Лус Габас – Сердце земли (страница 51)

Но чуда не случилось: кто-то постучал в ее дверь.

– Да? – отозвалась Алира, зажигая ночник на прикроватном столике.

Аманда в ночной рубашке проскользнула внутрь. Она была в отчаянии. Гостья вцепилась в дверную ручку, как будто ее не держали ноги.

– Я не могу спать одна. И с Адрианом тоже не могу. Я не знаю, чего я вообще хочу и что мне думать.

Алира похлопала ладонью по постели, приглашая Аманду прилечь рядом, как они делали в детстве. Та прикрыла дверь как можно тише и проковыляла к постели, как будто тело ее не слушалось.

– Отдыхай, – произнесла Алира. – Завтра будет новый день.

Аманда всхлипнула. Какое-то время она не могла произнести ни слова разборчиво и наконец прошептала:

– Я закрываю глаза и представляю, что могло бы случиться. Но я не знаю точно. Ничто уже не будет, как прежде. Это всё большая ошибка. Всё на свете! Что за дурацкая жизнь!

27

ONE MORE TIME29

The Cure

Мигрень была невыносимой. Дуния открыла глаза, но ничего не видела. Вокруг было темно. Это ее спальня? Но она лежала на чем-то твердом. Руки нащупали не мягкие простыни, а комочки влажной земли. И было холодно.

Жуткая боль отдавалась в затылке. Пора прекращать столько пить, алкоголь ее убьет когда-нибудь. Но как же она любила чувство эфемерности, когда реальность медленно таяла, когда она ощущала покой, коий не посещал ее, когда она была трезва. Ей казалось, что она спускается в пещеру, разговаривает с кем-то, кто совершил нечто дурное, а она об этом узнала. Ее попытались обмануть, но она их раскусила.

Почему она запомнила образ Тельмы? Что между ними общего? Было ли это всего лишь сновидением, как и раньше? Этот сон ей не нравился. Хотелось очнуться, а потом снова заснуть.

Мигнул свет, потом снова погас. Кто-то ее звал? Ах, это он! Он заберет ее из этого холодного места! Хватит уже с нее.

Дуния закрыла глаза и представила себе, что снова спит.

После вечерней встречи с Амандой Адриан вернулся в свою спальню раньше, чем обычно, потому что завтра нужно было встать пораньше. Дунии в комнате не было. Мужчина счел, что, как всегда, обнаружит ее внизу в поисках выпивки. Не было смысла спасать ее от дурной привычки. Он лишь сожалел, что в течение стольких лет смог сделать для нее только одно: сохранять лицо.

На кухне он услышал странный шум, доносившийся от лестничного пролета, как будто кто-то там прятался или осторожно крался. Тусклый лунный свет озарял несколько ступенек. Мужчина не стал зажигать свет, пригляделся и заметил Тельму, на цыпочках взбиравшуюся по лестнице. Ее напряженные плечи, руки и походка наводили на мысль, что что-то случилось.

Тогда Адриан вернулся в кухню и стал ждать, сам не зная чего или кого. Что делала Тельма ночью внизу, не его ума дело. Он нацедил себе стакан молока и присел за стол к темноте. Ему нравилось проводить время с Амандой, и он надеялся, что огонь их чувств никогда не угаснет. Как бы изменилась его жизнь в обществе женщины вроде нее – с ее энергией и необычным взглядом на вещи. Как жаль, что в юности мы не понимаем, что было бы для нас лучшей партией!

Если б только он влюбился сразу в Аманду, а не в Дунию, все было бы по-другому. Если бы он влюбился в Аманду, а не в Алиру. Он ведь любил ее, очень сильно любил. Но они были слишком разные. Влечение к ней всегда его смущало, стоило им оказаться под одной крышей. Если бы она тогда сказала ему «да», они были бы счастливы, но недолго, и в итоге она пришла бы к тому же самому решению. Она слишком привязана к этому дому и этой земле. А его мнение с юности не поменялось: его не прельщала перспектива становиться деревенским парнем на выходные. Он не понимал привязанности Алиры к поместью, его истории, местным животным и растениям. Мир открылся перед ним во всем блеске возможностей. Современная жизнь несла в себе скорость, интриги и приключения. А Алкиларе – и в особенности, поместье – казался ему старым заедающим механизмом, который вот-вот сломается. У него не было ничего общего с людьми, подобными отцу Алиры, с огрубевшими руками, загорелым лицом, в мешковатой, поношенной одежде. Юный Адриан представлял себя в будущем в модных костюмах, с дорогими часами, в театре или кинотеатре, потягивающим коктейли на роскошных вечеринках. Такому человеку больше подошла бы Дуния.

