Лунэль – Магия для двоих (СИ) (страница 44)

— Нужно милый, — потянула его мисс Гилберт.

— Я с незнакомками не хожу по кроватям, — надулся Деймон.

— Не знала, — рассмеялась Елена и почему у нее нет камеры или на худой конец диктофона. — Но ты меня знаешь, я Елена, — напомнила ему девушка.

— Ага, а я Менелай или Парис? — изогнул бровь голубоглазый вампир.

Господи только древнегреческую царицу ей изображать не хватало.

— Скорей Парис, — подхватила она тушку вампира, который соизволил покинуть место за роялем.

— А почему Парис?

— Менелай скорей твой брат, с которым я рассталась.

— У меня есть брат? — удивился Деймон.

— Да младший, — так все Елена позаботится о том, чтобы он больше не пил со всякими первородными.

— И где он?

— Скрылся в неизвестном направлении.

— А я его любил?

— Ага, как кошка собаку.

— Я не кошка, — обиделся вампир, — я коооооот, — Елена не удержала Деймона и вампир полетел с лестницы ведущей к их каюте. — Ой!

— Ты не кот, ты пьянь, — покачала головой Елена.

— А ты срань, решила убить меня, хочешь, чтобы я шею сломал? — раскинулся на полу вампир. — Моя голова, — простонал вампир.

— Ничего тебе не будет, ты вампир, — подошла к нему мисс Гилберт и помогла подняться.

— Я Дракула!? — округлил глаза Деймон.

— Алукард[8], епт! — фыркнула Елена.

— А разве не тоже самое? — задумался вампир.

— Деймон кончай валять дурака!

— Так я кто? Парис, Дракула или Алукард?

— Ты Деймон, просто Деймон, — закатила она глаза.

— Ладно, тоже сойдет, хотя предпочел, чтобы меня звали Лестат[9], — высказал свое фи вампир.

Елена закатила глаза, хочет быть Лестатом, будет Лестатом и пусть утром не удивляется смене имени.

Глава 24

Экипаж яхты давно привык к различным выходкам их работодателя и благодаря внушению, под которым находились все, они не вмешивались. Даже в тот момент, когда двум первородным взбрело в хмельную голову поймать рыбу. Теперь тунец в два средних человеческих роста украшал палубу, а рядом с ним обнимая за плавник, спал Эдмунд.

Первородный поморщился, стойкий запах рыбы ударил ему в нос, открыв один глаз он увидел перед собой серую кожицу рыбешки.

— Что за абракадабра? — пробубнил и приподнялся.

Мало того, что он полностью голый, так еще и тунец в носовой части.

— Откуда на яхте тунец? — нахмурился вампир и посмотрел в небо, как будто рыба могла упасть оттуда. — Что вчера было?

Морщась от палящего солнца, Эд побрел к себе в каюту, по пути перехватив порванное полотенце.

А на корме, распластавшись, спал другой представитель древних вампиров. Элайджа еще не знал, что его благородный и стильный имидж джентльмена с шикарной прической подпорчен и у одного, особо наглого подростка есть компромат не только на него, но и на Эдмунда. Джереми Гилберт проснулся раньше всех и решил сделать пару фотографий океана. Но вот же был сюрприз, когда он обнаружил Эдмунда и тунца, а потом и Элайджу — украшенного нашинкованными помидорами, огурцами, свеклой и вымазанного в пасте, напоминающую васаби. Только поварам в кухне известно, что этот господин в семейных трусах и с повязанным на голове галстуком решил, что он немного старовато выглядит и поэтому решил устроить себе омолаживающую маску из смеси того, что успел найти на кухне, прежде чем владелец яхты утащил его на ловлю тунца.

Брат Клауса почувствовал не ладное и попытался открыть глаза, но что-то на веках мешало, убрав дольки огурца, он отметил, что руки у него почему-то зеленые с розовато-красными подтеками. Элайджа нахмурился, а потом услышал звонкий смех Джереми. Он обернулся на парня, который держал в руках фотоаппарат и откровенно ржал. Элайджа встал и с него тут же упала вся овощная амуниция. Первородный еще больше нахмурился, какой-то смертник решил сделать из него ингредиент для салата, но что обидно он не помнил кто.

— Твоих рук дело? — спросил Элайджа у Джереми, тот отрицательно покачал головой и отвернулся, от смеха парень уже сполз на палубу.

Все же первородный вампир решил, что для начала нужно привести себя в божеский вид, а уже потом выяснять, кто виновен в конфузе произошедшим с ним.

