Лусинда Гюльгезян – Ловушка для ворона (страница 30)
К. отстраняется и обеспокоенно смотрит:
— Кто — она? Я директор, Марла. Ты пила сегодня таблетки?
— Ннет. Какие таблетки? Где мы?
— У нас дома, глупышка. Подожди, я сейчас.
Осматриваюсь. Бежевые стены, чёрная мебель, награды за научную деятельность. Я была здесь однажды.
Это дом К… И с моего прошлого визита здесь почти ничего не изменилось, кроме наших с ним фото на стенах. Не помню, когда они были сделаны, но на них я улыбаюсь.
— Дорогая, всё хорошо? — подходит мама, и я невольно застываю, пытаясь разглядеть её.
Короткое блестящее платье, идеально уложенные каштановые волосы, вечно радостное выражение лица. Такое чувство, что мы не общались очень давно, и сейчас каждая деталь её внешности кажется мне родной и чужой одновременно.
— Мне тут птичка напела, что кое-кто собирается сегодня сделать тебе предложение. Притворись удивлённой.
— А где бабушка?
Улыбка на лице мамы перерастает в гримасу сочувствия, но быстро возвращается.
— Её нет, милая. Не думаю, что вы сможете поговорить в ближайшее время. Зато твой мужчина уже вернулся. И помни, о чём я тебе рассказала, — она подмигивает и, подхватывая бокал шампанского со стола, уходит к гостям.
К. протягивает мне таблетку и стакан воды.
— Выпей. Помнишь, врач сказал, что нельзя пропускать ни одного приёма?
— Нет, — отрезаю я и отталкиваю его руку резче, чем планировала. Стакан чудом не падает, и К. озирается на гостей.
— Пойдём, поговорим наедине.
Мы оказываемся в спальне, он сажает меня на кресло, осторожно, как будто обращается с фарфоровой куклой, которая может сломаться от одного не тщательно выверенного слова.
— Всё хорошо?
— Почему меня все об этом спрашивают?! — невольно вскрикиваю я, хотя не чувствую себя раздражённой. Свеча у прикроватной тумбы загорается огнём. — Это я сделала? У меня же нет магии!
К. с беспристрастным лицом ставит стул у моих ног и садится, взяв мои руки в свои.
— Её не было, да, — аккуратно произносит он. — Но мы всё исправили. Что последнее ты помнишь?
— Как я уезжаю из Матто.
Он вздыхает.
— Доктор говорил, что в первое время такое может быть из-за таблеток. Но это пройдёт. Если вкратце, то мы нашли врача, который восстановил тебе силы. Ты осталась в школе, осталась… со мной. Мы уже полгода живём вместе и сегодня, если честно, я собирался сделать тебе предложение.
— Где Леда?
— Она умерла, Марла. Ты говоришь с ней, и поэтому тебе приходится пить таблетки. Но она бы хотела, чтобы ты была счастлива. И ты счастлива со мной, я это точно знаю! Мы так сблизились, я люблю тебя больше всего на свете и… разве не этого ты хотела, когда… — он запинается.
— Когда бахнула в твой кофе приворотного зелья. Ты же это хотел сказать, милый?
— Я не виню тебя. И зелье не сработало, ты же знаешь. У нас всё по-настоящему.
Он гладит меня по щеке.
— Выпей таблетку, и тебе сразу станет легче.
Мужчина, с которым я полгода живу в одном доме и не помню об этом, суёт мне в руки таблетку. Я беру её и уже собираюсь положить в рот. Он ни разу мне не соврал. Если К. говорит, что мне станет лучше, значит так и есть.
Грохот разрезает тишину и вышвыривает из меня последние остатки спокойствия. Таблетка падает на подол моего платья. Кто-то стучит — нет, ломится, в окно. Уличные фонари помогают разглядеть его силуэт.
Ворон. И его белые глаза выглядят так знакомо, хотя я уверена, что никогда вживую не видела воронов.
Птица стучит в окно и смотрит на меня осознанным взглядом. К. достаёт из шкафа ружьё:
— Вороны в наших землях вымерли тысячи лет назад. Если это оборотень, он пришёл нам не сказку перед сном прочитать.
Тук.
— Вроде умный мужчина, а ведёшься на пропаганду. Попрошу Леду как-нибудь рассказать тебе сказку.
На лице К. отражается ужас, но он сменяет его на беспристрастную маску, а я продолжаю:
— Кстати, вороны однолюбы, и вряд ли бы стали так быстро менять одну невесту на другую, как ты. Может поэтому ты его ненавидишь?
Лицо К. каменеет и, перед тем, как уйти, он выдавливает из себя:
— Я пойду разберусь. А ты лучше выпей таблетку.
И я правда хочу это сделать и поднимаю её. Хочу, чтобы и родители, и К. гордился мной, дьявол, да я хотела этого сколько себя помню! Но что-то в вылизанной картинке идеальной жизни не даёт мне покоя.
Тук. Тук. Тук.
Грохот возвращает меня в реальность. За окном ворон, и К. хочет его уничтожить. Так просто, как прихлопывают комара, который жужжит над ухом всю ночь. Только это не комар, и я не хочу его смерти. Открываю окно, не знаю, зачем и что я могу сделать, но чувствую, что должна открыть его.
Ночной чистый воздух заполняет комнату. Мне становится немного легче. А ворон садится на подоконник.
— Улетай! Он убьёт тебя! Не потому что он плохой, просто в наших краях так принято, понимаешь? Лучше было тебе не залетать в Защищённые земли…
— Кар!
— Глупая птица, ты не понимаешь меня! Кыш!
Ворон моргнул и взлетел над подоконником. А потом бросился на меня.
— Тише! Я что, сказала что-то неуважительное? — я инстинктивно закрыла голову, но страха не было.
Возле уха щёлкнуло клювом. Птица схватила меня за рукав и потянула в сторону улицы.
— Чего ты хочешь? Я не полезу в окно!
Бриллиантовые глаза ворона сверкнули. Меня обдало холодом. Показалось, что его неестественно белые глаза — самое настоящее из всего происходящего вокруг.
Таблетка, которую я до сих пор держала, упала на белый пушистый ковёр. Я вылезла в окно.
Небольшой полутёмный двор с яблонями, в пятидесяти метрах — озеро с серебристой дорожкой луны. Прохладный ночной воздух приятно растекается по лёгким. Я невольно закрываю глаза, но ворон снова тянет меня за рукав, к воде. Мы почти добегаем до озера, когда входная дверь открывается и на веранде слышатся шаги.
Я оглядываюсь и встречаюсь взглядом с К..
— Марла? — кричит он.
В груди что-то ноет. Кажется, если я сейчас не поверну обратно, то не смогу вернуться сюда, к нему.
Ворон сидит на пирсе и молча ждёт моего решения. Но я сделала его ещё когда вылезла в окно. Птица замечает, что я продолжаю следовать за ней, и подлетает к лодке.
— Марла, подожди!
Со стороны дома слышится шум гравия и торопливые шаги. Но я уже прыгаю в лодку и, когда вспоминаю, что её нужно сначала отвязать, становлюсь на край, поскальзываюсь и падаю в воду.
И открываю глаза.