Лука Луминица – Первый снег убил цветы (страница 24)

– Глупо получилось. Думал, мой план сработает.

– Ник?

– М?

– У меня появился парень.

Неизбежность, вот что это было. Я закрыл глаза, терпя боль в грудной клетке.

– Больно правда? – она знала меня и легко читала. Зачем она это делает?

Ответ один: мстит.

– Сильно.

– Хеллен сказала тогда, что ты хочешь, чтобы мы общались? Это правда?

– Очень. Всегда хотел. Как раньше. Желать тебе Доброго утра и засыпать под твое сопение. Не представляешь, как я этого хочу. – едва держал себя в руках, но голос все равно дрогнул.

– Мы можем общаться, Ник. Как раньше.

Какой сегодня день? У меня точно не день рождения? С чего такой подарок?

– А твой парень, не будет против? – молил о том, чтобы его никогда и не было. Он выдуманный, на зло, мне.

– Этот вопрос могут решить лишь двое.

– Ты и я? – понимал о ком речь, но для уверенности уточнил.

– Мне пора, Ник. Дэниз ждет внизу. Можешь позвонить часов в двенадцать. Я уже буду дома. – услышал шум, чего-то на заднем фоне. Она собиралась на свидание.

– Мне на работу через полчаса, но обязательно тебе позвоню.

– Хорошо.

– Лиора? – выкрикнул, мне жизненно необходимо было знать, ответ на последний вопрос.

– Да?

– Ты же будешь ждать?

– Конечно, Ник. Я буду ждать тебя. Точнее, звонка. – весело сказала, как будто не было той разлуки и я не говорил того «Прощай».

Мне не хотелось ее отпускать, поэтому она первая прервала звонок, а я, еще немного послушал короткие гудки.

– Чееерррттт. – сказал на медленном выдохе.

Я снова живой. Улыбка не сходила с моего лица. Откинув телефон, сложил ладони, поднося их к лицу.

– Спасибо. Спасибо. Спасибо.

Поднявшись с кровати, подошел к комоду, роясь в собственном белье. После нескольких попыток, я все же нашел то, что искал. Нежное кружево принадлежащее не мне. Ей, моей Лиоре.

Мне захотелось сделать то, что я никогда прежде не делал. Поднося трусики к лицу, я зарылся в них носом, пытаясь уловить тот самый запах, присущий только ей. Совсем легкий, маленькие крупицы, но все было тщетно.

Я же не извращенец? Нет. Никогда им не стану, но как могу совладать с собой, когда дело касается ее? Да, я гребаный конченый извращенец, ради нее.

Скомкав трусики в кулак, я закрыл дверь, повернув маленькую ручку замка до щелчка, и еще раз ее подергал. Маме нельзя было видеть то, чем занимается в одиночестве ее сын. Когда фантазия пробралась в мою голову, я тут же почувствовал шевеление в боксерах. Маленькое упоминание или мысль о Лиоре, а я уже становился твердым. Сняв влажные от дождя трусы, забрался в кровать, полностью обнаженный. Взяв член в руку, я обмотал ее трусики вокруг своего ствола.

Едва не кончил при виде этой картины. Медленно провел от основания до головки, растирая вытекающую смазку.

– Что же ты со мной делаешь? Любимая моя.

«Она, как и прежде проснулась раньше, чтобы приготовить мне завтрак, а я не застав ее рядом, помчался на кухню, в поисках любимого запаха. Подошел сзади, крепко обнимая за талию, спустился к ее попке, слегка сжав округлые ягодицы.

– Доброе утро. – с улыбкой и тонкой ноткой возбуждения сказала она, прикусив губу.

Поцеловал ее в шею, немного лизнув.

– Такая вкусная и вся моя. – накрыл ее ладонью между ног, срывая с губ стон, разносящийся по кухне.

– Ник.

– Моя девочка, готовит для меня завтрак, без трусиков. – погладил ее клитор, растирая по складочкам влагу. Она всегда намокала, стоило моим рукам прикоснуться к ней. Не важно, к какой части тела. Ее мурашило от предвкушения моего вторжения.

– Чувствую, как хочешь меня. – вторгся в ее киску, протолкнув сразу два пальца внутрь, на всю длину.

– ААААА. – застонала она, откинув голову мне на грудь. Ее прикрытые ресницы затрепетали от блаженства, которым я ее одарил.

Я резко вышел из нее, облизав пальцы. Лиора, заскулила от опустошения.

– Ник. Я хочу.

– Потерпи, детка. – прикусил кожу шеи, немного всосав в рот. – Ты обязательно кончишь. Только выбирай на мой язык или член?

– Мне все равно. Я хочу тебя.

Рассмеялся. Моя ненасытная. Повернул ее к себе, впившись в рот губами. Наши языки заплясали в одном ритме, мы ели друг друга вместо завтрака. Приподняв вверх ее футболку, пальцами зажал твердые соски.

– Вся горишь. – усадил ее на стойку, раздвигая ножки, как можно шире.

– Ник, завтрак сгорит. – простонала, моя огненная девочка.

Я выключил плиту, продолжая ласкать языком это нежное раскрасневшееся тело.

– Лиора. – выдохнул и проложил дорожку поцелуев по ложбинке ее груди, по животу, спускаясь к центру ее вселенной.

Не медля, накрыл ее киску языком, выписывая круги на клиторе.

– Ник. – прокричала она мое имя, вцепившись в волосы.

Отстранился, взяв член в руку, вошел в ее тугую киску, медленно, хороня в ней себя.

– Я люблю тебя. – прошептал, приблизив свое лицо к ее лицу.

Она улыбнулась, когда начал медленно входить и выходить, принося обоим неописуемое блаженство.

– Люблю тебя, мой Ник.»

Я так же, как в своей фантазии, трахал, но только не Лиору, а свою руку, подцепляя кружева ее трусиков. Представлял, что она насаживается на меня. Разрядки долго ждать не пришлось, еще немного и я взорвусь. Намотал трусики на весь член, закрывая кружевом головку.

– Лиора, моя. – стая мурашек покрыла все тело и ринулась в самый центр, где их ждали. Глубоко в сердце и прямиком, чудовищной волной к яйцам.

Преграда в виде трусиков не дала выстрельнуть сперме, и залить ей все вокруг. Я покрыл семенем все кружево, растекшееся по ткани. Смотрел, как завороженный на то, что произошло. Самая ахренительная вещь, которую я исполнил после того, как мы расстались.

Реальность, молотом, пробила голову.

– Нихрена. Я верну ее.

– Ник, ты опоздаешь. – мои мысли прервала мама постучавшаяся в дверь. А я лупился в потолок, наслаждаясь самым ярким оргазмом, с того дня как покинул дом Лиоры.

– Успею. – крикнул ей, снимая ткань с члена, насквозь пропитанную моим семенем.

Бросил трусики под подушку, надеясь, что мама не будет рыться в моей комнате. Принял душ, одеваясь на работу. На телефон пришлось сообщение, и я чуть не сломал ногу, когда потянулся за телефоном, зацепившись за тумбочку. Уже обрадовался весточке от любимой. Но…

Хеллен: ты придешь сегодня?

Блядь, куда должен был придти? Неужели в ее голове не сохраняется никакая информация?