Лукин Евгений – Разбойничья злая луна (страница 24)
– Мамолин.
– Хреново… – Майор схватил микрофон, щёлкнул тумблером. – «Управление» – «Старту»! Мамолин? Майор Костыкин с тобой говорит. Что доложил в бригаду?
– Доложил, что атаковали нас, товарищ майор. Но они требуют подробно!
– Подробно?.. – Дед Костыкин снова взялся за козырёк и сдвинул его ещё на миллиметр ниже. – Значит, пока я буду к вам добираться, передашь в бригаду от моего имени: «Атакованы неизвестными лицами. Национальность нападающих, а также принадлежность их к вооружённых силам какой-либо державы установить не можем. Противник применил неизвестное нам оружие массового поражения. Несём значительные потери. За командира дивизиона – майор Костыкин». Всё.
– Как – всё? – противу всех уставов вырвалось у Мамолина.
Царапин с Акимушкиным тревожно переглянулись.
– Товарищ майор! – Мамолин был совершенно сбит с толку. – Но ведь это же… Ведь они же…
– Я слушаю, – хмурясь, бросил комбат.
– Судя по всему, они… пришельцы из космоса, – запнувшись, выговорил Мамолин.
Дед Костыкин стремительно подался к пульту:
– А вот об этом – упаси тебя боже! А то пришлют тебе сейчас подкрепление… Грузовик с санитарами тебе пришлют! Не теряй времени, Мамолин! Без нас потом разберутся, что они за пришельцы.
3
Самосвал с поднятым кузовом канул в ночь.
– Ну теперь дело пойдёт! – возбуждённо приговаривал Акимушкин. – Теперь дело пойдёт!
Куда пойдёт и о каком деле речь, он не уточнял, но настроение у личного состава после наезда Деда Костыкина заметно улучшилось. Только бы комбат благополучно добрался до «Управления», а там уж он разберётся, как кому действовать.
Вдобавок «фаланги», словно напуганные таким поворотом событий, больше не показывались, прекратилась и стрельба на шестой пусковой. Такое впечатление, что вся эта ночная нечисть вновь отступила на обширный пустырь между огневыми позициями и солдатским городком.
Снаружи в дверцу капонира заглянул Петров.
– У меня патроны кончаются, – предупредил он.
Царапин достал из подсумка обойму и спустился из фургончика. Петров, оставив дверь открытой, вошёл в капонир и принялся дозаряжать карабин.
– Самосвалом их распугало, что ли? – заметил он, перегоняя патроны в магазин.
Царапин вспомнил раскалённый оплавленный кузов самосвала.
– Левшу я из кабины выгнал… – сказал он вдруг с тоской. – Потом выхожу, а он лежит…
У Петрова сразу заклинило патрон. Ефрейтор заторопился и, чертыхаясь, попробовал вогнать его дурной силой.
– Дай сюда «саксаул», – буркнул Царапин, имея в виду карабин. – А ты пока с моим выгляни…
Но тут снаружи донесся короткий шум, словно кто-то с маху бросился на песок. Потом что-то легонько стукнуло в металлические ворота.
Царапин и Петров метнулись в стороны от открытой дверцы. Только теперь они поняли, какой непростительной ошибкой было оставить хоть на одну минуту подходы к капониру без охраны. Патроны в пальцах Петрова моментально перестали капризничать, и последний – десятый – туго вошёл в магазин. Теперь оба карабина были готовы к стрельбе. Но что толку, если те, снаружи, ударят по воротам вспышкой, которой они изуродовали кузов самосвала!
– Стой, кто идёт? – уставным окриком попытался вернуть себе уверенность Царапин.
Никто не отозвался. Но никакого сомнения: там, снаружи, кто-то был, кто-то стоял перед металлическими воротами.
– Стой, стрелять буду! – повысил голос Царапин и выразительно посмотрел на Петрова.
Тот как можно громче и отчётливее передёрнул затвор.
– Я тебе постреляю! – неожиданно раздался звонкий и злой мальчишеский голос. – Я тебе сейчас туда гранату катну – ты у меня враз отстреляешься! Подними пушку, я входить буду!
В дверцу просунулись автомат и часть пятнистого маскировочного комбинезона. Потом высокий порог бесшумно переступил среднего роста круглолицый румяный парень с возбуждёнными глазами. Быстро оглядел капонир, таким же кошачьим движением перенёс через порог другую ногу. На поясе у него в самом деле располагалась пара гранат, а в правой руке, которой десантник придерживал автомат, поблёскивал клинок со следами отвратительной синей слизи.
– Офицеры есть?
Из кабины выглянул Акимушкин.
– Младший сержант Попов, – как-то небрежно растягивая слова, представился десантник. – Товарищ лейтенант, ракетчиков из зоны военных действий приказано эвакуировать.
