Ляля Фа – Мужской персонаж (страница 27)
Рима Рафисовна упорхнула, а я задумалась: какое, оказывается, распространённое имя — Людмила Витальевна! И у всех дочки в Германии.
Хм… Значит, война!
39. Рафис: Халявщик
Наш вечер у Грега просто бесподобен. Чудила веселится, и знакомство с моей мамой не сбивает её жизнерадостный настрой. По крайней мере, мне так кажется.
Я же, наоборот, как на иголках. Идея позвать мать к Грегу пришла внезапно, и я решил, что непринуждённая обстановка, хорошая еда — вполне удобный случай для такого знакомства. По лицу матери вижу, она довольна.
Чудила вроде собиралась что-то возразить, и я пошёл ва-банк. По роже не получил, значит, можно считать, я сорвал куш! Фигуры расставлены правильно, атака по всем фронтам! Первое, что хочется атаковать с момента, как Наташка вышла из подъезда — её губы! Но, наверное, нужно подождать. Вдруг закатит истерику про съеденный макияж. На неё не похоже, но сегодня я рисковать лохануться на таких мелочах не хочу.
Ну хоть скажу, посмотрю реакцию… Моя отзывчивая девочка!
Никаких манёвров к отступлению я не позволю. Марк не сядет рядом с Наташей, моя мать мне в этом верный союзник. Блин, Анжела тоже тут! Хотя, чему удивляться, я лично познакомил её с Грегом, они вроде даже работали вместе над продвижением «Эспри Боэм».
Наконец ужин подходит к концу, уже скоро я получу свой десерт. Оглядываюсь на Чудилу. Адский Ад! Закрытые глаза, закинутая голова, в левой руке сжата салфетка… Кончик языка мимолетом облизывает губы и… О, боже! С её губ срывается, стон, а у меня срывает крышу. Моя!
Только увидев горящие, красные щеки Чуда вспоминаю, что на нас все смотрят, и в последний момент меняю траекторию, целуя лишь уголок рта. Меренга, типа там, ага! Завтра же закажу себе несколько таких рулетиков в морозилку, пусть будет. Посажу Чудилу на себя сверху и буду кормить с ложечки, нет — с рук, чтобы она вот так же глаза закатывала и стонала в голос.
Спасибо Анжеле, своей репликой она возвращает меня на землю и подводит итог этой экспромтной демонстрации, что я устроил для Марка. Пусть усвоит очевидное: Наташа моя, и мы вместе.
Вечер подходит к концу, обмен общими фразами с родителями Грега, ещё с какими-то знакомыми знакомых… Махнул матери рукой, она уже уезжает. Чудо пошла её провожать.
Смотрю на смартфон и вижу, что в «насвязи» пришло сообщение для «Людмилы Витальевны» от Чуда:
«Привет. Представляешь, меня тот самый мужик позвал в ресторан, а там его мама! И он меня при ней назвал „любимой“. Надо же так обломать! А я-то мечтала, что он мне однажды признается на ушко, под музыку, при свечах… Одно расстройство!»
Вот так заява! А эта «Людмила Витальевна» ещё может оказаться полезной! Пишу:
«Ну и ну! Как тебе его мама? Не расстраивайся, мало ли, может, у него вырвалось от эмоций. Я тебе вангую: он исправится!»
Так, сосредоточиться! Пригласить на танец, заказать помощнику Грега музыку… Какую музыку?
Телефон мигает новым сообщением: «Ничего у него не получится! Мы были в ресторане, и я уже вызвала такси. Я хотела цветов и романтики, а он позвал меня на халявный вечер, и решил одним разом отстреляться за всё. Даже ни одной цацки не подарил! Ну, что это за мужик, а?!»
— …!
Выбесила! Не мужик, значит! Халявщик! Ну погоди!
Широким шагом иду искать своё пальто. Даже боль от почти зажившей дырки в ноге пропала. Попадаю на Грегори и благодарю его за вечер от нас всех. А у того растерянный взгляд и в руках открытая коробка в подарочной упаковке. И глаза слезятся.
Забираю у него коробку, и теперь уже Грег рассыпается в своих «миль мерси, ты меня спас». Он и не догадывается, как его коробочка кстати!
Ну а что? Я же «халявщик!»
— …!..!..!
Всё, Чудила, ты доигралась!
40. Наша проблема
Притаилась за колонной и отправила сообщение Людмиле Витальевне. Наблюдаю за Рафисом. О, вот он смотрит на телефон, что-то печатает, и я получаю ответ…
Ах ты ж! Вангует он! А вот и ни фига!
Забрала своё пальто и вызвала такси. Параллельно, отправила ответочку. Выскочила на холод и соображаю.
Так, когда в моей жизни появилась «Людмила Витальевна»? Сходится! Но насколько мощную и неожиданную поддержку я от неё получила! Какая она всегда была внимательная, бескорыстная… А я-то, дура наивная, верила: проблемы со слухом у неё, ну-ну! Зачем вообще он придумал Людмилу Витальевну?