А в это время третий представитель кровососущих тварей на борту, который меньше отличился вечером, чем его старшие собратья, тоже начал приходить в себя. Все подушки, какие только находились на большой кровати он захапал себе и вместо девушки, которая посапывала почти на самом краю другого конца кровати, он обнимал Еленениного мишку (того самого, любимого и неповторимого). Что было накануне, он не помнил, помнит, что на яхте, плывут в Венецию.

Яхта чуть качнулась и Елена шлепнулась с кровати, вампир тут же оказался рядом с девушкой, которая ругалась на «доброе утро».

— Это все ты виноват! — нахмурилась она и посмотрела на обеспокоенного вампира. — Если бы кому-то ночью не снилось, что он конь и не брыкался, то я бы не спала обездоленно на краю и не упала бы.

Деймон помог Елене подняться и, уложив ее на середину кровати, задумался, нет, коней во сне он не помнит, он ничего не помнит, после того, как вполз на четвереньках в бар.

— Что вчера было? — спросил Деймон и опустившись ниже устроился у Елены под боком, положил голову ей на живот.

— Ну, во-первых, ты больше не пьешь, — начала Елена, — а во-вторых, никаких зелий от Эдмунда.

Деймон простонал, зелье Эдмунда, только не это — сейчас он будет краснеть и рыть яму со стыда.

— И еще, тебя теперь зовут Лестат.

— Чего? — приподнял он голову и заглянул в смеющиеся карие глаза.

— Имя Деймон тебе не понравилось…

Через три часа все собрались в столовой, даже Аларик, морская болезнь немного отпустила учителя истории, собственно учитель решил, что причиной стал стресс. Окна каюты Рика имела вид на нос корабля и когда опекун Гилбертов проснулся и открыл занавески, через стекло на него смотрела голова тунца, с открытым ртом. Вампиры, оборотни с утра — это нормально, но смотрящий на тебя дохлый тунец уже перебор.

Элайджа посматривал на Эдмунда, который был признан виновным в спаивании вампиров. Отмывшись от рыбного амбре, Эд прошел в бар и осмотрев пустые стекляшки где находилось зелье, понял, что во время варки туда попал инородный объект, которого нет в ингредиентах. Из-за одного кошачьего волоса, зелье изменило свои свойства, зато теперь можно с уверенностью сказать, что памяти можно лишить даже первородного.

— Обидно, что вы не помните, как такую махину затащили на борт, — подал голос Джереми.

— Пьяному первородному и море по колено, — Эдмунду тоже было обидно, тунец крупный попался и точно его не удочкой ловили. Голыми руками схватить рыбешку для вампира не проблема, но без спецоборудования, яхта не рыбацкое судно, затащить минимум трехсоткилограммового тунца на борт верх изворотливости и наверняка смекалки, которую они с Элайджей вчера применили. Как? Не могут объяснить даже дежуривший вчера экипаж. — Зато еды на недельки три, — не пропадать же добру.

— А я говорил, что самолетом лучше, — Деймон еще не избавился от фобии перед океаном, но улучшения на лицо, по крайней мере, внутри яхты он был спокойным.

— На самолете у меня тоже скляночки, варево из одного котла — последствия могли бы быть катастрофические, — вздохнул Эдмунд.

— У тебя, что и самолет свой есть? — удивился Аларик.

— Угу, не люблю общественный транспорт.

— Живым добраться бы до Венеции, — буркнул учитель, — вы это, больше варево не употребляйте, алкоголь безопасней.

— Деймону нельзя, — сообщила Елена, — он наказан.

— А что он натворил? — Джереми было обидно, что он не получил компромата на Сальваторе старшего.

— Ничего особенного, просто забыл все на свете, даже собственное имя, а меня назвал Русалочкой и сделал намек на Елену Троянскую, обвинил в покушении на убийство, в итоге узнал, что он вампир и теперь его зовут Лестат, — коротко рассказала сестра Джереми.

— Я ж говорил, что разбавлять нужно, — улыбнулся Эдмунд. — И не нужно так на меня смотреть, французский аристократ-импотент, — подколол друга первородный.

Деймон прищурился и сделал глоток крови из стакана. Доведет его этот первородный, ой доведет.

— Кстати Эд, ты вчера что-то упомянул про то, что мы встретились раньше 1867 года, — напомнил ему Деймон.

Первородный замялся, ему так или иначе нужно рассказать Деймону правду.

— Да, раньше, в 1840, — серьезно произнес Эдмунд, — 26 июня.

— Чего? — округлил глаза Деймон. — Невозможно! Я еще не родился!