– Позвольте, позвольте, сержант! – ошеломлённо запротестовал Акимушкин, не на шутку обиженный тоном и особенно словечком «эвакуировать». – Никакого приказа я не получал…
– «Старт» – «Управлению», – проворчал в кабине динамик голосом Деда Костыкина, и Акимушкин скрылся. – Акимушкин!.. – Слова комбата были хорошо слышны в гулком капонире. – Там к тебе сейчас прибудут парашютисты… Ах, уже прибыли?..
Десантник неодобрительно оглядывал Петрова с Царапиным.
– Артиллеристы! – выговорил он. – Что ж вы снаружи-то никого не выставили? К ним тут, понимаешь, диверсанты подползают…
Он заметил синюю слизь на лезвии и осёкся.
– Это что? – туповато спросил он.
– Это кровь, – тихо объяснил Царапин.
– Да пошёл ты!.. – испуганным шёпотом отозвался десантник.
Из фургончика по лесенке сбежал Акимушкин.
– Отступаем к «Управлению», – бодро оповестил он.
– Непонятно… – озадаченно пробормотал Царапин. – Совсем непонятно…
Последние события в цепочку никак не складывались. Сообщение Мамолина поступило в бригаду от силы десять минут назад. Можно ли сбросить десант за десять минут?.. Да какие там десять минут! Судя по всему, десант был сброшен в то самое время, когда Царапин выскочил на помощь Петрову, а над позициями выли самолётные двигатели. Сумасшедшая ночь!
Царапин ожидал, что, выйдя из капонира, он увидит на земле двух мёртвых монстров, но не увидел ни одного. Парашютисты успели их с какой-то целью припрятать. Вдвойне странно! Такое впечатление, что десантники были хорошо информированы, – во всяком случае, действовали они толково и быстро, словно по наигранному плану.
Первым делом ракетчики извлекли из дизельной Бердыклычева, который долго не понимал, почему он должен, не выключая движка, покинуть свой фургончик и с карабином в руках отходить к «Управлению».
Откуда-то возник ещё один пятнистый десантник, отрекомендовавшийся прапорщиком Файзулиным.
– Отступать будете через пустырь, – бросил он Акимушкину. – Правее не забирайте – там сейчас пойдут танки.
Услышав про танки, Акимушкин и вовсе оторопел. Похоже, на них выбросили целый десантный корпус.
– Толпой идти не советую, – торопливо продолжал прапорщик. – Но и рассыпаться особенно не стоит. В общем, держитесь пореже, но так, чтобы поплотнее. Ясна задача?
К нему подбежал парашютист с округлившимися глазами и принялся что-то тихо и сбивчиво докладывать.
– Что-о?! – шёпотом взревел прапорщик Файзулин, тоже округляя глаза.
Ага… Значит, десантники всё-таки не подозревали, с кем им предстоит иметь дело.
По ту сторону холма раздался взрыв. К кабине он явно никакого отношения не имел – рвануло где-то за курилкой. Из-под ног поползли короткие тени – это над позициями дивизиона закачались осветительные ракеты.
Царапин видел, как совсем рядом выдохнул дрожащее бьющееся пламя автомат прапорщика. Грохота он почти не услышал – очередь прозвучала тихо и глухо, как сквозь подушку. Уши заложило, но не тишиной и не звоном – это был неприятный и совершенно неестественный звук. Шорох, если шорох может быть оглушительным. Словно бархоткой повели по барабанным перепонкам.
Пятнистые комбинезоны метнулись в пятнистый сумрак и исчезли. Акимушкин, беззвучно разевая рот, махал пистолетом в сторону «Управления» – видимо, приказывал отходить.
Они побежали к песчаному пустырю, где их чуть было не вмял в грунт разворачивающийся на скорости лёгкий танк, которому, по словам прапорщика Файзулина, надлежало в этот момент находиться несколько правее.
Потом онемевшая ночь словно очнулась и яростно загрохотала порохом и металлом.
– Дизэл!.. – прорыдал в ухо голос Бердыклычева, а дальше воздух, став упругим, почти твёрдым, ударил в спину, бросил лицом в песок.
Когда Царапину удалось подняться, вокруг уже шёл бой. Чёрный сон, таившийся в ночных зарослях, накопил силы и пошёл в наступление.
Дерзко, не прячась, перебегали «фаланги», на которых теперь никто не обращал внимания, потому что со стороны городка надвигалось кое-что посерьёзнее.
В метре над песком, все в лунных бликах, распространяя вокруг себя всё тот же оглушительный шорох, плыли невиданные жуткие машины – гладкие, панцирные, до омерзения живые, шевелящие массой гибких, как водоросли, антенн, с которых слетали зыбкие бледно-фиолетовые луны, и от прикосновения этих лун горел янтак и плавился песок.