Луна Лу – Соучастники в любви (страница 21)
Я боюсь того, что хочу остаться с ним, хоть и осознаю, что правильней всего было бы сейчас просто убежать подальше от Нейтана.
Когда Дивер медленно подходит ко мне, я замечаю проступающее багровое пятно на его серой футболке. В том месте, где я его ударила.
– У тебя… кровь…
В груди что-то сжимается, когда я гляжу на Нейтана. Не соображая, дрожащими пальцами я тянусь к его плечу. Он стоит почти вплотную ко мне.
– Я сам напросился, – отвечает он и опускает голову, касаясь своим лбом моего. Его спокойствие и неожиданная мягкость действуют на меня.
Сама не знаю зачем, я всматриваюсь в увеличивающееся красное пятно и пальцами едва касаюсь его раненого плеча. Осторожно. Чтобы не сделать еще больнее.
Но Дивер не дергается и не отстраняется, позволяя мне трогать его. Боже, почему он позволяет? Вот бы он остановил меня! Ведь сама я не могу. Вся моя злость потухла так же быстро, как вспыхнула, и теперь я вновь чувствую, как меня тянет к нему. Буквально.
Как завороженная глядя на пятно крови, другой рукой я медленно вожу по его груди, едва касаясь кончиками пальцев. От моих прикосновений его мышцы под тонкой тканью футболки напрягаются, но он не отталкивает меня. Я поднимаюсь выше и провожу пальцами по ключицам, затем – по шее. Тяжело дыша, он сглатывает.
Я начинаю водить пальцами по его разгоряченной коже, по контуру каждой татуировки. Символы. Туловище птицы. Ее распахнутые крылья. Голова. Похоже, это сокол. Интересно, когда он успел расписать свое тело, если был в колонии? А за что он туда попал? За убийство отца? И я сейчас обжимаюсь с настоящим убийцей?
– Нейтан?..
– М?
– За что ты попал в колонию?
– Не надо, Изабель. Не сейчас.
– Но я тоже хочу узнать тебя.
– Правда обо мне не так приятна, как то, что сейчас происходит. – Он вздыхает, и его дыхание обжигает мне ухо.
– Я все равно хочу знать, – продолжаю я допытываться.
Не понимаю, в чем дело: то ли в слухах, не имеющих никакого отношения к тому Диверу, которого я вижу перед собой, то ли в моем природном любопытстве.
– Кажется, швы разошлись, – грубо переводит тему Нейтан.
Я резко отстраняюсь. Меня раздражает его внезапная замкнутость.
Тем временем Дивер, морщась от боли, пытается снять с себя футболку. Я не могу смотреть на его страдания и помогаю ему.
Увидев снова его окровавленное плечо, я вдруг вспоминаю нашу с ним первую ночь в этом трейлере. Когда Дивер еще размахивал передо мной пушкой и я его боялась. От вида крови на его красивом, сильном теле у меня что-то сжимается внутри. Я чувствую вину, хотя все еще злюсь за то, что он не хочет отвечать.
– Если ты думаешь, что
– Ты вообще-то сама меня ударила, – говорит он, садясь на край кровати.
– Прости…
– Ничего. – Нейтан ухмыляется так, будто он не истекает кровью прямо сейчас. – Аптечка в машине. И виски захвати, – добавляет он.
Я выхожу к машине и ощущаю, как мои горящие щеки остывают под моросящим дождем.
«Какого черта я творю?! Почему из всех парней мне интересен именно Дивер? И что самое безумное – почему вдруг я интересна ему?»
Я быстро нахожу аптечку, а виски даже искать не приходится: полупустая бутылка валяется на пассажирском сиденье. Надеюсь, он пьет что-то кроме виски. Воду хотя бы.
Зайдя обратно в трейлер, наспех снимаю с себя куртку, сажусь рядом с Дивером и протягиваю ему бутылку. Пока он пьет, я осматриваю рану. Крови не так много, как в прошлый раз, так что мне немного легче. Рана уже не такая свежая, поэтому выглядит не так устрашающе. И к тому же теперь никто не наставляет на меня пушку.
– Ты сам себе наложил швы?
Открываю аптечку и оцениваю содержимое.
– Мама. Перед моим отъездом. – В его глазах я вижу тоску. Заметив мое смятение, он говорит: – Вот, игла с нитью.
И достает из аптечки прозрачный пакетик с иглой, которая по форме больше напоминает рыболовный крюк.
Нахожу антисептик и обрабатываю им рану, готовясь к тому, что Дивер снова начнет ругаться, но он лишь тяжело дышит носом, стиснув зубы. Видимо, виски для него как обезболивающее.
Когда я тянусь к пакетику с иглой, Нейтан вдруг протягивает мне бутылку. Я бросаю на него возмущенный взгляд, и он поясняет:
– У тебя руки дрожат. Не хочу, чтобы ты меня всего истыкала.
– И что, выпивка поможет? – вздыхаю я раздраженно.
– Как видишь, мне помогает.
Я не пила с той самой ночи, когда потеряла Элайзу.
– Можешь не торопиться, – бурчит он.
К черту! Я уже наплевала на здравый смысл, связавшись с Дивером. Хуже уже не будет. Дрожащими пальцами беру бутылку, делаю глоток и ощущаю, как знакомое, неприятное жжение разливается по моему горлу. Вернув бутылку Нейтану, я решительно выдыхаю и вскрываю пакетик с иглой и нитью.
– Я даже обычной иглой шить не умею…
– Это несложно, по ходу разберешься.
Меня поражает его беспечность!
Осмотрев рану еще раз, говорю:
– Тут не все швы разошлись.
– Тебе повезло, – ухмыляется Нейтан.
Интересно, у него тоже сейчас дежавю?
Решительно выдохнув, вонзаю иглу в кожу, и Дивер на секунду вздрагивает. Я чувствую тошнотворный позыв, выхватываю у него бутылку и делаю еще один глоток.
– Вошла во вкус? – смеется он.
– Заткнись, Дивер.
Как ему может быть весело в такой ситуации?!
Второй стежок дается мне чуть легче, но все еще приходится буквально заставлять себя смотреть на разорванные края человеческой кожи. Но это моя вина, нечего было распускать руки.
– Боже, как Рейли делает это каждый день…
И это я не про выпивку.
– Рейли?
– Моя тетя. Она медсестра.
Затягиваю узел на первом шве и обрезаю нить. Замечаю, что пальцы уже почти не дрожат.
– Что случилось с твоими родителями?
Игнорируя неприятный вопрос, я сосредоточенно накладываю второй шов. Меня раздражает поведение Дивера. Бесит, что он переводит тему и закрывается и при этом позволяет себе задавать мне такие вопросы. Почему в прошлый раз он так легко открылся мне? Даже не пришлось допытываться, он сам все выложил. Он был откровенен со мной, я видела это в его глазах.
– Бель?
– Что?! – резко отвечаю я.
Кажется, на мгновение он теряется от моей вспыльчивости.
– Почему ты злишься?
Я затягиваю последний узел и убираю лишние нити.