Луна Лу – Соучастники в любви. Бонусный рассказ (страница 1)

Луна Лу

Соучастники в любви. Бонусный рассказ

Глава 1. Гребаная утка.

Нейтан

– Ты не поможешь мне с ёлкой? – бурчу я, поняв, что безнадежно запутал гирлянду.

Это наше первое Рождество вместе с Бель. И первое Рождество в моей жизни, которое я хочу отметить, как полагается. Понятия не имею, как нормальные люди его празднуют. У меня в детстве не было такого и не было примера, которому я мог бы сейчас следовать. Но я стараюсь изо всех сил. Хочу сделать первое совместное Рождество особенным для нас. Для Изабель. Хочу, чтобы в нашем жилище было уютно и тепло, несмотря на холодные зимние ветра, которые окутали остров, где мы поселились.

Не получив ответа, оглядываюсь на Изабель. Поджав колени, она свернулась клубком на мягком диване напротив камина и задумчиво глядит в экран своего телефона, нервно покусывая большой палец. Ее светлые волосы собраны в высокий пучок, голубые глаза блестят, отражая огонь в камине, и со стороны может показаться, что она спокойна. Но я знаю этот взгляд. В голове у нее сейчас, наверняка, происходит очередная война.

– Бель? – окликаю ее, и она тут же вздрагивает, вырвавшись из раздумий.

– Да? Прости, что ты сказал?

– Что тебя тяготит? – напрямую спрашиваю я. Отложив неподдающуюся гирлянду, отхожу к дивану и опускаюсь рядом с любимой.

– Рейли… – вздыхает Бель, прикрыв глаза и опустив голову мне на плечо.

Крепче прижимаю ее к себе и обнимаю, зарывшись носом в ее мягкие волосы. Они как всегда сладко пахнут ягодным шампунем.

С тех пор, как мы с Изабель воссоединились, она почти ничего не говорит мне о том, что происходило все те годы в разлуке, и особенно о ее жизни с тетей в Хеджесвилле после моего ареста. Это больная тема, поэтому я терпеливо жду, когда Бель будет готова открыться. Все это время я не замечал, чтобы она поддерживала тесную связь с Рейли.

– Что с Рейли? – спрашиваю неуверенно, ведь не знаю, захочет ли Бель говорить об этом.

– Мы почти не общались с ней все эти годы. Пару СМС-ок в год: на дни рождения и Рождество. Много лет назад я оттолкнула Рейли, потому что моя жизнь была полным кошмаром. Мне казалось, ей будет проще без меня и моих вечных проблем, понимаешь? – тихим голосом говорит Изабель, и я не смею нарушать ее порыв поделиться. Я киваю, и она продолжает: – В общем, дистанция между мной и Рейли стала еще больше. Сейчас я с тобой и впервые по-настоящему счастлива. И впервые за все эти годы я чувствую, что больше не хочу закрываться от тети. Мне хочется поделиться с ней своим счастьем, чтобы она знала, что у меня наконец-то все хорошо. Но…

– Но?

– Я боюсь, что она не поймет… нас. Боюсь, что не могу ей рассказать о нас, и это гложет меня. И мне остается продолжать отталкивать ее или… или снова врать, как я делала это в семнадцать лет. Но я давно выросла и не хочу совершать те же ошибки, что раньше.

Чувствую себя придурком, ведь не знаю, что и сказать. Ободряюще поглаживаю ее по плечу и оставляю на макушке поцелуй.

– Думаешь, она не сможет принять то, что мы вместе?

– Не знаю, Нейт.

– Тогда не дави на себя. Сделай это, когда почувствуешь, что готова.

Изабель поднимает голову. Огонь из камина отражается в насыщенно-голубых радужках, когда она с теплом заглядывает мне в глаза. Каждый раз, глядя на нее, я поражаюсь, какая Бель красивая.

– Ты прав, – говорит она с легкой улыбкой, несмотря на то, что пролегшая морщинка между ее бровей все еще выражает смятение.

Хочу забрать все ее сомнения и страхи. Не просто хочу, а нуждаюсь. Черт, да я живу этим. Это моя естественная потребность – делать ее счастливой, сделать так, чтобы она ни о чем не беспокоилась. И я ненавижу себя в моменты, когда понимаю, что бессилен.

Я не могу решить ее проблему в отношениях с Рейли, ведь я и есть основная проблема. Мне остается лишь быть рядом и делать все, чтобы Изабель не пожалела, что выбрала меня.

Порой я задумываюсь – жалеет ли Бель о том, что уехала из Ванкувера со мной? Не жалеет ли, что позволила мне пойти за ней в тот день, когда она попрощалась со мной, казалось, навсегда, и выбежала из моей квартиры? Не жалеет ли, что осталась рыдать на лестничной площадке, а затем позволила мне обнимать ее, пока ее сердце не успокоилось?

Не знаю. А спросить напрямую никогда не осмелюсь, потому что боюсь услышать ответ, который мне не понравится.

Единственный способ заглушить собственные сомнения – это сделать так, чтобы Бель не пожалела, что дала мне второй шанс.

И я поклялся себе, что это станет моей главной целью.

