Лус Габас – Сердце земли (страница 23)
Алира не хотела ни с кем завязывать отношений, но и отказать не могла, и потому согласилась. Два дня – это недолго.
Дамер и его спутница побрели вместе в сторону развилки, где расходились дороги к поместью и на Алкиларе. Они болтали о всякой чепухе: об окружающем пейзаже, пробуждающемся навстречу теплым дням вопреки леденящим ветрам, о том, как здорово было бы, если бы городская инфраструктура не затронула местную природу, о том, как хорошо спится вдали от шума машин и сирен срочных служб, о мире, в котором нет страха… Последнее удивило: Дамер совсем не выглядел трусом – напротив, он был отважен до безумия, раз решился на авантюру с восстановлением заброшенной деревни. Он совсем не нее не похож…
– Боязнь? – переспросила она. – Чего?
– Общества, которое мы сами построили. Оно такое зловещее. В новостях ежедневно показывают гонку вооружений, танки, военную форму, бронежилеты и автоматы. Даже во время футбола. Я постоянно чувствую тревогу из-за угрозы террористических атак. Несчастные иммигранты выглядят жутко, а решения их проблемы не существует. Кругом незащищенность, неопределенность, гнев и страх. Те, кого ты вчера видела в Алкиларе, пережили одно и то же: стресс из-за переработок и боязнь потери места. Некоторые, кстати, лишились работы, а следом пришел новый страх, что нечем будет платить по счетам, он породил пессимизм, а тот, в свою очередь, негодование… – Он помолчал немного и с улыбкой продолжал: – Что за бред я несу! Что ты теперь обо мне подумаешь! Вообще-то я весельчак, а моя любимая поговорка: «Все, что ни делается – все к лучшему». Наверное, страх тоже может к чему-то сподвигнуть. Благодаря ему я сейчас здесь. Раньше у меня была работа, но я был несчастен. Прежняя жизнь была ярмом. А здесь я обрел покой.
Дамер мыслил иначе, чем она сама, но его объяснения, пылкие и ясные, тронули Алиру. Женщине показалось, что в некотором роде слова юноши касаются и ее. Она боялась потерять дом, не достичь желаемого, заставила себя сдать комнаты и разрушила собственную жизнь. Единственное, с чем она не была согласна – это с безумным стремлением к авантюрам и позитивным взглядом на происходящее. А то, что Дамер оказался вполне разумным юношей, производило неоднозначное впечатление. И по дороге домой Алира размышляла, что, с одной стороны, ей было приятно болтать с новым знакомым, который на время заставил ее забыть о своей дурацкой непреклонности, не позволившей поддаться чарам Адриана. С тех пор прошло лишь несколько часов, а казалось, что между нею и мужчиной разверзлась пропасть. С другой стороны, она надеялась, что Дамер с друзьями уедет из Алкиларе навсегда. Она хотела избавиться от юноши, прежде чем успела бы к нему привязаться. Ей было стыдно за дурные мысли о тех, кто принес мир ее душе, но разум по-прежнему не доверял им. Нельзя было поддаваться слабости: она сама – страж своего мира. Веками устоявшийся порядок придавал ей сил, а его разрушение сулило нестабильность и, как следствие, страх.
Женщина остановилась у дверей поместья – вряд ли у поместья есть двери. Это место она знала лучше, чем себя саму. Всякий раз, когда она возвращалась к порогу, даже если отсутствовала лишь пару часов, сердце радовалось так, будто разлука длилась годы. В голове молоточком билась фраза, отражавшая чувство глубокой сопричастности: «Ты здесь ради тех, кто ушел, ради меня, ради будущих поколений. Ты – краса, нерушимость, кров, разум и суть».
Алира считала себя недостойной этого дома. Умрет она, а он – бессмертное создание – будет олицетворять время и продолжать стоять, хотя, возможно, будет выглядеть иначе, чем прежде. Ветер трепал ставни, шевелил антенны и черепицу на крыше, шуршал и скрипел. Это был голос особняка Элехии. Он вибрировал, будто в ознобе.
Дверь открыла мать.
– Где тебя носило? – взволнованно спросила она. – Твой брат приехал!
– И что?
«Неужели Херардо? Почему без предупреждения?» – подумала женщина.
– Они с Тельмой взяли пару выходных и решили заглянуть. Хан остался у друзей, чтобы не пропускать уроки.
Алира недовольно вздохнула. «Сколько эти дни будут стоить мне? – думала она. – Сколько…»
11
WHEN WE WERE YOUNG12
Adele
Эстэр решила снова осмотреть место преступления, и на следующий день после допроса Ирэн они вместе с Сезаром отправились в особняк. Утро выдалось чудесное, но ее собственное настроение оставляло желать лучшего. Эстэр никогда не сталкивалась с подобными случаями. Слишком много вариантов развития событий, предположений, догадок, вопросов без ответов, мотивов и широкий круг подозреваемых. Часы тянулись один за одним, но видимого результата не было. В довершение всего жертву так и не удалось идентифицировать. Если бы у нее было хотя бы имя, было бы от чего оттолкнуться.
