Лус Габас – Пальмы в снегу (страница 47)

– Надо развеять твои страхи, – сказал Инико, развязал на шее кожаный шнурок с маленькой ракушкой, осторожно отодвинул волосы девушки и завязал шнурок на ее шее. Ощутив прикосновение пальцев Инико к коже, Кларенс снова вздрогнула, но теперь от удовольствия.

– Спасибо, – поблагодарила она. – Но кто теперь защитит тебя?

– Варианта два, – улыбнулся он. – Я куплю новый или буду постоянно находиться рядом с тобой, чтобы амулет охранял нас обоих.

Кларенс кивнула. Она почувствовала, как образы Бьоко и Фернандо-По слились в ее сердце.

Глава 10

Хранитель острова

– Какая остановка у нас следующая? – поинтересовалась Кларенс, изучая простенькую карту.

– Боишься заблудиться? – Инико бросил на нее насмешливый взгляд.

Бисила заметила ее смущение и примирительно сказала:

– У меня родственники в Бани. Иногда я приезжаю к ним на пару дней.

Последний раз мать была у родственников пару недель назад, и вообще-то Инико удивился, когда она снова попросила отвезти ее туда.

Если б он только знал настоящую причину! Бисила слушала, как Кларенс непринужденно говорит с ее сыном. Девочка была веселой – это она унаследовала от отца… от Хакобо. Как давно она о нем не вспоминала? Больше тридцати лет! Бисиле удалось стереть его образ из памяти – до того момента, пока Кларенс не упомянула его имя за ужином. И теперь она все больше и больше замечала сходство отца и дочери – в повадках, чертах лица, глазах… Бисила сердилась на духов за то, что воскресили ее воспоминания. Однако, поразмыслив, она начала кое-что понимать… Духи очень хитры. С самого начала они знали, что рано или поздно все встанет на свои места. После всех пережитых страданий придет вечный покой. И не когда-нибудь, а скоро. Духи подают знаки: Кларенс приехала на Бьоко, ящерица танцевала перед ними… Круг завершался.

– Почти приехали, – сообщил Инико.

Кларенс посмотрела в окно. Густая растительность уступила место узким немощеным улицам с одно-двухэтажны-ми домиками по обеим сторонам. Инико вел машину в верхнюю часть городка. Они проехали мимо полуразрушенной красной церкви с невероятно высокой колокольней. Пришлось несколько раз надавить на клаксон, чтобы разбежались детишки, игравшие посреди дороги. Вскоре машина остановилась перед одним из домов, и «Лендровер» тут же окружили малыши. Кларенс, вышедшая вслед за Бисилой, пожалела, что у нее с собой нет ничего, чем можно было бы их угостить. Она вытащила из сумки кошелек и решила раздать мелочь.

– Что ты делаешь? – сердито спросил Инико (Бисила была уже в доме).

– Раздаю монеты.

– Типично для туриста-патерналиста.

– Посмотри на них! – пожала плечами девушка. – Думаешь, они считают, что я поступила неправильно?

– В Бани живут две тысячи человек, – усмехнулся парень. – Когда до них дойдут новости, что тут деньги раздают, ты останешься без гроша.

Кларенс смутилась, но решила поскорее забыть неприятную для нее критику.

В Бани жили сестры Бисилы – Аманда и Ховита. В честь приезда гостей они закатили настоящий пир. За столом, покрытым цветастой клеенкой, к удивлению Кларенс, уместились аж семнадцать человек – сами женщины, их мужья, дети, зятья, невестки и внуки, и это не считая гостей. Подвали курицу с юккой, леща под соусом из авокадо, овощное рагу бока-о. Все блюда были потрясающими. Но больше всего Кларенс понравился десерт – хрустящее имбирно-кокосовое печенье и напиток из ананаса.

Кларенс вышла на веранду покурить. Инико за обедом не сказал ей ни слова. «Ну и дурак», – подумала она. Их отношения были странными: постоянно колебались между влечением и отвращением. Инико мог улыбаться, мог проявлять заботу, а потом напоминал, что она здесь чужая. После случая с монетками, после его молчания за столом девушка боялась, что Инико решит вернуться в Малабо.

Она сосредоточилась на чудесном виде узкого пролива, отделявшего остров от континента. Небо расчистилось, вдали показалась величественная гора Камерун, коронованная облаками.

– Красота, правда? – К ней подошла Бисила.

– Это… – Девушка попыталась найти подходящее слово, но вылетело самое банальное: – Это что-то невероятное! Неудивительно, что отец влюбился в остров.

Бисила поджала губы.

– Наверняка он рассказывал множество историй о своей жизни здесь, – произнесла она, не отрывая взгляда от горизонта.

Девушка рассматривала ее лицо. Ясные глаза и красиво очерченные губы говорили об уме и целеустремленности. Внешне Бисила казалась хрупкой, но Инико и Лаа говорили, что она очень сильная.

– Родители никогда не рассказывают всего, – сказала девушка.

Бисила покосилась на нее, а Кларенс вдруг вспомнила Маму Сад.

