Луна Амрис – Багровое небо (страница 8)

Я отвернулась от окна, хмыкнула и зарылась головой в подушку.

– Небось, полночи ворочалась вот и не выспалась? – Степан стоял ко мне спиной и разливал чай по кружкам тем самым половником, которым меня толкал. Сегодня он был при полном параде: чистые волосы были собраны кожаным жгутом, седая борода аккуратно причесана. Одет в темные войлочные брюки, заправленные в высокие белые носки и вязаный свитер цвета слоновой кости.

Я ничего не ответила, а просто поднялась с постели. На прикроватном столике лежала стопка новых вещей. Коричневые кожаные штаны и меховая рубашка лежали сверху. Внизу блестел желтый плащ из плотной ткани, такой же, как у жрецов снаружи.

– Что это? – указывая на наряд, спросила я у Степана.

Тот обернулся и посмотрел сначала на меня, а потом на столик.

– А, это? Старший Жрец принес их. Тот, что с надменной улыбкой. Только прошу, не упрямься, одевай, что дают. В своем тряпье ты далеко не уедешь, продрогнешь на смерть.

По правде сказать, я не собиралась спорить. Моя одежда, действительно, выглядела не лучшим образом. Она не подходила для путешествий по зимнему лесу.

– Я переодеваюсь, не поворачивайся, – сказала я старику и начала снимать с себя ночную рубашку, которая была мне в пол.

В доме было настолько тепло, что, стянув с себя всю одежду, я не почувствовала разницы.

Бинты мы со Степаном сняли еще вчера вечером, но рана по-прежнему доставляла мне дискомфорт, хоть и заживала быстро. Я потянулась за меховой рубашкой и быстрым движением продела руки в рукава, а затем и голову. Мех приятно щекотал грудь, от чего вырвался непроизвольный смешок. Стоя спиной к кровати, я решила сесть и надеть штаны, однако краем глаза увидела, что забыла зашторить окно.

Я выглянула на улицу. Жрецы стояли на своих местах. Они определенно видели, как я переодеваюсь. Однако, те, что всегда молчат, опустили головы и не смотрели в мою сторону, а у старшего, видать совсем нет манер. Он стоял, опираясь на свою лошадь и смотрел на меня, хитро улыбаясь и скрестив на груди руки. Астэр даже глазом не повел, когда я показала ему кулак и с силой дернула шторку, заканчивая это представление.

Желтый плащ шел последний. Я перекинула ткань через плечо, натянула глубокий капюшон на голову и завязала завязки на шее. Как и у жрецов монастыря Арос, мой плащ был украшен вышивкой из черных нитей. Листья папоротника буквально росли у оснований манжетов рукавов. Они были разных размеров, хаотично извиваясь, будто живые. Вышивка так же была и у капюшона, по всей окружности плаща. Она передавала яркие солнечные лучи самого жаркого дня лета. Присмотревшись к плащу внимательнее, я заметила, что ткань блестит на солнце, будто золото, а на подоле вышито маленькое солнце. Плащ был прекрасен, идеальная работа мастера.

Я закончила переодеваться. Провела руками по желтой накидке, разглаживая складки и направилась к столу, где Степан подготовил все для завтрака. На столе стояли две кружки, те самые, из которых вчера пили облепиховый чай, рядом была вазочка из стекла с малиновым вареньем, тарелка с двумя яблоками лежала поодаль. И главным блюдом на столе была овсяная каша с маслом.

Степан жестом пригласил меня к столу, и я покорно села. Мы ели молча. Никто из нас не проронил ни слова, хотя, я часто ловила на себе косые взгляды старика. Будто он хотел мне что–то сказать, но не мог. Он так и не заговорил со мной, даже когда я встала и направилась ко входной двери.

На привычном месте моих старых и потрепанных сапог не было. Я начала осматривать коридор, ища свое рванье, однако все четно. Вместо них стояли новые кожаные сапожки черного цвета. Они были идеально чистыми, что при взгляде на них, я видела свое отражение. Все вещи, которые монахи принесли для меня, выглядели очень дорого. Будто я была принцессой, привыкшая жить на широкую ногу.

Я молча зашнуровала новую пару обуви и вышла вон.

Меня встретило морозное утро. За ночь, снега выпало еще больше, отчего я не видела ступеней – они скрывались под белой пеленой. Увидя троицу, что ждала меня, я тяжело выдохнула облачко пара и начала спускаться с крыльца. Хруст свежего снега сливался с пением птиц, сидящих на ближайших к дому деревьях. Среди них были и ели, чей аромат пропитывал это место хвоей и шишками. Утро выдалось хоть и морозным, но солнечным. Ни единого облачка я не заметила на голубом небе.

Когда оставались всего две ступени, я сконцентрировала свое внимание на движениях. Астэр подошел к крыльцу и ждал подле, а потом подал мне руку, как истинный кавалер. Я приняла его заботу, боясь поскользнуться. Его рука была мягкая, по сравнению с рукой Степана, но такая же горячая. Он слегка сжал мои пальцы и помог спуститься.

– Ну как размерчик? Все вещи подошли? – его тон был мягок, как его рука, и весел, как его улыбка, но я читала между строк. В этих словах слышалась издевка. Он определенно глазел на меня, пока я переодевалась.

– Будто ты не знаешь! – ответила я, проглатывая смущение.

– Нет, что ты! Я ничего не видел, – он поднял руки вверх, в качестве поражения. Но я не поверила его оправданиям.

– Все жрецы в вашем храме такие или только ты такой распущенный?

Он пару секунд молчал, идя к моей лошади. Остановившись, повернулся ко мне и с усмешкой ответил:

– Не переживай, миледи, тебя и пальцем никто не тронет и не посмотрит в твою сторону. А если посмотрит – будет иметь дело со мной, – последнюю фразу договаривал он серьезно, без прежнего веселья и задорства. Наверное, не шутил он тогда, говоря, что защищать меня теперь его смысл жизни. До сих пор не могу понять значения той фразы.

Я ничего не ответила, лишь пошла вперед, к своей лошади, которую Астэр держал за поводья. Кобыла была спокойная, лишний раз не дергалась и не брыкалась. Я осторожно погладила лошадь по гриве и подошла к седлу, чтобы залезть.

– Давай помогу, – сказал Астэр.

– Не нужно, я сама, – после этих слов, я поставила одну ногу на стремена, а вторую – перекинула через туловище лошади и села в седло, поправляя желтый плащ.

– Ого, – удивился жрец, – Ты умеешь ездить верхом? Неожиданно. Ты, оказывается, непростая штучка.

Я ничего не ответила. Спасибо Степану за вчерашние уроки по верховой езде. Без него мне бы всегда пришлось просить помощь у этих троих. Не хотела снова зависеть от мужиков.

Степан.

Он так и не вышел проводить меня. И не проронил ни слова за завтраком. Может зря я тоже играла в молчанку. Нужно вернуться в дом, поблагодарить и попрощаться. Как только я собралась слезть с лошади, Степан сам вышел во двор. Все присутствующие повернулись на звук открывающейся двери.

Степан выглядел суровым лесничим, к которому лишний раз лучше не подходить, особенно в этой меховой шапке и шубе из дикого зверя.

Старик потопал ко мне. В руках у него был небольшой мешочек. Дойдя до лошади, он взял ее под узды и отвел на пару шагов в сторону. Астэр недовольно посмотрел на него, но дал нам время попрощаться.

Степан показал мне мешочек.

– Я тут положил немного вяленого мяса, пару яблок, сухофрукты и хлеба. Перекуси в дороге, – он начал завязывать мешочек с продовольствием на седло.

– Спасибо, – я взяла его правую руку и сжала ее, – Спасибо за все.

Я смотрела ему в глаза, мне хотелось обнять деда и никуда не уезжать. Мне было так спокойно в этом лесу, в этом доме, в компании человека, который обо мне заботился. Впервые в жизни, после долгого рабства.

Степан тоже сжал мою ладонь. Свободной рукой он достал из–за пазухи кинжал в ножнах. Я удивленно вскинула бровь.

– Возьми это, – шепотом произнес он, – Я не особо доверяю этим монахам. Нельзя тебе уезжать безоружной. Спрячь его и носи с собой. А, не дай бог понадобится, вытащи из ножен и просто коли негодяя, который будет угрожать твоей жизни. Без надобности не доставай, поняла?

Я кивнула и взяла в руки кинжал. Он был небольшой, но достаточно тяжелый, по сравнению с обычным столовым ножом. Сделан из металла, даже рукоять, а на эфесе была изображена капля из голубого прозрачного камня. На ножнах выцарапана надпись на неведомом мне языке. Я провела большим пальцем по буквам и посмотрела на Степана.

– Не спрашивай, сам не знаю. От отца достался, – старик взялся за подол моего плаща, делая вид, что поправляет его. Но на самом деле, он закрывал обзор, давая мне время завязать кинжал под рубашкой. Готово. Не удобно, конечно, но тут уже дело привычки.

– Навести меня, когда устроишь свою жизнь. Буду рад снова увидеть тебя! – на его лице была грустная, но улыбка.

– Обязательно.

Он кивнул и отошел ближе к крыльцу.

– Все хорошо? – Астэр подкрался бесшумно. Он стоял вплотную к моей лошади.

Я кивнула, отвечая на его вопрос. Тогда парень полез в карманы своих штанов и достал оттуда коричневые перчатки с меховой подкладкой. Он взял мою правую руку в свою и аккуратно надел на меня перчатку. Тоже самое проделал и со второй, после чего, посмотрел мне в глаза.

Сейчас, находясь в трезвом состоянии, не опьяненная болью и кучей лекарств, у меня появилась возможность оглядеть жреца. На вид ему лет двадцать пять. Довольно хорош собой, хоть и худой, но жилистый. Обычно, за такими парнями, девчонки со всего города бегают. Имея голубые глаза, его взгляд всегда глубокий, будто смотришь в глубокое озеро, а длинные золотые волосы до лопаток, придавали ему особого шарма и загадочности. Сегодня они были собраны в легкий хвост золотой заколкой у основания шеи. Узкие розовые губы и широкие коричневые брови гармонично смотрелись на фоне бронзового цвета кожи. По его загару сразу понятно, какому богу он поклоняется.