Дуния привлекла его красотой, нежностью, хрупкостью и семейным положением. Но постепенно повседневность ее разрушила, как и многих до нее. Возможно, будь у них дети, жизнь сложилась бы иначе. Сезар как-то сказал, что, когда появляются дети, ты перестаешь думать о себе и начинаешь заботиться лишь о них, даже не осознавая этого. Возможно, в этом таился ключ к счастью – жить, не беспокоясь исключительно о себе. Но детей у них с Дунией не было, потому что своих они родить не могли и при этом не хотели ввязываться в волокиту с усыновлением. Адриан не жалел об этом; Дуния утверждала, что она – тоже, а следовательно, причину разлада их отношений следовало искать в другом. Они наслаждались постоянной свободой, в последний момент решая, куда поехать отдохнуть, выбирая место жительства наобум. Они могли бы быть счастливы, но слишком много думали о себе.

После нескольких лет в браке, когда они все время были вдвоем и все делали вместе, они наконец стали друг другу надоедать. У них не было проблем, не случалось неожиданностей. На долгом пути они утратили истинный смысл слова «любовь». Но они и об этом не задумывались, ведь такое случается с парами по всему миру, сплошь и рядом. Часть из них со временем распадается, другая продолжает существовать по инерции. И всё же едва ли они говорили друг другу то, что время от времени повторяла Дуния: «Если ты меня бросишь, клянусь, я себя убью. А тебе придется с этим жить!» Однажды она попыталась исполнить свою угрозу и наглоталась таблеток. Тогда он спас ее. Мог бы и не делать этого, но в тот момент он так не думал. После этого он постоянно терзался чувством вины. Он устал. Задыхался. И считал дни до следующего подозрительного случая…

Адриан вспомнил о Тельме, как она кралась прочь от подвальной двери под лестницей. Странно… Что ей там понадобилось среди ночи? Она что, тоже напивалась, как Дуния? Нет, скорее она там что-то прятала.

Любопытство погнало его на разведку. Он открыл дверь, но ничего не смог разглядеть в темноте. Он пошарил по стене в поисках выключателя и щелкнул им. Спустившись, он увидел на земле Дунию, женщина лежала там без сил и признаков жизни, как тряпичная кукла. Но мысли ринуться на помощь у него не возникло, он только задумался, что произошло. Ему было стыдно. Мужчина повернулся и выключил свет, чтобы больше ее не видеть. Но и оставить жену здесь он не мог… Интересно, почему Тельма ничего не сделала, раз уж она спускалась в подвал?

Он приблизился к женщине в темноте:

– Дуния?

Ответа не последовало, но он услышал слабый стон. Тогда мужчина приблизился, но не прикоснулся к ней, сохраняя дистанцию, пока полностью не выдавил жестокие мысли из головы.

– Дуния, что с тобой? – спросил он.

– Забери меня отсюда! – попросила та.

– Конечно, милая, – пообещал он, в то время как темные думы заполняли его мозг. «Уходи! – твердил навязчивый голосок. – Избавь ее от зла. Сделай это сам!»

Адриан знал, куда ведет узкий коридор: он слышал байку о писательнице и сам лично видел. Впрочем, он никогда не думал повторить то, что сделал ее муж, да и возможности такой ему не представилось.

Он нагнулся и прошептал:

– Слышишь меня, Дуния? Я не могу забрать тебя. Тебе придется встать. Сможешь? Я знаю, ты сможешь! – Ответом снова был стон. – Иди на мой голос. Попробуй. У тебя получится! Я покажу тебе дорогу, просто иди на мой голос… – Он продолжил ласково убеждать ее, подбадривая и давая четкие инструкции. – Видишь? Ты уже близко. Ты сможешь выбраться отсюда, но только сама.

– Мне страшно, – стенала женщина, пока ползла к нему навстречу. – Здесь так темно!

Адриан добрался до конца коридора. Осторожно, чтобы не свалиться в колодец, он встал на край и выпрямился: здесь потолок был выше. Стараясь не потерять равновесие, он осторожно оглянулся к темному проему. Когда он понял, что ему ничто не угрожает, он продолжил звать жену.

– Я раскрою тебе объятия. Еще чуть-чуть, Дуния. Еще чуть-чуть – и все кончится.

Дуния старалась. Теперь боль терзала все тело, особенно ладони и колени. Сон оказался слишком болезненным. Но голос Адриана утверждал, что скоро все закончится, а муж никогда не ошибался. Сколько раз она просыпалась в его объятиях! Он терпеливо и нежно успокаивал ее. «Все позади!» – говорил он, гладя ее по голове, и это была чистая правда. Еще один рывок…

– Возьми меня за руку, – услышала она.

Дуния протянула ладонь и шарила в темноте, пока не коснулась руки мужа. Тогда она вытянула и вторую, ощутив успокоительное прикосновение его тела и безопасность, которую он сулил. Он ласково потянул ее за руки и помог встать. Спустя несколько мгновений он крепко держал ее за талию, прижимая к себе. Теперь она узнала его.

– Адриан, – прошептала она.

– Да, это я, милая.

– Это ты…

– Да.

– Ты спас меня.

– Да.

Дуния обхватила его шею. Она была на грани обморока.

– Обними меня крепче, Адриан, как обнимал, когда мы были молоды. И не отпускай!

– Мы все еще молоды, – отвечал он, сжимая объятия и касаясь лбом ее лба.