Лунэль – Магия для двоих (СИ) (страница 21)
— Мой муж, Джузеппе, перечить ему добром не заканчивается. А что мое интересное положение так заметно? — кокетливо спросила девушка.
Эдмунд рассмеялся, он слышал, даже сквозь толщу шелковой ткани биение трех сердец, ее и ее малышей.
«Виргиния» подняла якорь и корабль, рассекая голубые волны моря, покинул порт Венеции, отправляясь в далекие земли Северной Америки.
Древний вампир поднялся с кровати — эта молодая девушка до сих пор не отпускала его. Он думал, что всегда любил Лессу, свою бывшую уже в который раз жену. Да, он ее любит, но не так как Велию Сальваторе. Семнадцатилетняя венецианка навсегда осталась в его сердце одним из светлых воспоминаний.
Эдмунд прошел к окну, в темном небе светят звезды, эти огоньки так далеки друг от друга, как он и Велия. Им так и не суждено было быть вместе.
«Виргиния» покинула порт Испанского города Палос-де-ла-Фронтера[2], где совершила свою последнюю остановку. И теперь путь корабля и команды с пассажирами лежал через Атлантический океан, и как минимум месяц плаванья[3] они не увидят землю.
Велия и Эдмунд все время проводили вместе, к недовольству компаньонки сеньоры Сальваторе. Сеньора Лучио, эта старая грымза, которой так и хотелось перегрызть горло и слить всю кровь в воду, не возлюбила мистера Офейга, считая его угрозой для семьи и для будущей матери. Она постоянно причитала, что замужней Велии не следует вести с ним светские беседы и заигрывать, что сеньор, будь он не ладен, Джузеппе будет не в восторге от поведения своей жены. К черту этого Джузеппе. Он уже сейчас готов забрать Велию с собой, стать отцом для ее детей. К тому же брак у них по расчету, она не любит своего мужа. Да, судьбе женщин в этом мире только посочувствовать можно. За кого семья сказала выйти, за того и выходят. А любовь? Для дураков и романтиков, в которые он решил записаться.
Он уже забыл Лессу, с которой вместе был долгое время, ему нужна лишь эта девушка с молочной кожей, глазами цвета моря и волосами, черными как сама ночь. Ее улыбка способна затмить собой губительное солнце, а голос, словно пение райской птицы. И он по настоящему готов с ней провести вечность. С ним за долгие годы такое впервые. Он голову теряет из-за нее и весь мир готов положить к ее ногам. Но она не знает, кто он, знала бы даже не взглянула на него и держалась как можно дальше. И рядом с ней он жалел, что он вампир, что монстр ночи, бессмертное существо. И сколько раз он хотел ей открыться, но каждый раз он останавливал себя. Чудовище, демон. Этот ангел не достоин такого низкого и подлого существа, как он.
Сейчас Велия наслаждается солнышком на палубе, в небе кружат две его птицы: белоголо́вый орла́н и черный ворон, привычка со времен, когда он бегал с индейцами никуда не исчезла и птицы его любимчики, а так же хорошие помощники. Орел был немного высокомерен и редко снисходил с небес на землю, а вот ворон проникся симпатией к Велии и часто составлял ей компанию. И девушке тоже нравилась эта птица, она часто позволяла ей сидеть у себя на плече.
— Дельфины такие преданные существа, — сказала девушка, когда он подошел к ней, она интуитивно чувствовала его приближение и даже головы не повернула, когда он приблизился к ней. — Эта пара сопровождает нас из самого Палос-де-ла-Фронтера, — указала она на рассекающих волны и прыгающих дельфинов. — Я хотела бы быть дельфином, быть такой же свободной как они, — с грустью сказала Велия.
— А что мешает сейчас стать свободной? — спросил он, притягивая ее к себе, нежно касаясь ее плеча, вдыхая аромат свежести полевых цветов.
Она вздыхает, дотрагивается до округлого живота. Долг, ее останавливает долг. Перед мужем.
— Мой ребенок, он или она не заслуживает клеймо позора своей матери, — ему больно, ей больно.
Пронзительный крик орла и ругань сеньоры Лучио заставляют их отстраниться друг от друга.
— Проклятая птица, тебе место в курятнике! — ругала орла женщина.
Птица верна своему хозяину, спикировав, она атаковала компаньонку Велии и предупредила об угрозе его. Старая карга не должна знать, что между ними не просто разговоры и отнюдь не невинная дружба. И внушить ей не получалось, она постоянно пила проклятый чай с отваром вербены… Правильно ей полезно, нервы, говорят, успокаивает.
Девушка рассмеялась, орел продолжал кружить как коршун над своей добычей, Велия тоже недолюбливала эту женщину, но дядя, что навязал ей супруга, приставил ее к сеньоре Сальваторе и избавиться от компаньонки она не могла.
— Привет, моя радость, — она протянула руку и черный ворон сел на нее, приветственно склонив голову и каркнув от счастья, что про него не забыли.
