Ляна Вечер – Мед (страница 54)
Сейчас мне глубоко пофиг, что будет с платьем, что скажет мама. А с платьем будет, и мама обязательно скажет… Я с огромным обезумевшим зверем в маленькой ванной. Творится безумие!
С полочек летят тюбики с кремами и зубные щётки, а я, забыв обо всём, всхлипываю. Как молчать, когда тебе лезут под юбку наглые ручищи?! А их хозяин — секс в чистом виде.
Марк разрывает поцелуй и прижимает широкую ладонь к моим губам:
— Тише, девочка…
Мой разум на мгновение включается.
— Я тебя убью! — обещаю, оторвав лапу мишки от своего рта.
— Да ты что?! — похотливый хищный оскал убивает последнюю надежду на спасение.
Лапа Марка снова у меня между ног. Хватая воздух ртом, я вздрагиваю от электрического разряда, прошившего тело, а он отодвигает узкую полоску трусиков, и крупные пальцы ныряют внутрь.
— Точно убью… — вопреки обещанию прижимаюсь теснее к моему мишке.
— Вот врушка, — мишка трахает меня пальцами, доводя до безумия. — Течёшь вся… убийца медведей.
Он знает, как сделать так, чтобы я не то что убить — слова пискнуть против не могла. И я уже не соображаю, да… В здравом уме я бы никогда за несколько минут до Нового года, когда нас ждут гости, не дёрнула бы пуговицы на его рубашке… Да так, чтобы выдрать их с корнем, заставив разлететься по ванной.
Но мне так нужно сейчас, так необходимо чувствовать тело моего мужчины. Трогать, прикасаться, целовать, кусать. Беспомощная добыча входит во вкус — забывает, что её уже добыли и надо быть паинькой…
Моя ладошка скользит по крепким кубикам на животе мишки, по дорожке из жёстких тёмных волос к молнии на его брюках. Руки от нетерпения дрожат, внизу тоже всё дрожит и сладко сжимается, требуя внимания.
— Десять минут до Нового года… — хрипит мне на ухо Марк, до лёгкой боли сжимая пальцами мои бёдра.
Я не хочу думать про время. Я вообще не хочу, а главное — не могу думать…
Освобождаю каменный член из брюк и, упираясь лбом в лоб моего мишки, смотрю вниз. Мне нравится, как смотрится в миниатюрном кулаке огромный напряжённый ствол с вздутыми венками.
Моё запястье оказывается в плену крупных пальцев — Марк забирает мою руку, подносит к губам и жадно облизывает метку на ладони. Это по-звериному дико, и заводит ещё сильнее.
Юбка где-то на талии, разодранные лямочки болтаются на плечах — немного помятая и много сумасшедшая принцесса. Всхлипнув, я принимаю в себя пульсирующий от возбуждения член. И всё летит к чёрту.
Мой мужчина сходу задаёт бешеный ритм, а я цепляюсь за него и полочки. Всё, что уцелело после первого «землетрясения», летит на пол. Я случайно задеваю вентиль крана, и в раковине с сумасшедшим напором хлещет вода…
Зеркало напротив нас отражает это безумие, и мне хватает нескольких секунд, чтобы понять… всё пропало. И я пропала. Выгибаюсь в руках Марка, плотно насаживаясь на член — кончаю с рыком, едва не раздирая ему плечи в кровь ногтями.
Мой медведь отпускает себя — его движения становятся рваными, дыхание сбивается, и он, не жалея мою причёску, собирает волосы пятернёй и тянет назад, вгрызаясь в мою шею поцелуем.
— А ну вылезайте оттуда, засранцы! — в дверь стучит моя мама. — Обалдели?! Две минуты до Нового года!
В затуманенных страстью медовых глазах моего мишки ещё не схлынувший кайф. Я, думаю, что выгляжу не лучше. А мамуля едва дверь не выносит…
Нам хана!
Спрыгиваю с раковины, на которой сидела, хватаю полотенце и пытаюсь быстро привести в порядок себя и Марка. Он одновременно со мной занимается тем же самым, но выходит у нас не очень. Видок — помочь нечем. А выходить надо.
— Я щас дверь на вынесу! — ревёт в коридоре Иваныч.
А вот это уже посерьёзнее моей мамы будет. Вынесет ведь.
— Идём, — Марк берёт меня за руку и открывает щеколду.
— Блин! Нет!
Поздно.
Мишка буквально вытаскивает меня в коридор и, крепко сжимая в своей лапе мою пятерню, идёт к лестнице, а я прыгаю за ним, как привязанная. Иваныч за нами, а мамин голос я слышу внизу.
Бой курантов, выстрел шампанским, дружное «С Новым годом!» — всё это случается без нас…
Лицо моего мишки перепачкано помадой, волосы всклокочены, рубашка порвана, а фрак жёстко помят. Галстук-бабочка на шее, но тоже не в лучшем виде.
