Lusy Westenra – Помоги мне выбраться из этого мира (страница 11)

А в воздухе, позади неё, на короткое мгновение, колыхнулась тень – тонкая, как прозрачная нить. Вектор. Только Дмитрий его заметил.

Векторы проявились внезапно – не как буря, но как сдержанный удар молнии в тихом небе. В один из обычных дней занятий стихиями Люсиль почувствовала странное давление в спине, будто её кто-то мягко подтолкнул изнутри. На мгновение она даже вздрогнула, но Дмитрий, наблюдавший за ней со стороны, понял раньше неё, что это значит.

– Не бойся, – сказал он спокойно, подойдя ближе. – Это они. Ты чувствуешь?

Она кивнула, широко раскрыв глаза. В воздухе не было ничего, но она ощущала: будто две невидимые, но мощные нити выходят из лопаток, реагируя на каждый её порыв, каждую мысль.

– Это векторы, Люсиль, – продолжал Дмитрий. – Они видимы только для нас, чистокровных. Для всех остальных – ты будешь казаться телепатом или магом, но сила идёт не из мысли, а из этих… рук.

Он показал, как управлять ими: разбил камень на части, лишь глядя на него. Люсиль ахнула.

– Ты тоже сможешь. Но только под моим присмотром. Эта сила может убить – даже нечаянно.

Сначала Люсиль лишь прыгнула. Ощущение было, как будто её мягко подняли за плечи. С каждым днём она училась взлетать всё выше. Иногда, смеясь, зависала в воздухе, словно птица. Со стороны это выглядело, будто она парит от силы воли – на деле же векторы вытягивали её, упираясь в землю и поднимая вверх.

Она могла тянуть к себе предметы с другого конца комнаты – и даже целые столы. Это казалось магией. И она наслаждалась этим, хотя Дмитрий каждый раз строго напоминал:

– Только под контролем. Никогда без подготовки. Ты можешь разорвать человека пополам, даже не заметив.

Дни проходили в ритме строгих уроков и тихих ужинов. Когда Дмитрий был занят, Люсиль занималась музыкой, танцами и живописью. Через несколько лет, к 11—12 годам, она уже уверенно владела фортепиано, могла исполнять сложные балетные связки и рисовать портреты с поразительной точностью. Её движения стали точными, гибкими. А с телесной дисциплиной пришёл и ментальный контроль – стихии начали подчиняться ей. Она могла вызывать потоки воды, ощущать колебания земли, зажигать свечи без огня.

С металлом она научилась делать удивительное – могла согнуть кандалы, превратить серебряную ложку в изящную фигуру. Её сила росла. Дмитрий видел это – и с каждым днём в его взгляде появлялось всё больше тревоги. Не за силу. За неё.

К двенадцати годам Люсиль изменилась. Она уже не была той упрямой пятилетней девочкой, что дралась с Себастьяном и кричала на Эмили. Но в её характере осталась игривая дерзость – теперь более тонкая, продуманная.

Иногда за ужином она смотрела на Дмитрия слишком долго. Или, склонив голову на бок, спрашивала с ухмылкой:

– А правда, что когда я вырасту, мы сможем пожениться?

Эмили, сидящая рядом, никак не реагировала. Она давно поняла – ревность здесь неуместна. Между ней и Дмитрием было только тепло – бессловесное, как ночной костёр. Они могли спать в одной постели, но между ними не было будущего. Не было любви.

А вот в глазах Люсиль уже горела первая любовь – пронзительная, почти болезненная. Она тянулась к Дмитрию, искала в нём не отца, не брата, а кого-то иного. И пыталась уколоть Эмили – хотя бы в игре.

– Эмили, – как-то раз сказала она, подавая чай. – Когда мы поженимся, я надеюсь, ты станешь моей подружкой невесты.

Эмили молча кивнула и ушла в библиотеку. Дмитрий же сделал вид, что не услышал. Но он слышал всё.

Иногда, когда он был в поездках или занят, Люсиль скучала. Она ходила по библиотеке, выискивала романы, читала о дружбе, любви, приключениях. Мир, о котором она читала, был ярким, живым – а её собственный казался стеклянной клеткой.

