Лууле Виилма – Книга Мудрости. Душевный свет. Оставаться или идти (страница 18)

Если в доме между родителями происходят ссоры, то ребёнок реагирует на них подобным же образом, и его энергия любви уничтожается – ребёнок приносит её в жертву родителям.

При открытом овальном отверстии из-за пониженного кровяного давления кровообращение в теле замедляется. Поскольку кровь движется неправильно – по пути наименьшего сопротивления, то в лёгких и печени кровь застаивается. Каждый удар сердца добавляет застойной крови.

Как правило, у таких детей узкая грудь и большой живот, дыхание происходит с помощью живота, и наблюдаются вышеприведённые симптомы.

Когда кровь застаивается и не движется, то это равно тому как если бы крови вообще не было.

От этого возникают частые бронхиты, воспаление лёгких, астма:

• бронхит возникает, когда в семье уныние, тревога, усталость от жизни;

• воспаление лёгких возникает, когда в семье ссоры и крик либо осуждающее молчание;

• астма возникает, когда в семье подавленные чувства любви, подавленный плач, ребёнок испытывает перед жизнью страх и не хочет больше жить.

Увеличение печени от застоя крови иной раз бывает чрезмерно большим. Печень – самый крупный орган в человеческом теле, она очищает тело от шлаков, являясь в то же время кроветворным органом.

Печень – средоточие злости, презрения, гнева и того подобного. Самые ядовитые чувства негативно отражаются на печени. Если их накапливается слишком много и печень уже не справляется, то на помощь ей приходят слизистые оболочки и кожа. Здесь коренится причина детских болей в костях и суставах, ревматизма и кожных заболеваний.

Боли в костях часто бывают у детей и из-за нехватки кальция. Когда кости не получают необходимого для роста количества кальция, то по вечерам в трубчатых костях возникает боль от напряжения. Такой ребёнок просит, чтобы ему помассировали ноги.

Овальное отверстие закрывается легко. Вне зависимости от пола и возраста при закрытии овального отверстия происходят следующие типичные изменения:

• сразу делается глубокий вдох, длящийся иной раз несколько минут, во время которого верхняя часть грудной клетки выгибается вперёд и большой живот на глазах начинает уменьшаться. Часто приходится слышать: «Я дышу, словно первый раз в жизни». Это правда, так и должен дышать ребёнок после рождения. Поскольку так дышать ему не давали, то он как бы рождается заново;

• возникает ощущение пустоты в животе, так как застойные явления в печени начинают исчезать. Дети просят есть;

• кожа становится румяной, губы красными, лик светлеет, в глазах появляется блеск.

Эти изменения происходят за считанные минуты и видны воочию. Зрелище потрясающее по своей красоте. Чудесно видеть и слёзы радости. Если бы ещё человек освободил свои стрессы, то эти болезненные симптомы исчезли бы окончательно.

Но если кто-то полагает, что дело уже сделано и недуг отступил, тот ошибается: хотя эффект может длиться годами, старое потихоньку начнёт возвращаться. Отверстие не откроется снова, но от стрессов поражается сердечная мышца, и в результате происходит замедление кровообращения и застой крови в жизненно важных органах.

Такие болезни сердца диагностируются часто, больных оперируют. Сердце излечивается, но вышеупомянутые заболевания зачастую не проходят. На удивленный вопрос сердце отвечает очень просто: «Я ждало любви, а явилось насилие».

Скальпель для тела – всегда насилие, даже когда его применяют оправданно и спасительно для жизни. Он олицетворяет собой заблуждение в отношении истинных потребностей тела. Операция свидетельствует о том, что с ликвидацией причины болезни опоздали.

Эта патология часто не выявляется, так как само сердце ещё не даёт о ней знать, его ещё питает божественная любовь. Поскольку в перегородке между предсердиями нет путей сообщения, то относящаяся к традиционным методам обследования электрокардиограмма (ЭКГ) этого не выявляет. Позже, когда сердечная мышца уже пострадала, ставят соответствующий результату диагноз. Ибо, логически рассуждая, если раньше это нарушение не было диагностировано, то его и не было, а позже оно возникнуть не могло, и оно так и остается невыявленным.

Летом 1992 года на прием пришел человек примерно пятидесяти лет. Выглядел он очень плохо: бледно-жёлтая кожа лица, дышит тяжело, плечи хрупкие, верхняя часть груди запавшая, а руки – словно кузнечные молоты. Огромный живот и узкие-преузкие бедра. Красивая чёрная борода, но глаза потухшие. Вид карикатурный, и он вызывает у меня улыбку до сих пор, хотя впоследствии человек этот стал моим другом. Как и вся-кий уроженец острова Хийумаа, он любит и умеет пошутить, глаза у него задорно блестят. В тот раз он говорил лаконично. Спустя несколько месяцев мне стало известно, что он приехал из Таллина, выписавшись из больницы, где пролежал два месяца, проходя ежегодное, как тогда полагалось, освидетельствование для подтверждения инвалидности.

