Луций Сенека – Сенека. Собрание сочинений (страница 84)

Прими ж теперь последний дар отца.

Ты будешь погребаем вновь и вновь,

Пока ж огонь пожрет останки эти.

Откройте дом, убийством оскверненный,

Пусть зазвенит от горестных рыданий

Мопсопия! Вы царского костра

Огонь готовьте. (Слугам.) Вы же по всем полям

Разыскивайте части тела. Эту (указывая на тело Федры)

Заройте в землю. Тяжела да будет

Земля ее преступной голове!

Эдип

Действие первое

Эдип

Уже Титан, прогнавши сумрак ночи,

Неверный свет бросает из-за туч,

Готовясь мрачно озарить дома,

Опустошенные чумою жадной,

И явит день побоище ночное.

Кто может быть счастливым на престоле?

Обманчивое благо, сколько бед

Скрываешь ты под ласковой личиной!

Как всем ветрам открыты выси гор,

Как об утес, стоящий среди моря,

И в тихий день немолчно бьет волна,

Так власть царей подвержена фортуне.

Как я бежал от скиптра твоего,

Отец Полиб! Без страха и забот

(В свидетели зову богов и небо!)

Блуждал я, и случайно стал царем.

Теперь в душе невыразимый страх,

Что от руки моей падет отец.

Так мне дельфийские вещают лавры

И большее пророчат преступленье.

Но есть ли грех страшней отцеубийства?

Плачь, благочестье, плачь! (Промолвить стыдно)

Преступным браком с матерью моей

Грозит мне Феб и ложем оскверненным.

Вот этот страх прогнал меня из царства:

Я не был изгнан от родных пенатов,

Но, не уверен сам в себе, Природа,

Почтил твои права. Когда в душе

Великий страх, дрожишь пред невозможным.

Всего боюсь, не верю сам себе.

Готовит Рок, готовит мне погибель.

Иначе как понять, что та чума,

Что широко сражает племя Кадма,

Лишь одного меня щадит? Какой

Я обречен беде! Среди развалин,

Средь вечно новых слез и похорон,

Средь мертвых тел стою я невредим

И, стало быть, виновен перед Фебом.

И мог ли я надеяться, что мне

В награду за такое преступленье

Здоровое даруют царство боги?

Виновными я сделал небеса.

Не прохлаждает свежий ветерок

Сердца разгоряченные. Не веют

Зефиры легкие, но множит солнце

Огонь в созвездье пламенного Пса

И подирает спину Льва Немей.

В реке нет влаги, цвета нет в траве,

Диркейский ключ засох, едва Йемен

Кропит волной мелеющее дно.

Темна скользит но небесам Диана,

И в облаках печален бледный день.