Лус Габас – Сердце земли (страница 34)

– Вот это история! – воскликнула Аманда, будто прочитав ее мысли. – Это сенсация!

– Нет, Аманда. Даже и не думай. Не смей предавать меня.

– Да ладно тебе, Али! Не драматизируй. К тому же это не только тебя касается. Между прочим, я одна из тех, кто съехал. Ты помнишь мою мечту – снять особенный фильм? А это – отличная история, хотя тебе так и не кажется. Обещаю, что не буду называть реальных имен.

– Умоляю, Аманда, не рассказывай о том, что произошло сегодня.

Подруга многозначительно кивнула, но не ответила.

Вернувшись домой, Алира навестила мать. Та была в своей комнате, а Дуния и Крина уговаривали ее принять снотворное и лечь спать. Элехия попросила дочь сесть рядом на кровать.

– Ты могла и не знать, что это за человек, Алира, – примирительно произнесла она. – Прости за эту сцену. Не волнуйся, больше этого не повторится. Я говорила с Сезаром, и он объяснил, что делать, чтобы избавиться от всей шайки разом. Даже если это будет последнее, что я сделаю в жизни, но сын этого негодяя не получит и горстки нашей земли.

Алира вздохнула и кивнула. Когда приехали новые жители Алкиларе, она первая хотела их прогнать. Она вспомнила церемонию на кладбище, пир на площади, жару и многоголосый гул, и ей удалось на несколько мгновений забыть обо всем – о времени, о прошлом, о прожитом, об обидах – и отрешиться от страданий, ежедневной борьбы за выживание и войны, которую собиралась объявить ее мать и вовлечь в боевые действия ее саму. Время между приготовлением ужина и подготовкой ко сну тянулось бесконечно. Добравшись наконец до кровати, женщина лежала, потирая виски, и размышляла. За один день она пережила радостное ожидание праздника в деревне, развенчание иллюзий после того, как раскрылся обман Дамера, тревогу от новости, что Аманда собирается разворошить прошлое ее семьи, и растерянность от резкой перемены взглядов матери.

От всего этого у Алиры разболелась голова. Она несколько раз глубоко вздохнула, чтобы расслабиться, но сдержать скачущие мысли не получилось. К двум часам ночи мигрень сделалась невыносимой. Женщина поднялась и отправилась на кухню, чтобы принять таблетку, а возвращаясь обратно в спальню, она вдруг услышала смех и стук захлопнувшейся двери, донесшиеся с верхнего этажа. Алира, поддавшись внезапному порыву, прижалась к перилам и изо всех сил старалась отыскать происходящему разумное объяснение. Наверное, Адриан и Дуния там развлекаются… хотя не похоже, чтобы это Дуния смеялась… Или это Аманда пошла в ванную, болтая по телефону.

Жуткое подозрение зрело в душе. Женщина бросилась на верхний этаж и приблизилась к дверям в спальню Адриана и Дунии, но за ней было тихо. Тогда она пересекла гостиную и снова прислушалась, прижавшись щекой к панели. Изнутри доносились шепот, хихиканье и шушуканье.

Глаза наполнились слезами ярости и боли, и лишь одно слово приходило на ум – предательство.

16

BAD ROMANCE17

Lady Gaga

Ирэн понимала, что больше не может молчать. Подумав пару дней, она решила поговорить с мужем, когда они завтракали на кухне. Дети все еще спали: в праздники время тянулось медленно. Сезар, уже в сержантской форме, пил кофе. Снаружи лил дождь, день был достаточно унылым, чтобы преподносить дурные новости.

– Помнишь, в прошлый понедельник, когда меня допрашивали, вы отправились навестить Алиру? – спросила она. – А когда мы возвращались, что-то тебя тревожило.

Сезар кивнул.

– Я сказала, что Али так устала, что никого не хотела видеть. Мы просто обнялись, и всё, толком не поговорили.

С тех пор они пару раз созванивались: пока они не избавятся от тяжкого бремени, не будут поддерживать отношения. Тем более что женщина ненавидела подозревать друзей.

Мужчина взглянул на жену подозрительно.

– Я даже в дом не заходила: я видела через окно, как она с кем-то обнималась. Думаю, что с Адрианом.

Сезар долго не мог найти, что ответить, а потом произнес:

– Ты уверена, что это он? Темно было.

– А кто еще? – нервно бросила Ирэн. – Он так часто делал. Возможно, он ее просто успокаивал. Или она его… Но даже издали мне показалось, что их объятия были куда теснее, чем при обычном утешении. Таких чувственных жестов у родственников не бывает. А есть у Алиры другой? Насколько я знаю, нет.

– Это очень серьезно, Ирэн. И подтверждает изначальную версию лейтенанта. – Сезар помотал головой, отвергая информацию, которой не желал верить. – Но стоит взять на заметку.

В памяти всплыли события первой ночи в поместье: звонок Дунии по поводу вероятного пожара в Алкиларе и тот миг, когда он заподозрил, что между Адрианом и Алирой что-то есть… Но ведь Адриан увлекся Амандой. Бессмыслица!