Я спросила у него, на что жалуется. Он говорит: «Болит спина». Я же думаю: «Какая спина! Погляди на свой живот, почему ты о нём не говоришь?» – и, позабыв про его спину, я принялась изучать живот. Замечаю в правой части огромный уплотненный орган, который и печенью назвать не смею, так как за всю свою врачебную практику не слыхала о том, что печень может разрастаться, достигая малого таза. Вдоль центральной линии живота находится такое плотное образование, которое мысленно могу сравнить только с ручкой своей домашней швабры. К тому времени я уже уложила его на кушетку, поскольку мужчины имеют привычку падать в обморок, столь они чувствительны, и спрашиваю: «Что Вы ощущаете в животе?» Мужчина медленно отвечает: «У меня словно палка в животе, её можно даже потрогать». Потрогать-то можно бы, но пойди потрогай через барабан. При простукивании действительно проявилось потемнение. Снова углубляюсь в живот и в это плотное образование и чувствую – вода. Ну уж если вода, то отёк, значит, это печень, и тогда причина должна быть в сердце. Углубляюсь в сердце – большое, увеличенное сердце. Ищу, в чём дело, и вдруг, к своему изумлению, обнаруживаю, что между предсердиями нет перегородки. Видится и ощущается её база, как фундамент, на котором не построили дом.

Будучи гинекологом, я никогда не слышала о том, что можно жить с трёхкамерным сердцем. Но с Божьей помощью я умею сохранять душевный покой и ясную голову: человек жив – значит ему можно помочь.

Раз нет перегородки, то её надо соорудить. Задумано – сделано. Строила я её, строила, позабыв про время, мужчина между тем лежал тихо. Подивилась на своё терпение, понаблюдала за тем, как формируется последний миллиметр, и сердце начало меняться.

Энергетическая картина столь подлинна и энергия столь материальна, что функция восстанавливается. По истечении некоторого времени происходит рост физически здоровых тканей, и человек исцеляется. Теперь я могу это утверждать, поскольку неоднократно даже зондировали излеченные таким образом сердца, но дефекта не обнаруживали.

Мою радость прервал внезапный всхрап. Взглянула я на человека – он вдруг сделал такой сильный вдох, что от неожиданности всхрапнул. В жизни не наблюдала такого длительного вдоха. На глазах стал исчезать большой живот и стала наполняться верхняя часть грудной клетки. Мужчина закончил свой самый продолжительный в мире вдох и сказал, медленно подчеркивая каждое слово: «Я дышу, словно впервые в жизни». И затем стал вновь наслаждаться своим дыханием. А я наслаждалась его видом и произошедшими с ним переменами. Спустя полчаса на кушетке был уже совершенно другой человек – с широкой грудью, ниспадающими вниз, словно тесто, большими складками живота, свисающими с боков на кушетку. И тут я подумала: «Господи, теперь у него кожа свисает до колен, словно фартук, что мне с ней делать?»

Приходит он через две недели. Гляжу на него, изумлённая и онемевшая. Он спрашивает: «Не узнаёте?» «Узнаю и не узнаю, – говорю я, поскольку не вполне узнаю. – Вы помолодели на десять лет. Вам сколько?» «А Вы сколько дадите?» Дело, думаю, подозрительное, и говорю: «Пятьдесят». «Точно», – откликается он. На деле же ему было сорок. «А как штаны, держатся?» – спрашиваю я, словно у него и не было большого живота. «Держатся, я даже проделал в ремне три дырки». Гляжу на его печень и не верю собственным глазам – печень умещается под рёберной дугой. Но ведь этого не может быть! Кладу его на кушетку, пальпирую живот и говорю: «Печень исчезла!» «Я знаю», – ответил он. «Откуда?» «Врач сказал. Я ходил сдавать кровь на сахар, она и потрогала руками. Сказала, что этого не может быть. Я про себя подумал – трогай, трогай, но тебе ни о чём не расскажу». «Почему Вы промолчали?» – удивилась я. «А она сказала, что я симулирую болезнь печени», – пожаловался он, кривя рот, словно обиженный ребёнок.

Об этом симпатичном мужчине можно было бы рассказать немало, поскольку стрессов у него оказалось множество, но он обладал огромной силой духа и, будучи оптимистом, противостоял всем испытаниям и знай себе шёл вперёд.

Можно предположить, что станет с ним дальше. Двадцать лет имел группу инвалидности, а теперь превратился в трудоголика. Радость труда придала блеск его глазам, и грех было журить его за чрезмерное усердие, но я всё-таки сделала это.