Ляна Вечер – Для тебя я ведьма (страница 47)

— Вы заметили, — голос Охотника за моей спиной прозвучал с ноткой горечи.

— Заметила, — выдохнула с испугом и, спустившись на пол, повернулась к собеседнику.

— Моя стая — идиоты, — прорычал Пеллегрино. — Устроили здесь тир. Я отдал картину на реставрацию, но, увы, скрыть следы варварства полностью невозможно. Давно пора избавиться от сопливых щенков… — Он поставил чашку с кофе на лакированный стол, а я перестала дышать. Гулкие удары сердца выталкивали воспоминания о том, как синьор Карузо умеет «избавляться» от членов стаи. По крайней мере, одного он прикончил без лишних терзаний… Тогда, в деревеньке. — Синьорина Гвидиче, вы стали свидетельницей нелицеприятного зрелища, — Охотник легко выкупил причину моего волнения, — но заметьте, вас никто не заставлял прятаться в сарае и подглядывать, да и мой напарник заслужил смерть, остальным это не грозит. У меня на примете уже есть новые ищейки, а мальчики найдут себе новую стаю в Польнео.

Пелле врун не хуже Сальваторе, но других вариантов всё равно не было. Придётся провести с ним время в дороге, молясь за собственную жизнь, и, конечно, быть внимательной и осторожной…

— Синьор Пеллегрино, разве вам не надо собираться в дорогу? — осторожно напомнила, развалившемуся в кресле Охотнику.

— Вы спешите уехать из Илиси, — он мягко улыбнулся. — Почему? Откройте секрет.

— Я… — прикусила кончик языка, размышляя, стоит ли рассказывать Карузо о злоключениях. — Мне нужно встретиться с синьором Ландольфи, — решилась. — Сейчас он в Илиси, но я не знаю его адреса, поэтому хочу поскорее попасть в Польнео. Ромео… он тоже туда отправится в ближайшее время.

— Это так по-женски, синьорина, — Пелле улыбнулся. — Ехать к фавну на рога вместо того, чтобы сделать несколько шагов и получить желаемое. Мне как раз нужно проверить моих собачек, — изогнув бровь, он прищурил глаз. — Дам им время до завтрашнего утра. Если они не найдут вашего лекаря, мы с вами немедленно отправимся в Польнео. Не возражаете?

Возражать не стала. Наступила на горло страху и приняла предложение Охотника, а ещё согласилась стать гостьей в его доме. Пойти без денег в Илиси некуда, а ночевать на улице — так себе идея. Замёрзнуть и остаться без вещей и документов я всегда успею… В доме синьора Пеллегрино могли ждать опасности и посерьёзнее, но капризная южная зима и потенциальные воры казались куда более реальной угрозой. Хотя бескорыстный синьор Карузо, не требующий ничего за помощь — бред, конечно. Ждала, когда он намекнёт, но ничего не случилось. Пелле просто проводил меня в гостевую спальню, сообщил, что я выгляжу уставшей, и посоветовал хорошенько вздремнуть.

Окинув взглядом небедную, аккуратно оформленную комнату, шлёпнула сумку на стол и, наконец, сняла пальто. Револьвер, который я так старательно скрывала от Пеллегрино, отправился под подушку — пусть будет под рукой, мало ли что. Дурной наивностью я не страдала: Охотник скорее рано, чем поздно потребует плату за оказанные услуги. Очень надеялась на его жадность — Карузо ценит деньги больше, чем плотские утехи. Попрошу в долг у Рома, если наша встреча состоится в Илиси, а если нет — по пути в Польнео рискну и помогу Охотнику поймать парочку безумных ведьм.

Забравшись под одеяло, с тоской уставилась на огонь в камине — жизнь летит к фавну под хвост, и попытки всё исправить выглядят жалко. Меня не волновал Сальваторе, сердце не трогала его измена, наоборот — рада, что всё вышло именно так. Связь Тора и Альды избавила меня от груза вины, но совесть взялась кусаться по другому поводу.

Вытащив из корсета перстень, сжала его в кулаке и зажмурилась. Согревая драгоценность теплом, я не могла простить себя за бездумную лёгкость, с которой отпустила Ландольфи. Где была моя голова? О чём я вообще думала, когда, услышав его «спасибо» за поцелуй, чуть ли не помахала ручкой на прощанье? Так, как лекарь, ко мне ни один мужчина не относился. Пелле под зельем любви и тот не дотягивал, а про вруна-командира и думать не стоило.

Сон навалился незаметно, а когда открыла глаза, за окном уже стемнело, но отдохнувшей я себя не чувствовала. Пришлось вставать с кровати, поправлять огонь в камине и зажигать свечи. Надо бы спуститься вниз, расспросить Карузо о новостях, но я всё смотрела на перстень, вспоминая Рома. О, печати, какой синьор! Красивый, романтичный, в конце концов — лекарь. Даже должность в инквизиции Ландольфи выбрал благородную: спасал жизни, а не отнимал их. Сальваторе бесился из-за моей необразованности. Он мог бы сам обучать меня, но не хотел, а Ром взял на себя эту ношу и не надорвался. Нам было весело и приятно друг с другом. Теперь я с лёгкостью сяду за стол со знатными птичками и не запутаюсь в правилах этикета, чтение и счёт — не проблема, а астрономия — мой конёк.