У меня с плеча постоянно спадает истерзанная лямочка, на другом плече крупный алый засос. Платье мятое и влажное после купания в раковине. Про причёску лучше не думать. После того как Марк в порыве страсти за неё подержался, там, наверное, гнездо глухаря…
Едва мы начинаем спускаться по ступенькам со второго этажа в гостиную, новогодний шум обрывается — звучит марш Мендельсона.
Что, простите?!
Входная дверь распахивается, и в дом заходит тётечка с торжественным бубликом из волос на макушке. Типичная представительница фауны ЗАГСа. Она улыбается, кивает гостям и идёт к лестнице…
Оу, это точно наша гостиная? Я не так её украшала к новогодней ночи. Теперь это какой-то банкетный зал в белом цвете. А плакат «Тили-тили-тесто, счастья жениху и невесте» как бы намекает…
Я оборачиваюсь и вижу наверху лестницы бледного Иваныча. Он беззвучно шепчет очень плохое слово. Дошло, наконец, что мы с Марком несколько не готовы? Зачем, блин, было угрожать выломать дверь?!
А в гостиной все в сборе. Но я вижу только маму — она выделяется на фоне белоснежных деталей не моего интерьера свекольным цветом лица. Тёть Марина держит её под локоть, чтобы не упала.
— Пойдём отсюда, — шепчу, дёргая Марка за рукав. — Пожалуйста…
— Нет, булочка, мы не пойдём, — отвечает мне тоже шёпотом и поворачивается к отцу. — Предупреждать надо! — рявкает на него.
Прошло два года, а мы с Марком до сих пор не женаты. Беременность, роды, маленькие шилопопы, бизнес, стройка коттеджа, переезд — не до свадьбы нам было. Видимо, родители решили взять всё в свои руки.
Взяли, ага… А мы всё испортили.
Тётя из ЗАГСа стреляет взглядом по гостям и безошибочно определяет брачующихся. Встаёт у первой нижней ступеньки лестницы, с лица мадам не сходит торжественная улыбка.
Я пытаюсь выдернуть руку из хватки медведя, чтобы свалить отсюда нафиг, потому что… Ну какой замуж в таком виде может быть?!
— Стоять! — командует Марк и почти до хруста сжимает мою руку в своей руке. — Начинайте, пожалуйста, — просит тётю.
— Дорогие гости! Я рада приветствовать вас на церемонии бракосочетания Марка и Дианы, — слова льются из регистраторши песней. — Дорогие молодые, — смотрит на нас и её, похоже, ничего не смущает, — Любовь — это сокровище, дарованное человеку. Ваша жизнь, как песочные часы — два хрупких сосуда, связанных невидимой нитью времени. Эта нить связала ваши судьбы. А сегодня ваши сердца заключают союз и будут биться рядом, неразрывно всю жизнь…
— Во чешет… — бурчит у меня за спиной Иваныч.
— …Перед тем, как официально зарегистрировать брак, я хочу услышать — является ли ваше желание искренним и взаимным? С открытым ли сердцем и по доброй ли воле вы заключаете этот союз? Прошу ответить вас, Марк.
— Да, — мой мишка улыбается, хоть завязочки пришивай.
— Прошу ответить вас, Диана.
— Да, — я тоже улыбаюсь, а в глазах слёзы.
Не знаю почему, но из-за этих загсовых тёток хочется реветь. Мама вон тоже плачет. Надеюсь, от радости, а не потому что её дочь выглядит как не пойми что…
— Прошу вас закрепить согласие клятвой. Повторяйте за мной… — регистраторша набирает воздуха в грудь.
— Подождите, — Марк обрывает её. — Я сам скажу, — он поворачивается ко мне, и я тону в медовом взгляде, полном нежности. — Дин… — прячем мои руки в своих лапах, целует их. — Прости, что всё так. Я не знал, и ты тоже…
— Всё нормально… — шепчу и плачу от счастья.
— Надо было сделать это раньше, с белым платьем и букетом невесты, но… Булочка моя, — тёплая улыбка прячется в уголках его губ, — однажды ты не побоялась довериться зверю, который сам не знал, кто он. Ты в меня поверила. Ты моя истинная, и я до последнего дня, да и после буду благодарен тебе за всё, что ты для меня сделала. За твою поддержку, верность, любовь и за наших деток. Я люблю тебя, моя сладкая булочка. И это навсегда, клянусь.
— И я… тебя… люблю, Марк, — глотаю слёзы.
— Ну, всё-всё, — обнимает меня, — не реви.
— Прошу скрепить подписями ваше желание стать супругами, — тётка из ЗАГСа, как фокусник, достаёт откуда-то документы.
Мы с Марком спускаемся по лестнице, а у меня ноги дрожат. Так торжественно я никогда не волновалась!
Я расписываюсь, и Марк оставляет автографы. Всё официально. По-настоящему.
— Примите эти обручальные кольца как знак верности, единства и чистой любви, — заявляет регистраторша.
Вперёд выходит Тамара — она несёт нам два золотых кольца на подушечке.