Мысленно Эстэр упрекала Сезара в его недальновидности. Если бы она с самого начала знала о возможности насильственного характера преступления… Тогда это было бы простым делом с одним подозреваемым, который нашелся бы в первые сутки. Драка. Воровство. Домашнее насилие. Но нет! Ей скоро в отставку, и нужно работать в полную силу. Хотя былой энергии, как и «звездных моментов» в карьере, уже давно не случалось. С собой Эстэр везла ордер на обыск. Впрочем, Алира с самого начала пошла им навстречу. Она выглядела лучше, чем на допросе пятью днями ранее, хотя, казалось, и пребывала в сильном волнении.
Вместе с Алирой они обошли весь дом, от чердака до кухни. После младший лейтенант попросила спуститься в подвал, где обнаружили жертву. К нему вели высокие двустворчатые двери на первом этаже, после нужно было спуститься по каменной лестнице с деревянными перилами и войти в небольшую дверку, сколоченную из широких досок, запертую на старый железный замок.
Эстэр спустилась вслед за Сезаром и Алирой по узкой крутой темной лестнице, держась обеими руками за каменную стену, чтобы не оступиться во мраке. Она насчитала шестнадцать узких ступенек. Подвал был примерно шесть метров в длину и три в ширину, со сводчатым потолком и длинным окном в дальней стене. Но даже с ним каменные стены действовали удушающе, Эстэр чувствовала себя, как в могиле. И без судебно-медицинской экспертизы и полиции было понятно, какое это мрачное и пугающее место. Женщина заметила два больших камня, выступающих из стены. Единственная лампочка в центре потолка тускло освещала подвал.
Младший лейтенант попросила Сезара включить фонарик. Справа от нее, на высоте примерно бедра, располагались полдюжины бочек разных размеров. Они стояли на деревянной полке, тянувшейся вдоль стены. Ее концы были врезаны в каменную кладку. Пол был выложен тяжелыми шершавыми каменными плитами. Холод от земли проникал сквозь щели и тянул по ногам. Возможно, такая влажность была хороша для хранения вина, но не для сохранности тела и улик. Эстэр вспомнила, как впервые приехала сюда в прошлый четверг. После звонка в отдел полиции ей понадобилось два часа, чтобы добраться до особняка из столицы. Там она впервые встретила взволнованного сержанта Сезара вместе с судьей, адвокатом из Управления юстиции и судмедэкспертом. Они ждали прибытия пожарной службы, чтобы извлечь тело. Потребовались долгие часы, чтобы перевезти труп.
Пожарные немало потрудились, чтобы разработать систему ремней для рук и грудной клетки, которая позволила бы им не сместить кости и ткани на поздней стадии гниения. Тащили осторожно, пока наконец не погрузили тело в машину. Вспомнив об этом, Эстэр вновь увидела отвратительное кровавое месиво, которое было когда-то человеком. Вот и все что осталось от жизни, радости и печали, желаний, достижений, разочарований.
Для осмотра трупа приехал патологоанатом, хрупкая женщина среднего роста, с темными волосами. Ее миловидная внешность совсем не сочеталась с проявленным профессионализмом и решимостью. Она молча осмотрела порванную одежду, свисавшую с останков тела. Ничего особенного: футболка и брюки. На жертве не было ни кольца, ни часов – ничего, пригодного для опознания. Волос тоже не осталось. Нельзя было узнать, идентичны ли они с теми, что указаны в отчете об исчезновении. Пришлось ждать окончательных результатов вскрытия и ориентироваться на рост и вес жертвы, и все. Затем коронер осторожно сняла одежду с жертвы, чтобы продолжить осмотр. Она записывала свои выводы на диктофон, чтобы потом приложить к протоколу:
– Тело – последняя стадия разложения мягких тканей, явные следы омыления подкожного жира. Некроз на груди и заметные участки гниения жировой ткани в брюшной полости, на ягодицах и в бедренной области. Мышечные ткани почти отсутствуют, проведение анализа невозможно. Часть зубов отсутствует. На черепе в затылочной области рана, нанесена тупым предметом. На остальной сохранившейся поверхности тела травматических повреждений нет. – Подтверждая очевидное, коронер бросила на Эстэр быстрый взгляд и продолжила: – Тело находилось в помещении без доступа насекомых. Следовательно, трупной фауны нет. Далее тело будет перевезено в Институт судебной медицины для проведения подробного вскрытия.
Тогда Эстэр сделала свое собственное заключение: тело жертвы превратилось в кашу, отпечатки снять оказалось невозможным. Оставалось только ждать результатов вскрытия. Офицер не знала, что за рана была на голове и как именно жертва скончалась. Да и местонахождение тела света на дело не пролило. Криминалисты забрали на экспертизу образцы десятков разных отпечатков со стен подвала и даже нашли почти высохшие и еле заметные следы крови. Все было отправлено в лабораторию.