Лука Луминица – Чувствовать тебя (страница 8)

– Ты его, как-то включаешь. Не убирай руку.

Я прикоснулся губами к ее лбу в легком поцелуе, затем к щеке, поцеловал кончик носа, зарываясь рукой в ее волосы сильнее, оттягивая голову назад для большего доступа. Стеша задрожала.

Сердце не переставало отдавать удары, перекачивая кровь все сильнее и быстрее, сейчас мои вены и член просто лопнул. В ушах, от перепада давления, резко зазвенело.

– Зефирка, если будем летать дальше, то сгорим.

Я немного отстранился, накрывая ее щеки своими ладонями.

Стеша опустила взгляд, но не убрала руку с груди.

– Может, я хочу сгореть? – Это был не вопрос, а мольба, качующая по пустыне в поисках чего-то.

Я закусил губу, смотря в потолок. Боже, если ты существуешь, помоги мне. В эту ночь, в этот час. Просто помоги.

– Тогда сгорим вместе!– Я накрыл ее рот своим, ощущая пухлость губ, сладкий вкус, не спеша, запоминая, остановился, ожидая.

Стеша захватила в плен мою верхнюю губу своими, пробуя, посасывая. Не остался в стороне продолжая целовать медленно и нежно. Отстранился, смотря ей в глаза, голова закружилась, и все поплыло, вновь накрыл ее губы в поцелуе, чтобы окончательно не упасть. Я не был пьян, но она вырубала меня по круче не разбавленного спирта. Стеша схватилась за мои плечи, врезаясь в кожу ногтями. С ней не упаду, взлечу, дотронувшись до неба. Углубился, когда она начала отвечать взаимностью. Эти мягкие ласковые и нежные губы сплетали все нервные окончания в моем теле, завязывая в тугой узел. Я придвинул ее еще сильнее к себе. Хотелось задушить этот цветок в объятиях. Моя грудь соприкасалась с ее, Стеша застонала. Трусики на ней и идиотская футболка подаренная сестрой, явно были преградой, если продолжу дальше ее целовать, то точно трахну на этом столе. НЕТ!

Мы дышали в унисон.

– Я мог бы трахнуть тебя еще в машине.– Тяжело сглотнул.– Поверь, я мог бы, но ты сделала, что-то…. со мной. Потому что я хочу, но сделать этого не могу, меня от всего этого дико кроет. Прости. Мне надо покурить.

Взяв пачку сигарет и зажигалку, оставил ее сидеть на столе, а сам ушел в комнату.

Я негодяй, подлец, мудак. Все так, как она и сказала. Но это, к лучшему.

Открыв балконную дверь сел на край подоконника. Я мог часами так сидеть и думать, копаться в себе, искать грани и смыслы, доводы, придумывать и надумывать, но все это было зря.

Надо было остыть, но как, когда девушка, которая мне действительно понравилась, впервые за много лет, сидела на кухонном столе в моей футболке.

Губы горели, то ли от сигаретного дыма, то ли от интенсивности поцелуя. Зефир с клубникой, я ни с чем не перепутаю этот вкус. Вкус ее губ. Никогда.

Послышались шаги в коридоре, еле слышные. Мотылек снова летел на пламя свечи, только крылышки уже были немного опаленные. Стеша зашла в темную комнату и села рядом со мной на подоконник.

– Тебя не раздражает то, что я курю? – Спросил, поворачиваясь к ней.

– Нет. – Замотала она головой, дрожа всем телом.

– Тебе холодно?

Снова замотала, почесав ладонь.

– Тогда почему дрожишь?– Она не ответила, смотря перед собой, вытирая вспотевшие ладони об край футболки.

Докурив, встал между ее ног.

– Здесь жарко, но ты дрожишь. Тебя трясет. – Провел пальцем, вдоль ее бедра ощущая нежную кожу, докаснулся до ее руки переплетая наши пальцы. – Как осенний лист на ветру.