Как он её использовал?
Первый раз, когда она задала личный вопрос сама, не с моей подачи, был про персонаж Рафаэля. И тут же в мою жизнь вернулся Рафис. Да как удачно-то, с туристами-французами, ведь Людмила Витальевна знала, что за книгу я пишу.
Это что же получается, Рафис тоже знал о моих книгах? И сейчас, получается, знает?! Он их читал, вычитывал, рекламил везде… Зачем?
Ой, мамочки! А об обложке, которую я изначально у Анж заказывала, он тоже знает? Нет, это исключено, откуда?! А с другой стороны, как-то он же вышел на мой писательский аккаунт…
Кроме меня и Анж никто не знал об обложке. Тогда как?! И если знал, то почему молчал? А потом, дома, когда я с «Людмилой» откровенничала про доверие, а у него телефон запиликал…
Пазлы постепенно складывались в моей голове в цельную картинку. Оставались неясными вопросы про обложку и мотивы. Хотя… В свете последних событий вполне подходит присказка «в любви, как на войне, все средства хороши!»
Эх и хитрый жук!
И что теперь? Он же прибежит, это точно!
Стоило мне об этом подумать, как я чувствую Рафиса за своей спиной, а потом слышу и его голос.
— Куда же ты, Чудила, сейчас самое весёлое начинается.
Моё такси подъезжает тоже. Он подхватывает меня под локоть и открывает мне дверь в салон автомобиля.
Блин, я пока не готова с ним разбираться. Из возможных линий поведения выбираю трусиху. Ну и что, что «Людмила Витальевна» вроде как озвучила мою тёмную часть. Я девочка — мне всё можно, разве нет?!
Ноэмия апплодирует. Крыша наставляет: «Можно, но только осторожно!»
Ой, а Рафис садится рядом. Машина трогается, и я замечаю у него на коленях раскрытую подарочную коробку. Одна рука Рафиса внутри. Он смотрит в окно и о чём-то думает.
Хотя, знаю я прекрасно, о чём он там размышляет. Я ж «Людмиле Витальевне» высказала там такое!
И всё же, что за коробка, мне любопытно! Поднимаю взгляд и понимаю, что Раф поймал меня на подглядывании. У него на лице такая смесь эмоций, что мне даже становится немного неуютно. Ну, да… Наверное, не стоило вот так сбегать.
— Что у тебя за коробка?
— Недоеденное раздавали.
— Что, серьёзно?!
Ой, похоже, что нет. Лицо Рафа буквально темнеет. Эмм… я, видимо, погорячилась про «халяву». Отвожу глаза, но они сами возвращаются к коробке. Блин, что же там такое?
Слышу, как Раф вздыхает. А потом коробка оказывается на моих коленях, и я теряю дар речи, разглядев её содержимое.
— У Грега в семье, как и у многих французов, есть традиция помогать нуждающимся на Рождество, — говорит Рафис. — Но это не о приглашённых. Наоборот, гости по возможности участвуют в благотворительной акции ресторана. Мы тоже перечислили немного. В этом году собранные средства пошли приюту для животных, и они прислали Грегу с курьером эту коробку. Проблема в том, что у него страшная аллергия на кошек… Так что вот, теперь это наша проблема…
Из глубины картонки из войлочного красного колпака с белой меховой оторочкой на меня сверкают два любопытных глаза. Божечки мои, какая же это «проблема», это же котёнок! Сколько ему, он совсем махонький ещё! Тепленький комочек шерсти и нежности… Ой, с коготочками!
До моего сознания доходит сказанное: «Мы перечислили».
Вот теперь мне реально стыдно. Открываю рот, чтобы спросить, сколько я ему должна, но вовремя замечаю сжатую челюсть и выражение глаз Рафиса и вместо этого говорю:
— Спасибо тебе за прекрасный вечер. И прости, что я вот так убежала. Твоя мама — чудесный человек… И ты тоже. Просто, всё немного быстро, и… и я полная дура, да?.. Можно, я оставлю котёнка себе?
Он смотрит на меня, не мигая.
— Остановите здесь, пожалуйста, — говорит Рафис таксисту.
Мы ещё в центре города, совсем недалеко от главной ёлки, мигающей разноцветными гирляндами. Не знаю, что он задумал. Цепляюсь за картонку, как за спасательный круг.
— Как назовёшь котёнка?
Первое, что приходит в голову, это «Раф». Но нет, чувство самосохранения у меня пока ещё не совсем атрофировалось.
— Не знаю… А что ты предлагаешь?
— Пушок?
— А если это девочка? Станет Пушкой? Это не красиво. Имя — это очень важно! Как и пол. Когда я была маленькая, у соседей жил кот по кличке Чингисхан. А потом у «кота» появились котята, и вместо гордого короткого имени Хан, у кошки оказалась кличка Хана́. Хана-Чин-киса.
— Тогда дома посмотришь, кто там у нас, мальчик или девочка, и решишь. Мне всё равно.