– Почему я не могу выйти? – часто спрашивала она Дмитрия.

Он молчал. Иногда – брал её за руку.

– Потому что там опасно. Потому что ты – чистокровная. Потому что они захотят тебя. Все.

– Но я хочу друзей. Я хочу влюбиться, как в книгах. Я хочу в школу. Я хочу в город.

– Ты должна выжить, – говорил он. – Сначала – научись быть сильной. Потом – всё остальное.

Она не понимала. И всё равно старалась. Снова и снова.

Она росла не по дням, а по часам. Властная, упрямая, но всё ещё нежная. Иногда – чересчур острая в словах. Иногда – слишком мудрая для своих лет. Но в её сердце всё ещё жила любовь – жаждущая и чистая.

И однажды она снова подошла к Дмитрию. Уже не как девочка.

– Я сильная. Я умная. Я хорошая. Так почему я не могу быть… просто девочкой?

Он посмотрел на неё долго.

– Потому что ты – не просто девочка, Люсиль.

И она снова ушла в библиотеку – перечитывать главы о свободе, о любви и друзьях, которых у неё никогда не было.

Но теперь, с векторами за спиной и огнём в глазах, она была готова к настоящей борьбе за себя. Хоть и ещё не знала, с кем.

Ночь была тёмная, сырая и пахла лесом. С деревьев стекала влага, и земля под ногами хлюпала. Люсиль шла быстро, злясь сама на себя, на Дмитрия, на холодный воздух, на всю свою «золотую клетку». Плащ промок, в волосах запутались листья, и сердце билось где-то в горле – не от страха, а от упрямства. Она не боялась. Она – чистокровная. Сила шевелилась под кожей, но она держала её в себе.

Она просто хотела свободы.

Она хотела увидеть мир.

Но спустя двадцать минут она поняла, что заблудилась.

Деревья стали одинаковыми. Ветки тянулись, как руки. Ни одной дороги, ни одного огня.

– Отлично, Люсиль, – прошептала она. – Вот и твоя независимость.

И тогда – как будто само пространство дрогнуло – он появился. Не шумом. Не голосом. Просто был там. Дмитрий.

Он стоял у дерева, в длинном пальто, с промокшими волосами, и смотрел на неё. Без гнева. Без осуждения. Но с той самой тишиной, от которой у Люсиль сводило живот.

– Ты же знал, что я сбегу? – буркнула она, отворачиваясь.

– Да.

– Почему не остановил?

– Потому что знал, что ты вернёшься сама. Или позовёшь меня. Но ты слишком гордая, чтобы позвать.

– А ты – слишком… правильный, чтобы понять, что я просто хочу… хоть раз быть не под замком.

Он подошёл ближе, медленно. В его руках был плащ. Он накинул его на её плечи.

– Здесь опасно.

– Только если меня кто-то узнает, да?

Он долго смотрел на неё.

– Через два месяца, – наконец сказал он. – Если всё пойдёт по плану. Я сделаю так, чтобы у меня было несколько свободных дней. И я… покажу тебе город.

Она распахнула глаза.

– Серьёзно?

– Мы съездим в Лондон. Библиотеки. Парки. Люди. Всё, что ты хочешь. Но ты должна пообещать.

– Что?

– Никакой силы. Ни векторов. Ни стихий. Ты будешь вести себя как обычная девочка. Мы наложим печать. Твоя внешность и моя – изменятся для окружающих. Нас никто не узнает. Но если ты проявишь силу – печать разрушится. И тогда нас увидят. Узнают.

– И это плохо?

– Это смертельно. Для тебя.

Она замолчала. Смотрела на него долго, потом кивнула:

– Ладно. Я обещаю.

– Ты не нарушишь?

– Я – Люсиль Михаэль, – ответила она, гордо. – Я держу слово. Даже если мне очень захочется полетать над Темзой.

Он хмыкнул, первый раз за долгое время позволив себе лёгкую улыбку.

– Тогда – договорились.

Глава: Ожидание