Лус Габас – Пальмы в снегу (страница 50)
Старшие мужчины закивали, а Кларенс закусила губу. Когда разговор касался политики, отношение Инико к ней тут же менялось. Но что еще хуже, ей теперь не удастся расспросить Димаса, не вызывая подозрений.
– Ты прав, Инико, – мягко ответила Кларенс. – Ты говоришь от чистого сердца. Но старые времена не вернутся. Тогда было какао, сейчас – нефть.
– Проклятые природные богатства! – произнес Инико. – Уж лучше бы остров был пустыней. Тогда никому он не был бы нужен!
Кларенс нахмурилась. Как объяснить ему, что он не прав, что богатые ресурсы могут принести процветание нации? Она хорошо помнила свое тяжелое детство в Пасолобино. Дороги не было, в электричестве и водоснабжении часто случались перебои, многие дома стояли заброшенными, не всегда вовремя приходила медицинская помощь. Жители доили коров, резали свиней, охотились на горных коз и даже, бывало, ставили силки на дроздов. Все лето приходилось заготавливать сено… и кругом была грязь, грязь, грязь… Когда ей было десять – не так уж и давно, – если кто-то из «культурных» европейцев, из тех, кто жил в больших городах, видел фотографии ее деревни, они говорили, что такое может быть только в Средние века. Но потом Пасолобино превратилось в туристический рай. Может быть, этот крошечный кусочек Африки тоже нуждается в такой же встряске?
– Я не согласна, Инико, – продолжила она. – Например, там, где я живу, жизнь улучшилась благодаря горнолыжному курорту…
– Пожалуйста! – зло перебил Инико. – Пожалуйста, не сравнивай! У нас другое. Здесь все решают продажные политики, а миллионы людей живут в неудобоваримых условиях!
Кларенс сверкнула на него глазами и замолчала. Вокруг поднялся ропот: люди обсуждали услышанное. Инико выдержал взгляд девушки, потом наклонился и стал что-то искать в рюкзаке, лежавшем у его ног. Кларенс хлебнула водки. Напиток прожег дыру в желудке, но усмирил пожар в душе.
Димас поднял руку, призывая деревенских к молчанию.
– Инико, ты ведь привез бумаги? Есть новости?
– Да. Правительство готовит новый земельный закон. Я привез регистрационные бланки, чтобы вы внесли свои имена.
– Зачем? – спросил альбинос с ясными глазами. Кларенс взглянула на него с любопытством. У мужчины были те же черты лица, что и у остальных, только кожа белее белого, у европейцев такой не бывает. – Джунгли никому не принадлежат. Нам не нужны бумаги, мы и так знаем, что земля наша, – закончил мужчина свою мысль.
Несколько человек поддержали его.
– Ты говоришь как фанг. – Инико поднял палец вверх. – Власти хотят разрушить многовековые права собственности.
– Да, но многие века нашего слова хватало, чтобы подтвердить право на землю, – сказал вождь. – И это слово священно.
– Слова больше ничего не значат, Димас. Теперь нужно, чтобы бумаги были в порядке. Этот закон составляется на основе закона об отмене частной собственности на землю и ее богатства, но наследственное семейное право сохраняется. Это значит, что никто не сможет согнать вас с земли, на которой вы живете и которую обрабатываете. И еще. Если б мой отец предоставил план управления плантацией, когда ушли испанцы, он мог бы оставить ее себе. Но так не случилось, потому что конкретного плана ни у кого не было. Испанцы все очень хитро составили. Я же хочу, чтобы ваши дети смогли унаследовать права на эту землю. Чтобы больше никто не пришел и не отнял ее.
Снова поднялся шум. Кларенс заметила, что большинство мужчин согласно закивало.
– Что же, спасибо, Инико. Мы обговорим, что ты сказал, и дадим ответ в следующий раз. А теперь давайте танцевать. Мы слишком долго разговаривали, наша гостья, наверное, заскучала.
Кларенс была рада, что серьезный разговор закончился. Водка ударила в голову, а от этих разговоров тянуло в сон. День выдался насыщенным, она устала. К тому же она была обижена на Инико: похоже, его задевало, что она испанка,
Инико легонько толкнул ее, возвращая в реальность. В свете костра танцевали юноши и девушки. На них были юбки из рафии, грудь девушек была обнажена, шею обхватывали ракушечные воротники, на запястьях и щиколотках – браслеты. На лицах танцующих белой краской были нанесены символы, волосы у юношей и девушек заплетены в косички. Некоторые держали в руках колокольчики, издававшие скорее трескучие, чем мелодичные звуки. Наблюдающие за танцем пели, притопывали и отбивали ритм деревянными палками. Вскоре Кларенс осознала, что сама повторяет строчки. Смысла она не понимала, но это было и неважно. Она уловила суть действа: всё с начала времен – часть жизненного цикла, единого для всей земли. Танец предков – наверняка ему не одна сотня лет, – стирал расстояние между прошлым и нынешним, и то, что случилось однажды, повторится снова.