Капли дождя колотили по стеклу, как дробь.

– Мы же ее друзья, – пробормотала Ирэн. – Оба. Мы знали друг друга всю жизнь и любили! Мы были так близки, что я не могу поверить, что это была лишь часть коварного плана. – Она скрестила руки. – Такого просто не может быть, но всё сходится… Алира действительно последнее время ведет себя странно: она будто тщательно скрывает радость. Это и Эстэр заметила, не только я одна. Она кажется счастливой и будто скрывает какую-то тайну. Меня это тоже удивило. Я ужасно себя чувствую и не хочу принимать вещи такими, какими они кажутся. Хотя сейчас все очень похоже на правду.

– Я то же самое сказал, – подтвердил Сезар, поднимаясь. – Я думал, что это как-то связано со скоростью работы администрации в связи с выселением жителей Алкиларе.

– Расскажешь об этом боссу? – спросила Ирэн.

– Я должен.

– Погоди! Я долго ее защищала, и сейчас внутреннее чувство подсказывает, что стоит и дальше. Всему должно быть объяснение. Может, сперва с ней поговорить?

– Не надо. Я сам разберусь.

Когда мужчина прибыл в участок, ему сообщили, что младший лейтенант уже начала запланированный на день опрос. Сезар взглянул на часы: он опоздал всего-то на пятнадцать минут. «Могла бы и подождать!» – подумал он, заходя в допросную без стука. Он присел позади Эстэр и взглянул на молодого человека, возглавлявшего нарушителей спокойствия Алкиларе. Начальница решила поговорить с ними, поскольку ожидала, что те изложат иную точку зрения, нежели обитатели поместья. Ей нужны были более полные образы личностей, возможно, замешанных в убийстве. Но сам Сезар сомневался, что молодые люди скажут им что-то новое.

Нервы Дамера были на пределе. Из-за претензий матери Алиры допросы стали для него частью быта. Но на сей раз его вызвали по причине убийства. Он слишком беспокоился, потому что скрывать ему было нечего, но все равно ощущал себя не в своей тарелке. Поскольку общественность – на сей раз в лице младшего лейтенанта и сержанта – считала его подозрительным, сработал инстинкт самосохранения, и он заставил молодого человека повести себя вызывающе. Он просто не мог иначе. Юноша не понимал, зачем его вызвали и расспрашивали о том, о чем он понятия не имел. Он ненавидел терять время попусту и презирал закон, не говоря уже о его представителях. Те погрязли в бюрократии, которая крайне редко руководствовалась моралью. Как в случае с его отцом.

Это случилось много лет назад, и аргументы Филипа, что тот «просто делал свое дело», только усилили чувство вины. Он хранил тайну и вернулся в Алкиларе, чтобы заслужить прощение, даже несмотря на то, что собственный сын был с ним нечестен. Это лишь усиливало муки совести: однажды Филип понял, что поступал неправильно, поскольку причинил боль окружающим.

Юноша все еще любил отца, в его глазах тот был хорошим человеком, и он мечтал, чтобы их взгляды на жизнь не так сильно разнились. Но постепенно расстояние между ними начало сказываться благотворно: слишком много споров частенько заводят в тупик.

– Тогда, – продолжила Эстэр, – ваши отношения с обитателями поместья не сложились.

– Вы знаете про ссору той женщины с моим отцом, – настаивал Дамер. Ему было трудно называть мать Алиры по имени.

– Да. Мне известно обо всем, что происходило в Алкиларе с тех пор, как вы приехали. – «Все, кроме событий, связанных со смертью жертвы», – добавила младший лейтенант мысленно и продолжила: – Что можете сказать об Элехии?

– Я видел ее лишь единожды, как вы понимаете…

– Да, да. И после поступивших жалоб у вас нет желания с ней общаться.

Дамер кивнул. Рано или поздно администрация предприняла бы какие-нибудь действия, но действия Элехии ускорили процесс. Выдворив Филипа из поместья, женщина обратилась во все инстанции в округе, она знала, с какой стороны зайти. Она обложила их со всех сторон: заявила, что они заняли леса, препятствуют землепользованию, загрязняют источники воды, шумят и нарушают общественный порядок ночью, устраивают пожары, не привязывают животных и плохо с ними обращаются, возводят незаконные постройки…

В присылаемых документах нигде имя Элехии не упоминалось, но Дамер был совершенно уверен, кто за всем этим стоит. Возможно, ее направлял офицер и друг семьи Сезар, который сейчас сидел в допросной и презрительно за ним наблюдал. На каждую жалобу приходил запрос, который они подписывали и складывали в ящик в надежде, что конфликт не будет усиливаться и рано или поздно их оставят в покое. Однако Дамер подозревал, что дела могут пойти только хуже. Настроение в коммуне царило приподнятое, люди считали, что никто не сможет выдворить их из дома. К тому же закон на их стороне. Интересно, хватит ли у кого-то смелости обратиться в полицию или Гражданскую гвардию, но если их не свяжут и не выставят вон силой, они не уедут. Юноша потратил все сбережения на ремонт дома и не собирался его покидать.