– Знаете, что случилось со мной недавно? – сказала она. – Не знаю, может, Инико или Лаа говорили… В ресторане я столкнулась с женщиной по имени Мама Сад. Кажется, я ей напомнила кого-то… кого она знала давным-давно. – Она натянуто улыбнулась. – Глупо, конечно, но на мгновение мне показалось, что она могла знать моего отца…

Лицо Бисилы было непроницаемо.

– Мама Сад знала много людей.

– Значит, и вы знакомы?

Бисила кивнула и спросила:

– А почему тебя так волнует, что она могла знать твоего отца?

– Ну…

Кларенс замешкалась, хотя внутренний голос подталкивал ее к откровенности: «Открой наконец настоящую цель своего визита на остров!» Она уже открыла рот, чтобы сказать, но тут раздался голос Инико:

– Ах, вот вы где! Кларенс, нам пора ехать, – произнес он, не глядя в ее сторону. – Мне нужно попасть в Уреку до темноты.

Аманда и Ховита проводили гостей до машины и настояли, чтобы Кларенс взяла с собой кокосовое печенье, так ей понравившееся. Дети снова взяли их в кольцо: белая женщина стала для них событием космического масштаба (правда, она сомневалась, что они слышали про космос).

В последний момент Кларенс отметила, что Бисила пристально смотрит на амулет, которое Инико повязал ей на шею. Глаза Бисилы наполнились слезами, она расцеловала девушку в щеки и крепко обняла на прощание, как если бы им не суждено было больше встретиться…

В машине Кларенс все еще думала о Бисиле и жалела, что у нее не хватило смелости расспросить женщину о ее жизни. В Экваториальной Гвинее от женщин требовалось немногое: вести хозяйство, готовить, ухаживать за урожаем и растить детей. Некоторые держали лавки, но таких было немного. По словам Риеки, Мелании и Бёрии ситуация мало изменилась, хотя в Конституции, принятой в 1991 году, было прописано равноправие полов. Но Бисила смогла стать независимой женщиной и получила образование еще в колониальный период, раз она была медсестрой. Кларенс не знала, сколько тогда зарабатывали женщины, но едва ли много. Более того, Бисила единственная в семье работала. Как же ей удалось вырастить двоих сыновей? И какой бы экономной она ни была, денег на Беркли точно не хватит.

– О чем ты так задумалась? – нарушил тишину Инико. Светлая полоска гудронированного шоссе вилась среди зелени.

– О твоей матери, – ответила Кларенс. – Она очень необычная женщина, и мне бы хотелось узнать о ней побольше.

– И что же ты хочешь знать? – спросил он примирительно, и Кларенс приняла это за попытку извинения.

– Ну… почему она не живет вместе с семьей в Бани? Почему поселилась в Малабо? Как ей удалось получить образование? Сколько раз она была замужем? Кто был твоим отцом? Кто отец Лаа? И какой была жизнь в Сампаке?

– Стой, стой! – усмехнулся молодой человек. – Слишком много вопросов!

– Прости, но ты сам спросил, – ответила девушка, испугавшись, что перегнула палку. Но Инико, похоже, не возражал.

– Мама была медсестрой в больнице Сампаки, – начал он. – Она вышла замуж за одного из работников, и родился я. Когда отец погиб, мы переехали в Малабо. Там у нее случился роман, на свет появился Лаа. Она не любит распространяться на эту тему, но мы и не расспрашивали. От жизни в Сампаке у меня остались отрывочные воспоминания. Я ходил там в школу, у нас была комната в бараке для нигерийцев, обо мне заботилась соседка. Потом я много лет жил с бабушкой в деревне. Там мне нравилось больше, чем на плантации, потому что я был свободен…

Внезапно в памяти Кларенс всплыли отрывки из писем, в которых упоминалась сиделка, которая ухаживала за Антоном. Она представила, что у женщины, менявшей влажные компрессы на лбу деда, было лицо Бисилы… Могло быть так?

Инико вел машину, выставив локоть в окно, никакого раздражения не проявлял.

– А что было после? – спросила Кларенс.

– После чего?

– Как Бисиле удалось избежать высылки из страны после того, как Гвинея обрела независимость в шестьдесят восьмом? Тогда ведь высылали не только нигерийцев, но и буби, потому что у власти были фанг?

– Мама далека от политики. И потом, в ней нуждались. Ее знания в медицинской сфере были получше, чем у некоторых врачей, а врачей у нас всегда не хватало. – Он сердито замолчал.

Кларенс положила ладонь ему на колено, что успокоить, а он приобнял ее плечи, одной рукой удерживая руль. Они оставили позади Рьябу, которая в период колонизации была Консепсьоном, и продолжили путь к югу острова.

– А что значит «Инико»? – вновь спросила Кларенс. – У тебя есть еще одно имя? Я думала, тут у всех два имени – гвинейское и испанское.

– Например, Инико Луис?

– Вроде того, – хихикнула она.

– На самом деле нет, ведь я по отцу нигериец. Священник в школе говорил, что Бог все равно не примет те имена, что дали нам родители, и мы прямиком отправимся в ад. Но я не отзывался, когда он называл меня другим именем. В итоге священник сдался.