Когда танец закончился, Кларенс почувствовала, что почти протрезвела, раздраженные мысли ушли. Она взглянула на Инико. Как донести до него, что их объединяет куда больше, чем ему кажется? Если на то пошло, у нее с ним гораздо больше общего, чем, к примеру, с голландцем: язык, религия, похожее детство. Как объяснить, что злопамятность не приведет ни к чему хорошему? Сменилось поколение, и есть ли смысл обижаться на тех, кто ни в чем не виноват? Действительно, много лет должно пройти, прежде чем буря уляжется. Но почему бы для начала не усмирить бурю в своей душе?
Инико перехватил ее взгляд.
– Я могу неделями здесь пропадать, – весело произнес он. – А ты… Ты бы хотела каждое утро купаться в водопаде?
Она вздрогнула: похоже, вернулся прежний Инико.
– Звучит заманчиво, но у меня в Пасолобино свой маленький рай. И ты обещал показать мне другие части острова: Лубу, или Сан-Карлос, кратеры вулкана – их ведь несколько? – белые песчаные пляжи Алены, откуда рыбаки отправляются на острова Лорос. А Батете с деревянной церковью? О нет, я хочу все это увидеть!
– Если ты когда-нибудь вернешься на остров, я все это организую, верну долг.
Она заговорщицки улыбнулась:
– Ладно. Но в любом случае, ничто не сможет затмить сегодняшнего пляжа.
– Что ж, все еще впереди.
Кларенс прикрыла глаза, по спине побежали мурашки удовольствия.
– Но Сампака остается обязательным пунктом нашей программы. А ты что думала? Что я обойду стороной место, где мы с тобой встретились? – Он легко поднялся и протянул ей руку. – Знаешь, Кларенс, ты просто не могла не встретить меня и Лаа. Так захотели духи. Не буду тягаться с их волей, у них на все свои причины.
Девушка задавалась вопросом, почему физически ее привлек именно Инико, а не Лаа. Возможно, и на то была воля духов…
– Помнишь, как мы встретились?
Это было чуть меньше трех недель назад, но Кларенс казалось, что пролетели годы.
– Я принял тебя за секретаршу.
– Да! – засмеялась Кларенс. – Признаться, ты меня слегка напугал.
– Надеюсь, ты переборола страх?
– Теперь – да, но когда мы встретились в Сампаке и потом – в доме твоей матери, ты был замкнутым и отстраненным.
Он удивленно посмотрел на нее.
– Я подумала, что совсем тебе не нравлюсь, – продолжила Кларенс. – Твоя мама, видимо, что-то заметила. Она сказала тебе что-то на языке буби, и ты включился в разговор. Не секрет, что она тебе сказала?
– Да ничего особенного. Штамп. Что не стоит судить о человеке, пока не узнал получше.
– На самом деле это очень ценный совет. Видишь, как все поменялось? И… – Она лукаво взглянула на него. – Если бы сейчас правил Евеера, ты был бы в опасности за связь с белой женщиной.
– Если ты сейчас правил Евеера, – расхохотался он, – ты была бы в опасности за попытку подчинить буби!
Инико остановил внедорожник возле проржавевших ворот с остатками краски. Название на табличке лишилось двух букв.
– «Са-пак», – прочитала Кларенс.
– Как по-твоему, что значит «Сампака»? – спросил Инико
Она задумалась.
– Наверное, раньше здесь была деревня с таким названием?
– А вот и нет! – Инико покровительственно улыбнулся. – Название произошло от имени одного из первых освобожденных рабов, сошедших на берег, когда остров еще принадлежал англичанам. Его звали Самуэль Паркер. Он стал сперва Сэм Паркер, а потом – Сампака.
Кларенс обернулась к нему.
– Откуда ты знаешь?
– Наверное, в школе рассказали, а я запомнил, – пожал плечами Инико. – Или услышал, когда работал здесь. Не помню.
– Еще вопрос: ты никогда не скучаешь по временам, когда сам работал на плантации?
– Не знаю… Ребенком мне тут нравилось, но когда меня заставили вернуться, работа была тяжелой и нудной. Наверное, я чувствую что-то среднее между родством и равнодушием.
Девушка перевела взгляд на величественные пальмы, росшие на расстоянии метра друг от друга. Стволы были покрыты белым примерно метра на два, и вместе они образовывали аллею, сходившуюся в перспективе.
– Судьба привела мою семью именно в Сампаку, а не в Тимбабе, Бомбе, Бао, Туплапла или Сипопо, – сказала девушка. – Эти волшебные названия в детстве пробуждали у меня образы далеких земель. – Она посмотрела на небо. – Если не пойдет дождь, а в дождь тут невозможно что-либо разглядеть, сегодня я наконец-то смогу проникнуть в сказку.
– Не знаю, что ты здесь ищешь, Кларенс, но реальность, по меньшей мере…