— Я дарю его вам, милая Велия, — улыбнулся ей Эдмунд.
— Эдмунд… — опешила она.
— Конечно, не очень романтично с моей стороны дарить такую мрачную птицу, но вы ему нравитесь и он к вам не равнодушен, я просто хочу, чтобы вы меня не забывали.
— Я никогда вас не забуду, Эдмунд, — улыбнулась она и легонько погладила птицу по голове, ворон аж распушил перья от гордости. — И спасибо, — улыбнулась она.
— Господин эксцентричность и любитель птиц, уберите своего коршуна! — скорей не просьба, а приказ сеньоры Лучио.
— Белоголо́вый орла́н, сеньора, птица благородная и не как не коршун, — вытянул руку Эдмунд и орел сел на нее, разрывая мощными когтями ткань сюртука. Птица высокомерно посмотрела на старую каргу и поудобней устроилась.
— Позер, — фыркнула женщина и увела Велию, по дороге возмущаясь ворону, грозясь лишить птицу перьев и поджарить на костре.
Эдмунд откупорил бутылку виски, сердце все больше кровоточило и ныло от боли прошлого. Не утруждая себя стаканом, он прямо из горла отпил янтарной жидкости. Обжигает и помогает, справиться с болью и воспоминаниями. Почему память так услужливо подкидывает ему фрагменты прошлого? Почему он не может забыть?
Три недели. Они пережили шторм и потеряли пару членов команды, без Эдмунда тут не обошлось, должен же он питаться. Поцелуи, что он срывал украдкой, в тайне от всех, нежные слова, перешептывания и записки, что верные птички разносили хозяевам.
— Он толкнулся! — с улыбкой положила руку на живот Велия.
Эдмунд положил свою сверху, в такие моменты он тоже радовался как ребенок. За всем этим путешествием он совсем выкинул из головы Лессу, практически забыл кто он и что эти дети не его. Он все молчит и не говорит, что их двое. Двое малышей, что наверняка будут похожи на свою маму, он почему-то уверен, что красоту они получат от нее.
— Я хочу быть с тобой, — неожиданно сказала Велия. — Когда приплывем в Норфолк[4] и сойдем на берег, я хочу быть с тобой, Эдмунд. — Больше не было вежливого обращения на вы, они прошли через это.
— Велия, — он притянул ее к себе и поцеловал, нежно, страстно.
Звук колокола и матросы забегали по кораблю.
— В чем дело? — спросила у него Велия.
Он прислушался. Капитан переговаривался со своими помощниками об английском корабле, что шел прямо к ним.
Каперы[5].
Они не с миром. И серьезные ребята, раз решили напасть в океане.
— Пожалуйста, иди в каюту, — попросил он ее молящим взглядом.
Девушка не на шутку испугалась и последовала его просьбе. Эдмунд прошел на другую сторону палубы и без всяких подзорных труб смог хорошо рассмотреть английский боевой корабль. Черт, он мощнее «Виргинии» в плане оснащения орудиями и больше в размерах.
— Лети и покажи мне полную картину, — скомандовал он орлу, тот спокойно сидящий на мачте тут же сорвался в высь и полетел к приближающемуся кораблю.
— А я вам говорил, капитан, что девка, которую вы взяли на борт нас погубит, мы боевой корабль, а не пассажирский, женщина на борту это к беде, к тому же на сносях, — услышал он скрипучий голос помощника капитана. — Но вы меня не послушали…
— Замолкни, — появился рядом с ними Эдмунд, он не позволит никому называть Велию девкой.
Помощник капитана сжался под взглядом каре-зеленых глаз.
— Вам лучше пройти в каюту, мистер Офейг, — посоветовал капитан.
— Сер, при всем уважении, но лишние руки вам не помешают, — подмигнул ему Эд. «А так же клыки», — мысленно добавил он.
Боя было не избежать. Корабли поравнялись, раздался залп пушек. Эти выстрелы оглушали, пока это сражение за людьми, штурм еще не начался. Эдмунд лишь упражнялся в метании ядер, для него по весу они не более чем мячи. Но вот очередной залп противника и ядро пушки попадает в мачту «Виргинии» деревянные осколки разлетаются, и пара из них врезается в грудную клетку древнего вампира. Эдмунд падает на деревянную палубу, последнее, что он запоминает, прежде чем отключиться, это как его руки покрываются сеткой из вен… осколок мачты попал прямо в сердце. Противник попадает в кормовую часть, разнося ее.
Велия, там Велия.
Темнота…
Эдмунд чувствует, как по спине прохаживается орел, поклевывая своего хозяина, намекая на то, что хватит прохлаждаться. Он открывает глаза, голова идет кругом, повсюду кровь и жуткая качка. Он с рычанием раненого зверя вытаскивает из себя проклятые деревяшки. Они не убили его, а жаль. Потому что все, что он видит перед собой это смерть. Тела команды, катающиеся пушки от качки, бочки с порохом и оружие. «Виргиния» мертва, но лишь чудом еще на плаву.