Луна Амрис – Книга Мёртвых (страница 11)

– Как ты смеешь, – процедил он, хватая дочь за запястье. – Ты слишком много знаешь для той, кто полгода провела в безмолвии. Запомни, то, что я сказал тебе и сестрам – это предел. Никому больше. Ни слова. Даже слуги, знающие больше, чем должны, теряют язык.

Он наклонился к самому уху девушки. Запах мирры стал почти удушающим:

– Найди Книгу, Шехсет. Если промедлишь – мы все разделим участь мертвецов. Тебя я скормлю им первой.

Резким движением он отбросил руку дочери и кивком указал на дверь. На сегодня хватит. Хватит с Шехсет семейных посиделок и разговоров. Хватит тайн и интриг.

Не проронив ни слова, она вышла в коридор, утопающий в тусклом свете. Прохлада окутала ее, словно покрывало, но там, где держал ее повелитель, до сих пор пылала кожа.

Служанка, поджидающая свою госпожу в коридоре подлетела к ней.

– Наконец-то, – пробормотала Ри. Ее пухленькое лицо было взволновано. – Я уж думала, с вами что-то случилось.

Шехсет вскинула бровь и удивленно посмотрела на девушку.

– С чего это?

– Обычно, – Ри понизила голос. – Вы больше часа на этих семейных обедах не выдерживаете. Заканчивается трапеза очередным скандалом и яростью повелителя.

Шехсет закатила глаза. Неудивительно, что почти весь вечер отец и сестры не сводили с нее глаз. А их резкие колкости были лишь способом вывести седьмую наследницу из себя.

Усталость накинулась на нее, словно голодный зверь. Глаза слипались, а тяжесть собственного тела казалась невыносимой. Жизнь во дворце оказалась не той, какую Шехсет себе представляла. Она думала, что быть наследницей Луны – это покой, свобода и достаток. Делаешь, что хочешь, ходишь, куда пожелаешь. Но оказалось…каждая минута словно на арене, где ты вынужден сражаться за свое выживание.

– Ша-теп, почему именно она? – еле слышно прошептала девушка.

– Что вы сказали, госпожа? – спросила Ри, беспокойно поглядывая на наследницу.

– Ничего. Идем к нам во дворец. Я ужасно устала.

Служанка кивнула, но внимательно следила за каждым шагом своей госпожи. По непонятным причинам Ри казалось, что с наследницей что-то не то. Обычно, за любой проступок она могла получить до десяти ударов плетью. Но после пробуждения, госпожу словно подменили. В ней чувствовалось спокойствие, а в глазах мерцало безразличие. Словно этот мир утратил для нее краски, а эмоции испарились, словно роса под солнцем.

Когда они вернулись в покои, ложе уже было застелено новой простынью и мягкими подушками, а угли в курильницах догорали. Аромат благовоний опьянял, словно цветочный кумар.

Только сейчас Шехсет поняла, насколько сильно измотана. Ее пальцы подрагивали, а ноги еле держали. Служанки помогли ей раздеться, расплести волосы, а затем девушка плюхнулась в кровать и укуталась в одеяло.

Лампы погасли, одна за другой исчезая во тьме. Когда Ри уже стояла у двери, Шехсет окликнула ее:

– Завтра идем в город. Мне нужно прикупить всякого для путешествия.

Ри обернулась, а ее лицо застыло в тени проема:

– Вы можете послать меня. В какое путешествие мы направляемся, госпожа?

Шехсет открыла глаза. Ее голос прозвучал почти шепотом, но в нем слышалась сталь:

– В Фивы.

Ри вздрогнула, а Шехсет снова закрыла глаза. В тишине тиканье песочного сердца звучало громче обычного.

Тик-так. Тик-так.

Фивы ждали ее – город врагов и тайн, город, где ей предстояло сыграть самую опасную роль в ее жизни.

ГЛАВА 8. Город контрастов

Мероэ напоминал мираж среди пустыни. Белые стены и башни вырастали прямо из золотого песка, а их серебристые крыши впитывали яркие солнечные лучи. Воздух дрожал, смазывал линии, превращая город в зыбкий сон.

Шехсет шла по дороге, и каждый вдох давался с трудом. Пальмовые рощи вдоль улицы тянулись к небу, словно зеленые факелы, а ажурные тени от листвы стелились по горячему песку. Казалось, моргни она дважды, и город исчезнет, растворится, как иллюзия.

Между арками и колоннами прятались сады: цветущие кусты жасмина и граната расплескивали в воздух густой и пьянящий аромат. По улице тянулись торговые ряды, где клубился пряный дым, звенели монеты, а десятки голосов пульсировали в мареве.

В прошлой жизни Шехсет выходила в город лишь по ночам, когда воздух был свеж и не выжигал глаза. Днем же, красота Мероэ давила, а палящее солнце обжигало кожу даже сквозь льняную накидку.

Шехсет остановилась на ступенях и с усилием сделала вдох. Воздух был тяжелым, словно его можно было резать ножом. Пот блестел на лице, а белое платье липло к коже. Когда-то она жаждала так свободно разгуливать по городу, но после всего, что с ней произошло, Мероэ больше не был домом – он стал отражением чего-то чужого, слишком далекого, чтобы его помнить. В груди девушки зияла пустота, которая с каждым прожитым днем становилась все глубже.

