Лус Габас – Пальмы в снегу (страница 56)
Лаа рассказывал, что медицина у них не на высоте, квалифицированных кадров не хватает, детская смертность по-прежнему высока. Даниэла слушала и рассматривала его. Глаза Лаа сияли, непослушные колечки волос спадали на лоб… и эта милая привычка запрокидывать голову, когда он смеялся. Девушка поймала себя на том, что ей хочется, чтобы он разговаривал только с ней.
– Но как может страна с огромными запасами нефти прозябать с таких условиях? – задала она умный вопрос, похвалив себя за это.
– Из-за плохого управления, – пожал плечами Лаа. – Если бы производство нормально контролировалось, у нас был бы самый высокий доход на душу населения в Африке.
– Кларенс говорила, что все дело в конфликте между фанг и буби, – вставила Кармен, щеки у нее зарделись от вина.
– Не соглашусь, – вздохнул парень. – Видите ли, Кармен, у меня много друзей среди фанг. Они понимают причину недовольства буби. Да, буби притесняют, но и семьи фанг, если они бедны, не в лучшем положении. Всегда проще все списать на межплеменные разногласия. У нас ведь как: если буби убьют, семья убитого мстит, начинаются беспорядки, а такая ненависть только на руку режиму.
Килиан поднялся, чтобы налить себе еще бокал, а Хакобо, выдавив улыбку, спросил:
– Кларенс говорила, что у вас есть те, кто желает полной независимости острова. Это так? – Он поскреб шрам на левой руке. – Им не понравился разрыв с Испанией… и теперь они хотят отделиться от Гвинеи. Правильно я понимаю?
Дочь обожгла его взглядом, но Лаа спокойно ответил:
– У вас ведь тоже есть такие группы, разве нет? На острове сторонники независимости никогда не смогут организовать политическую партию, их слишком мало, и это при том, что они пропагандируют ненасилие и свободное волеизъявление, как и положено при демократии.
Повисла пауза, и нарушила ее Даниэла (Кларенс удивилась, насколько сестра сегодня болтлива):
– У вас все наладится, это вопрос времени. Кларенс рассказывала, что на острове построили много красивых зданий, а университет превзошел ее ожидания. Это ведь хороший знак.
Лаа кивнул. Даниэла выглядела очень юной, гораздо моложе сестры. На ней было черное платье с полосками, на плечах – шерстяной свитер. Светло-русые волосы собраны в низкий узел. Кожа – почти фарфоровая, и выразительные глаза.
– Да, Даниэла, ты права, все наладится. И с чего-то нужно начинать. Может быть, однажды…
– Слушайте, – живо перебила Кармен, – сегодня праздник! Успеете еще обсудить проблемы Гвинеи, давайте уж поговорим о чем-нибудь веселом! Лаа, хочешь еще пирога?
Парень растерянно потер бровь, а Кларенс расхохоталась.
На следующий день все встали поздно, кроме Кармен, которая опять отправилась на кухню, намереваясь поразить всех рождественской индейкой, фаршированной орехами. Братья после завтрака куда-то запропастились, Кларенс, Даниэла и Лаа чем могли помогали хозяйке. Кармен расспрашивала Лаа, как они празднуют Рождество дома, и тот осведомился, где именно – в Америке или в Африке.
– Ну, с Америкой все ясно, а про Африку я ничего не слышала. Вы наряжаете пальмы?
Все рассмеялись шутке, а Даниэла, схватив мелок, нарисовала на грифельной доске пальму с рождественскими звездами. Кухня была просторной, и все же Даниэла и Лаа ухитрялись постоянно сталкиваться.
Кларенс чувствовала себя счастливой. Она любила это время года, когда кругом белым-бело, а в доме пахнет елкой и полно вкусной еды.
Лаа сказал, что в Гвинее конечно же нет такого Рождества, как в Пасолобино. У них сейчас жара, и все предпочитают сидеть под кондиционером, у кого он есть. Рожественские гирлянды в городе вывешивают, но они часто не горят из-за перебоев с электричеством, а в деревнях такого и не было никогда. Рождественские подарки делают только те, у кого есть деньги… Вспомнив о подарках, Лаа спросил у Кармен, когда будет лучше их преподнести. Кармен улыбнулась. Чем ближе она узнавала молодого человека, тем больше он ей нравился. Такой зять ей бы точно подошел!
Время подарков пришло за обедом. Женщины Рабалтуэ получили от своих мужчин духи и украшения. Хакобо был подарен уютный свитер, а Килиану – кожаный кошелек. Наступил черед Лаа. Кармен он привез три книги: о домашних традициях Гвинеи, маленький сборник рецептов («Угадал!» – воскликнула она) и антологию гвинейской литературы. Для Хакобо парень нашел в Мадриде несколько фильмов, которые снял на Фернандо-По в сороковые-пятидесятые годы один испанский режиссер. Кларенс достались записи гвинейских групп, сделанные на студии в Испании, а Даниэле он накинул на плечи роскошную шаль, и та не снимала ее весь вечер, чувствуя невероятное возбуждение.
Наконец молодой человек передал маленький сверток Килиану, сидевшему во главе стола.
– У меня совсем не было идей, – признался он, – и я спросил совета у мамы. Надеюсь, вам понравится.
Килиан развернул бумагу и извлек на свет маленький деревянный предмет, похожий на колокольчик, только квадратный и с несколькими язычками.
– Это… – попытался объяснить молодой человек.
Кларенс задумалась. Симон что-то говорил в Сампаке про колокольчик… Он сказал, что если глаза не подскажут ответ, то нужно отыскать
– Спасибо большое, – поблагодарил Килиан, побледнев. – Ты не представляешь, как я рад.
Даниэла попросила посмотреть вещицу.
– Где я могла его видеть? – нахмурилась она, взяв колокольчик в руки. – Он напоминает, он напоминает…
– Даниэла, дочка, принеси, пожалуйста, конфеты, что мы вчера ели, – быстро перебил Килиан.
Девушка встала и пошла на кухню.
– Ох, в последнее время у нас столько необычных подарков, – вмешалась Кармен.
Лаа наклонил голову в недоумении.
– Она имеет в виду шлем, – пояснила Кларенс, – который передал мне Инико от твоей мамы.
– Шлем? – удивился Лаа. Дома он вроде не видел ничего подобного. – Где же она его прятала? Когда мне было семь или восемь, по приказу Масиаса обыскивали все дома и уничтожали предметы, хоть как-то связанные с периодом колонизации.
Килиан моргнул и произнес:
– Что-то похожее было и здесь. По распоряжению нашего диктатора Франко говорить о Гвинее было запрещено, и так продолжалось до самого конца семидесятых. Мы не знали, что за ужасы там творятся после деколонизации.
– Все было настолько плохо, Лаа? – мягко спросила Кармен.
– К счастью, я был маленьким, и, конечно, ничего не помню. Но да, времена были ужасные. Репрессии, притеснения и даже убийства сотен людей. Масиас… он был безумен.
Вернулась Даниэла с конфетами, села за стол, а молодой человек продолжил:
– Наш президент не получил хорошего образования, и его раздражали умные люди. Была такая книга: «История и география Экваториальной Гвинеи», ее написали монахи ордена Святого сердца, так вот, если у кого-то эту книгу находили, человек мог поплатиться головой. На Испанию и испанцев лились потоки грязи, хотя от Испании Гвинея получала экономическую помощь. Когда появились памфлеты, обвинявшие Масиаса в массовых убийствах, он конфисковал все печатные станки. На улицах горели костры из книг, как было у вас в Средневековье. Он отозвал всех студентов-стипендиатов из Испании, а когда те вернулись, многих из них убил. Самое слово «интеллектуал» было под запретом. Остров захватили фанги из континентальной части страны, и это он снабдил их оружием. Мы сегодня отмечаем Рождество… так вот, Масиас запретил католицизм, а вместе с ним и местные культы. Нельзя было совершать паломничество к Великому Маримо в долине Мока… – Лаа потер глаза. – А что еще можно ожидать от человека, который открыто восхвалял Гитлера?
Повисла тишина.
– Но ведь Масиас победил на демократических выборах? – спросил Хакобо.
– Он был великим манипулятором, – отозвался Килиан. – Постоянно мелькал на телевидении и знал, как завоевать сердца людей. Достаточно было пообещать вернуть черным то, что им раньше принадлежало.
– Испанцы доверили остров не тому человеку, когда уходили, – вздохнув, пояснил Лаа.
– И сколько же длился этот кошмар? – спросила Даниэла, пожирая его глазами.
– Одиннадцать лет. С шестьдесят восьмого по семьдесят девятый.
– Я как раз тогда родилась, – сообщил Даниэла, и Лаа быстро подсчитал в уме: девушка оказалась еще моложе, чем он предполагал.
– Представь, Даниэла, он вселял такой ужас в сердца местных жителей, что ни один мужчина не желал идти в расстрельную команду, когда его приговорили к смерти! Чтобы привести приговор в исполнение, пришлось нанимать марокканцев. – Он придвинулся ближе и понизил голос: – Легенда гласит, что Масиас убил всех любовников одной из своих жен. А когда его самого поставили к стенке, он развел руки за спиной ладонями вниз, как будто пытался взлететь…
Даниэла вздрогнула, а Кларенс коснулась ожерелья, которое повязал ей Инико. Чтобы разрядить обстановку, она сказала:
– Пожалуй, хватит об этом. У нас еще Лаа не получил подарки. – Она достала из пакета фетровую шляпу, пару перчаток в тон и экземпляр недавно изданной книги «Гвинея на пасолобинском». – Эту книгу написал испанец, – пояснила она. – Он рассказывает о людях, которые жили в Гвинее в колониальный период. Конечно, в ней отражен только один взгляд – со стороны белых, – но история может тебя заинтересовать… – Кларенс замялась: может, не стоило ему дарить эту книгу? – Но потом воскликнула: – А еще в ней есть фото Хакобо и Килиана!