— Вам бы умишка побольше, а приключений на попу поменьше, синьорина Гвидиче, — болтовня с собой помогала расслабиться.

Ещё недавно я сочувствовала Мими — угораздило птичку влюбиться в такого бабника, как Ром, а теперь… Сальваторе прав — я с первой встречи втрескалась в синьора Ландольфи. Заклинание Эммы и виртуозная игра кудрявого командира помогали не замечать этот факт, но себя обмануть сложно. Пальцы сильнее сжали подарок Рома, и я услышала щелчок — перстень оказался тайником с крышечкой, а внутри малюсенький свиток. Дрожь в руках не унималась, пришлось постараться, чтобы развернуть бумажку, а когда я прочитала содержание записки, комната перед глазами заплясала вперемешку с цветными кругами.

Я люблю тебя, Гвидиче. Никогда не забывай об этом. Ландольфи.

Признание… Обычное, фавн подери, признание в любви. Написанное не поэмой, исполненное не серенадой под окном, но пробрало до слёз. Три главных слова, сказанные вслух — ничто, а поступок Ромео — таинство. Он отдал мне перстень своей матери в святейшем месте, где люди связывают жизни узами брака, спрятав чувства под синим драгоценным камнем. Теперь Рома нет рядом, а признание есть…

Шмыгая носом, перечитывала записку, любуясь почерком синьора Ландольфи — жутко корявый, как у всех лекарей, и жутко красивый в этой своей корявости. Каждую загогулину помнить буду! Слёзы катились по щекам, а я мечтала, чтобы Ромео оказался рядом, достал из кармана новенький носовой платок и успокоил.

— Соберись! — рявкнула на себя.

Слишком много истерик и слишком мало полезных действий. Всхлипнув под занавес, я поднялась с кровати, вытерла лицо краешком одеяла и твёрдо решила — больше никаких сантиментов. Рыдать буду в объятиях синьора Ландольфи, когда мы встретимся, и исключительно от счастья. Нужно поговорить с Карузо, я ему сотню ведьм найду, озолочу и без того небедного Охотника, только бы лекаря отыскал или в Польнео скорее меня доставил. Надев кольцо на пальчик, тряхнула головой, отгоняя остатки слабости, и вышла из комнаты.

Гостевая спальня, куда меня определил Пелле, находилась на первом этаже, и я пошла по длинному коридору, намереваясь отыскать Карузо, но всё вышло совсем не так, как ожидала.

Не дойдя до гостиной совсем чуть-чуть, я замерла, а виной всему знакомый, тоненький, мерзкий голосок. Шмыгнула за угол и прислушалась — уши меня не обманули. Синьорина Альда имела невероятную способность оказываться в самых неожиданных местах: утром в нашем съёмном доме, а теперь в гостиной синьора Карузо.

Глава 22

— Убьём её, — кровожадное предложение Альды заставило меня вздрогнуть.

Мысли в голове разбегались, совсем как горожане на карнавале, когда в воздух взмыла ведьма. Никак не могла сообразить, что происходит, но одно ясно — эти двое говорили обо мне.

— Я хочу, чтобы синьорина сделала меня чуточку богаче, — Охотник одним предложением дал понять, насколько я недалёкая.

Поверила, что синьор Карузо поможет найти Ромео… О, Сильван! Конечно, он не собирался этого делать! И везти меня в Польнео тоже не собирался. Прижав холодную ладошку к взмокшему лбу, я тихонько сползла по стене. Раскатала губу — отблагодарить Пелле за услугу парой пойманных ведьм. Сейчас же, ага! Ублюдок найдёт способ заставить меня батрачить на него до конца жизни. Прижимая пальцы к вискам, старательно утрамбовывала мысли, пытаясь понять, как выбраться из дома Карузо. Надо вернуться в спальню, забрать револьвер и попытаться сбежать… Через окно! Первый этаж ведь. Я завернула за угол коридора, намереваясь поскорее добраться до оружия, но передо мной неожиданно возник синьор, здорово напоминавший огромную покатую гору. Незнакомец смотрел недобро и не давал пройти.

— Пусти! — заорала, когда бугай больно скрутил мне руки за спиной и потащил в гостиную.

На рукаве его кожаной куртки красовалась нашивка в виде отрезанной головы ведьмы. Таких Охотников ценят — здоровенный, молчаливый и наверняка исполнительный.

— Синьорина Гвидиче, вы уже познакомились с моим новым телохранителем! — воскликнул Пелле, когда бугай толчком в спину заставил меня войти в гостиную. — Фабио, мне нравится, как ты работаешь. Увеличу тебе жалование, — Карузо обращался к человеку-горе. — Друзья мои, — раскинув руки, Охотник с улыбкой зашагал по комнате, — скоро я стану настоящим богачом, а поимка ведьм останется в прошлом.

Слова Карузо меня запутали — ловить ведьм он больше не собирался, но всё равно рассчитывал разбогатеть. Альду, напротив, выступление Пелле не смутило. Она улыбнулась, цапнула со столика миниатюрный кинжал и с ненавистью метнула в мой портрет над камином. В голове загудело — вот кто издевался над картиной…