– Госпожа Шехсет… – прошептала Ри, бредя сзади. По ее лицу стекали капли пота, а губы пересохли. – Что вы хотите купить на базаре? В такую жару негоже вам выходить наружу.

– Всего лишь нужные вещи для испытания Луны, – усмехнулась она, глядя, как глаза служанки округляются.

Дальше она молчала – каждый глоток воздуха ощущался как раскаленные угли. Над ее головой колыхался легкий полог, растянутый на двух длинных шестах. Слуги шли по бокам, держа легкую серебристую ткань высоко, отчего по Шехсет скользила тень, которая совсем не спасала. Воздух оставался раскаленным, запахи специй жгли ноздри, а гул толпы вызывал головокружение.

Они свернули за угол. Под навесами раскинулся Нильский базар. Рынок кипел, словно огромный котел, в котором бурлила жизнь. Крики торговцев сливались в один гул, вокруг сверкали вазы и лампы из цветного стекла, хрустел на солнце шелк, а по шатрам стекал густой дым от благовоний, жареной еды, пряных углей. Запахи сливались в один плотный клубок и давили на грудь.

Слуги свернули полог, но люди продолжали расступаться перед Шехсет, словно ее дорогое платье, расшитое серебром, украшения с драгоценными камнями отпугивали толпу. Девушка шла вперед, но спиной она чувствовала любопытные, почтительные, завистливые взгляды. Если бы эти юные девицы знали, в каком змеином логове жила Шехсет, завидовали бы они?

Наследница свернула в темный пролет. Здесь запахи стали ещё плотнее, в воздухе повисло железо и пот. Ри дрожала от страха, словно камыш у Нила.

– Госпожа… – пробубнила она, стараясь скрыть дрожь в голосе. – Ч…что мы тут делаем?

– Спокойнее, – Шехсет осмотрелась. Серо-зеленые глаза вспыхнули ярче, а тонкая вуаль качнулась. – Купим кое-что и уйдем.

Торговцы, накаченные, загорелые мужчины, следили за наследницей холодным, внимательным взглядом. Хрупкость и элегантность Шехсет не вязались с этим местом, но она шла уверенно, с высоко поднятой головой: знала, что нужно и где искать.

У одного из шатров ее внимание привлекла знакомая фигура.

Анесет.

Она стояла у прилавка, но не рассматривала товары. Лицо было частично скрыто маской, руки сложены за спиной. На ней не было роскоши – грубая льняная рубашка, серые шаровары, волосы заколоты в низкий пучок.

Перед Анесет стояли двое высоких мужчин с рубцами на щеках и перевязью на поясе, из которой торчали острые кинжалы. Их разговор был приглушен, слова тонули в шуме базара. Но когда мешочек с монетами перескользнул в мужскую ладонь, Шехсет все поняла.

Наемники. Или тайная стража. Называйте это как хотите.

Анесет развернулась и встретилась взглядом с Шехсет. Ее глаза были холодными, как острие ножа. Она оскалила зубы и направилась по аллее, где растворилась в толпе.

Шехсет усмехнулась. Жажда власти вскрывает в людях самых тёмных и голодных демонов; ради нее они готовы на всё, даже на убийства.

На мгновение ей самой показалось, что она не намного лучше: та же горячая жажда мести, то самое пульсирующее желание стереть имена богов – и ради него она тоже могла бы поднять руку на человека.

Седьмая наследница остановилась у шатра оружейника. На широких коврах лежали десятки клинков: короткие и длинные, с простыми рукоятями и инкрустированные золотом, заточенные так, что блеск от них резал глаза.

В прошлом она всегда покупала оружие для арены тут. И еще никогда сталь этого оружейника ее не подводила.

Торговец поднял взгляд, но тут же опустил голову, увидев мерцающие глаза под вуалью.

– Приветствую, госпожа наследница, – тихо сказал он, глядя на ее расшитые сандалии. – Чем могу помочь?

Шехсет не сразу ответила. Она зашла вглубь шатра, вглядываясь в блестящую сталь. Она не искала что-то конкретное, а доверилась внутреннему чутью: клинок сам выбирал себе хозяина.

Она шла между рядов, проводя пальцем по рукоятям и заостренным лезвиям. Приглушенный свет струился по тканевому навесу, а воздух пах металлом и чем-то терпким. Шехсет остановилась у одного из ковров, а ее палец замер на кинжале: коротком, но идеально сбалансированном. Такое оружие легко можно будет спрятать под платье. Рукоять была обтянута черной кожей и ни одного украшения или гравировки. Только клинок – чистый, прямой, сверкающий.

Она взяла кинжал и ощутила тяжесть и холод стали. Пальцы вжались в рукоять и впервые с момента пробуждения, она ощутила странное чувство в груди. Нечто, что за долгое время можно было назвать своим.

– Этот, – Шехсет протянула кинжал оружейнику.

Торговец замер, будто хотел предложить что-то подороже и наряднее, но взгляд серо-зеленых глаз наследницы не оставлял ему выбора.