Изабель поглаживает мою щеку, и я понимаю, что стоит побриться. Хоть мы и не собираемся выбираться куда-то из дома или звать кого-либо в гости, нужно привести себя в порядок перед праздником. Я поднимаюсь с дивана и собираюсь пойти в ванную, но меня останавливает беспокойный голос Бель:

– А если бы ты мог дать знать своей семье, что у тебя все хорошо… ты бы это сделал?

Взгляд Изабель неуверенно опущен, а пальцы нервно сминают край пледа, которым она укрывает ноги.

– Хотел бы. Но не думаю, что смог бы решиться.

– Почему ты так и не сказал им? Они ведь по-прежнему считают, что ты мертв… – грустный голос Бель разрывает мне сердце.

Не решаюсь взглянуть на нее, почему-то уверен, что в ее глазах стоят слезы. Хмурюсь так, что между бровями побаливает от напряжения. Сунув руки в карманы спортивных брюк, мотаю головой.

– Не уверен, что они хотели бы слышать обо мне. После всего, что им пришлось пережить из-за меня. Я… думаю, им будет лучше, если меня не будет в их жизни, как и все эти годы.

– Ты правда в это веришь? – с нескрываемым сожалением спрашивает Бель.

– Я ведь причинил боль тебе, когда вернулся.

– Эта боль была несравнима с той, с которой я жила все те годы без тебя. Когда думала, что ты…

Взгляд ее голубых глаз наполняется слезами, и внутри меня грызет чувство вины. По правде говоря, оно никогда меня не отпускает, лишь время от времени затихает на короткий миг. Но в некоторые моменты оно становится ощутимее. Не проходит и дня, чтобы я не думал обо всем, что наделал. Я лишь надеюсь, что со временем эта боль утихнет, а вину перед Бель я смогу загладить. Не знаю, хватит ли мне всей жизни для этого. Если понадобится, то я отдам вечность этому делу. Даже когда буду жариться на адском гриле.

Трель мобильника нарушает возникшую тишину. Я не сразу понимаю, чей звонит, а Изабель уже прикладывает свой телефон к уху и смахивает с щеки слезу.

– Да? Мистер Рейнольдс, спасибо, что напомнили. Конечно, в ближайшее время заберем. Спасибо! – тараторит она.

Я ничего не понимаю. Так и стою на месте, когда Изабель, завершив вызов, ловит мой вопросительный взгляд.

– Это мистер Рейнольдс, владелец фермы, – поясняет она.

– Какой Рейнольдс, какая ферма?

Изабель снисходительно улыбается и объясняет:

– Мы с тобой по субботам ездим за продуктами на фермерский рынок, помнишь? У мистера Рейнольдса с женой свое небольшое хозяйство, на прошлой неделе я брала у них свежие органические томаты и узнала, что они разводят птицу. И заказала для нас утку к Рождеству.

– Целую утку? Родная, боюсь для нашего скромного семейного праздника это слишком. Мы столько не съедим, – смеюсь, вспоминая, что холодильник уже ломится от еды, а нас всего двое и гостей не планируется.

– Съедим, – уверенно заявляет Изабель. Я даже теряюсь, не найдя, что возразить. Чувствую, как мои брови взлетают ко лбу, когда она говорит: – Тебе нужно съездить за уткой в Порт Эдуард.

– Так… – задумчиво начинаю я, – Бель, ты хочешь сказать, что в канун Рождества мне нужно отправиться на материк за уткой, в которой нет необходимости, потому что у нас и без того полно еды дома?

Изабель искренне улыбается, а затем облизывает нижнюю губу, так что мне хочется тут же оказаться рядом и впиться в ее сладкие губы. Она поднимает левую руку, демонстрируя тыльную сторону своей ладони, и указывает на золотое кольцо, скромно украшающее ее безымянный палец.

– Придется. Нейт, ты же сам клялся: и в горе, и в радости…

– Ладно, – смеюсь и поднимаю руки в сдающемся жесте.

Изабель права. Я обещал сделать все, чтобы она была счастлива. А съездить за гребаной уткой – не такая великая жертва, и я не смею ей отказать.

***

Оказавшись на материке, я проезжаю по узким улицам городка Порт Эдуард и думаю о вопросе Изабель. Не могу выбросить его из головы.

Хотел бы я дать знать близким, что у меня все хорошо?

Хотел бы снова услышать голос матери? Увидеть, как выросли Майки и Джули? Поговорить с ними и узнать, счастливы ли они?

Несомненно.

Никогда не прощу себе то, что меня не было рядом, когда росли двойняшки. Наверняка они нуждались во мне, в старшем брате. Но я принес нашей семье только горе и разочарование вместо того, чтобы быть для них опорой, которой должен был стать.

Эти мысли начинают меня напрягать, поэтому я делаю музыку в машине громче и давлю на газ.

Поворачиваю с Нельсон-авеню и, увидев, почтовое отделение, резко заезжаю на парковку. До закрытия остается всего десять минут. Черт.

Не знаю, что именно собираюсь делать, но зачем-то я выхожу из машины и направляюсь в небольшое одноэтажное здание с вывеской Canada Post. Кроме пары работников, здесь ни души. Логично, черт возьми, сегодня Сочельник, и все нормальные люди сейчас дома с близкими.

Ловлю на себе уставший взгляд пожилой сотрудницы, когда подхожу к ее окну и спрашиваю: