Луций Сенека – Сенека. Собрание сочинений (страница 47)

Но будет возрастать в моей груди.

Какой свирепый зверь, какая Сцилла

С Харибдою, глотающей моря,

Иль Этна, подавившая титанов,

Угрозами такими закипят?

Ни быстрая река, ни бурный Понт,

Бушующий над налетевшим Кором,

Ни ветром раздуваемое пламя

Не остановят гнева моего.

Я все разворочу и опрокину…

Но, может быть, боялся он Креонта,

Войны с царем Фессалии? Нет, нет:

Для истинной любви никто не страшен.

Быть может, он пред силой уступил?

Но мог прийти поговорить с женою

В последний раз. И этого – жестокий —

Он побоялся. Мог у тестя он

Добиться и отсрочки для изгнанья.

Один мне день дарован для прощанья

С двумя детьми. Но нет, я не ропщу

На малый срок, и мне его довольно.

Свершит, свершит единый этот день,

О чем молчать уже никто не будет.

Я вызову на бой богов – и все

Я поколеблю!

Кормилица

Госпожа, верни

Спокойствие взволнованному сердцу,

Смягчись душой.

Медея

В одном лишь я могу

Найти покой: разрушить все с собой.

Пусть все со мной исчезнет. О, как сладко

Тому, кто гибнет, увлекать других.

Кормилица

Как много страхов ждет тебя, подумай,

Коль будешь ты упорствовать. Никто

Не борется с царями безопасно.

Язон

О Рок суровый, жребий мой, жестокий

И в ярости, и в милости равно!

Как часто бог оказывал мне помощь

Ужаснее опасностей самих.

Когда б хотел я верным быть супруге,

Я смерти был бы обречен; теперь

Имею жизнь, зато теряю верность.

Не страх над нею восторжествовал,

А лишь любовь: последовали б дети

За мной во гроб. Святая Справедливость,

О, если ты еще живешь на небе,

Тебя зову в свидетели: отца

Лишь дети победили. Полагаю,

Что и сама она, хоть и жестока,

Хоть и не любит гнуться под ярмом,

Детей предпочитает ласкам мужа.

Решился к ней я подступить с мольбой,

Но вот она, едва меня завидя,

Навстречу прыгнула; перед собой

Несет вражду, и на лице написан

Весь ярый гнев.

Медея

Бегу, бегу, Язон!

Менять места не ново для меня,

Нова причина бегства: для тебя лишь

Имела я привычку убегать.