Ляна Вечер – Жгучий случай, или Повар с перцем (страница 13)

— Пошёл вон! — посуда в шкафах содрогается от крика Тиля.

Клаус уходит, я стою, позабыв, как дышать, а господин Табаско выписывает нервные зигзаги по кухне.

—До завтра, моя милая Бри,— звучит у меня за спиной тонкий противный голосок.

Поворачиваюсь и в недоумении смотрю на Тиля.

— Это вы только что сказали? — растерянно хлопаю ресницами.

— Нет! Это Клаус вернулся, — ёрничает. — Вижу тебе очень понравился шеф-повар королевской кухни?! — играет желваками, прожигая во мне дыру взглядом.

— Мы с Клаусом давние друзья. Мы не виделись два года, — оправдываюсь.

— Горячая встреча, — из глаз господина Табаско едва молнии не вылетают. — Боюсь представить, до чего могло дойти, если бы я не вернулся! — снова повышает голос.

— Не говорите глупости! — хватаюсь за пылающие щёки.

—Моя милая Бри,— кривляется Тиль. —Милая Бри-Бри-Бри.

Он Клауса изображает? Совсем непохоже! И вообще, явный перебор с перформансом.

— Прекратите паясничать, — морщу нос. — Вы выглядите как идиот.

— А как ты выглядела две минуты назад?! — господин Табаско вне себя от злости. — Что ты себе позволяешь?!

Я набираю воздуха в грудь, чтобы ответить, но замираю. Почему пахнет горелым?

О, Королева! Мои маффины!

Позабыв обо всём бросаюсь к печке и достаю из неё противень. Это должны были быть золотые кексики, а получились чёрные угольки.

Глава 14

— Вот что бывает, когда вместо работы занимаешься непонятно чем! — ору на девчонку.

Она носится по кухне, пытаясь убрать бардак, который учинила. Открывает створку окна, сгребает угли с противня в мусорку, бросает его в мойку. Какая жалкая картина. Ещё недавно Бри была раздухарена совсем не от беготни. Клаус — кухонный пёс, лапал девчонку, пока она сидела на столе. Бесстыдство самое настоящее!

— Мой десерт… Что же делать? — причитает Бриллианта.

— Думать головой, а не одним местом!

— Хватит на меня орать!

Бри хватает тарелку и швыряет её на пол, и она разбивается на множество мелких осколков. Девчонку трясёт, а из её глаз катятся слёзы. Слёзы… Снова!

— Я сейчас вернусь.

Выхожу из кухни, закрываю дверь и достаю из кармана пузырёк сДобротой. Самое время принять немного. Вообще-то содержимое склянки следует развести в воде, но учитывая моё состояние, можно хлебнуть в чистом виде.

Выпиваю содержимое бутылька и чувствую, как меня попускает. Чудеса! Мир вокруг становится ярче, а рыдания Бри за дверью не раздражают. Кажется, я даже ей сочувствую. Нет, я не забыл, чем она занималась с Клаусом и по-прежнему считаю, что ему следует оторвать руки, чтобы не распускал их. Бриллианта должна стать знаменитой кондитершей, а не романтически настроенной дурочкой. Тем более Клаус совершенно ей не подходит.

Возвращаюсь в кухню. Девчонка сидит на высоком табурете в углу и самозабвенно рыдает.

— Будет тебе, — подхожу к Бри. — Завязывай, — подаю ей платок.

— Да пошли вы! — всхлипывает. — Я ненавижу вас! Ненавижу острое! Ненавижу всё!

Красочно. Экспрессивно. Искренне…

Ненависть — хорошее чувство, оно часто выступает стимулом для великих свершений. Но кое-что меня смущает.

— Значит, ты ненавидишь острую еду? — хмурюсь.

— Что? — Бри перестаёт плакать и удивлённо смотрит на меня.

— Ты сказала, что ненавидишь острое.

— Может, сказала, — вытирает слёзы. — Вам что с того?

— В моей кухне нельзя произносить такие слова, — заявляю строго.

— А если мои слова — правда? — девчонка шмыгает носом. — Меня воротит от острой еды. Мерзость.

Ненавидеть острые блюда может только тот, кто не пробовал их в моём исполнении. В случае с Бриллиантой это легко исправить.

— Иди сюда, — беру её за руку и веду к столу. — Присаживайся, — выдвигаю стул. — Будешь смотреть, как я готовлю обед для её Величества, а потом снимешь пробу.

— Но я должна испечь новый десерт для Королевы, — Бри отводит взгляд.

— Я лично отнесу обед великой и многорукой и сообщу, что десерта к обеду не подадут. Она не станет сердится.

— Правда? — в глазах девочки вспыхивают огоньки надежды.

— Правда, — киваю. — Я умею убеждать.

— Спасибо, — вздыхает с дрожью.

— Не за что, — отвечаю благожелательно. — Но ты попробуешь блюдо, которое я приготовлю и, если тебе понравится, ты перестанешь говорить гадости про острую еду.

— Сомневаюсь, что мне понравится, господин Табаско. У острых блюд нет вкуса, его перебивает огонь во рту.

— Посмотрим.

Сегодня я приготовлю изысканное и крайне жгучее блюдо под названием —Огнелюдный дракон.

Начнём…

Ингредиенты:ледяной перец—Брутальный Чили,жгучий страстиплод—Волшебная Шишка, а такжетайный активатор острых вкусовых рецепторов—Ликер драконьего запала».

Первым делом я аккуратно приоткрываю чешуйкиВолшебной Шишкии пинцетом достаю орешки. Воистину ювелирная работа! Семенастрастиплодаскладываю в глиняную миску и заливаю ихЛикером драконьего запала:через двадцать минут ликёр растворит орехи, и я получу идеальный соус для блюда. Прекрасно!

ПревращаюБрутальный Чилив пасту и натираю еюВолшебную Шишкубез семян. Слегка присаливаю страстиплод и отправляю его вымачиваться в соус. Шикарно!

Выкладываюстрастиплодс соусом в форму для запекания и отправляю в печь. Осталось подождать немного и острейшее блюдо будет готово.

Бриллианта, наблюдавшая за моей работой с интересом, теперь вздыхает и, подперев щёку кулаком, сверлит взглядом стол.

— Господин Табаско, вы уверены, что Королева не разозлиться на меня?

— Дело не в настроении её Величества, — вытираю руки полотенцем, — а в твоём настрое.

— Как это? — девчонка поднимает на меня взгляд.

— Моё проклятие вовсе не уничтожило тебя, как кондитера. Оно раскрыло новые грани твоего таланта, но ты не готова.

— Я чувствую себя слепым щенком, — вздыхает.

— Твоя ненависть к острым блюдам не даёт тебе развиваться.

— Хм, а что с вашей ненавистью? — Бри вздёргивает бровь. — К Рождеству.

Во мне достаточноДоброты, чтобы не реагировать на бестактность Бриллианты, однако, я не в восторге от того, что она снова пытается перевернуть всё с ног на голову.

— Мы сейчас не обо мне говорим. Не так ли?

— Я ненавижу острую еду, потому что она для меня не вкусная. Но, почему вы не любите Рождество, господин Табаско? — девчонка игнорирует мою попытку сменить тему.

У меня сотни причин ненавидеть Рождество, но одна — особенная. Пятилетней выдержки. О ней я предпочитаю не вспоминать.