Зефирка молчала. Покрываясь мурашками.

Обхватив ее руками за талию. Снова прижался к губам в быстром поцелуе.

–Согрелась?

Кивнула.

– Немного.– Прошептала, дотрагиваясь до моего напрягшегося бицепса. – Но не совсем.

От меня не ускользнул ее отрешенный взгляд, она была здесь, но мыслями не со мной. Так не пойдет, она нужна мне вся.

– Зефирка? – Решил извлечь ее из капкана мыслей.

Я мог ожидать всего, но не этого. Она взялась за край футболки и потянула черную ткань вверх, обнажая свое прекрасное стройное тело. Не смотря на ее неприкрытую грудь, прижал к себе сильнее. Ее упругие соски чуть не пронзили меня.

Пальчики Стеши нырнули под резинку моих боксеров, и она начала стягивать их с меня вместе со штанами, высвобождая мой уже давно стоявший член. Я потерся об ее прикрытый трусиками центр.

– Обними меня ногами.

Повиновалась. Схватив ее за попку, отнес в кровать, и лег сверху, целуя клубничные губы.

Она раздвинула ноги, как можно шире. Барьером, чтобы не оказаться в эту секунду в ней, был маленький тоненький клочок ткани. Я углубил поцелуй, проталкивая язык и ища ее. Зефирка лизнула меня, проводя своим языком, между губ.

– Стеш.– Прервал поцелуй.– Подожди.

Опустился ниже, и прильнул к шее, посасывая нежную кожу. Зефирка начала извиваться и громко стонать.

– Я не могу так с тобой поступить. – Замотал головой, отлипая от бархатной кожи. – Ты меня не знаешь.

– Не знаю и ты меня тоже. – Она смотрела мне в глаза, улыбаясь, но дрожь по телу выдавала ее нервозность.

– Если я сейчас окажусь в тебе, то все. – Сделал паузу.

– Что все? – Зефирке стало любопытно, она прищурила горевшие похотью глазки. Уже протрезвела, но снова опьянела.

Как ей сказать, что она явно не попадает и никогда не попадет в коллекцию всех тех, кого я трахнул, тех, которые перечеркнулись в тот момент, когда я ее увидел. Я забыл свою жизнь до. Она, залезла туда, где ее ждали, долгие годы, где ей было место, куда я никого не впускал и думал, что не впущу уже никогда.

– Назад дороги не будет.– Я уткнулся ей в грудь.

Мы молчали тяжело дыша. Не знаю, как она, но я запоминал этот момент. Через пару минут услышал шепот.

– Я не хочу назад. – Ее слова были искренними, а в глазах стояла мольба на коленях. Она молит меня, как Бога. Я не был им, но она просила о помиловании.

– Ты действительно этого хочешь?

– С тобой.– Кивнула, сглатывая ком в горле.

«С тобой» – идеальный текст, для музыки моей души. Что-то внутри меня перевернулось, сделало сальто, разжимая грудную клетку. Сердце, медленно протискиваясь, застряло между ребер.

– Не закрывай глаза!– Я поддел пальцами ее трусики, они заскользили вниз по гладким длинным ножкам. Накрыв ладонью между ног, слегка погладил клитор. Стеша застонала, прикрыв глаза. Направил член, в ее дырочку, медленно толкаясь. Мокрая, причем уже давно.

Что там говорят про души? Улетают? Соединяются? Моя, ушла жить к ней, помахав ручкой на прощание. Я не умер, я возродился. Ничего не будет, как прежде.

Глаза Стеши вновь, смотрели на меня, но она была далеко отсюда. Где ты?

– Вернись ко мне. – Я толкнулся, войдя на всю длину. – Пожалуйста, вернись ко мне.

Зефирка кивнула, улыбаясь самой нежной улыбкой. Она – самая светлая, самая чистая наградой за все мои грехи. Меня полюбила жизнь, и сейчас я полюбил эту жизнь гораздо больше.

Мне захотелось плыть, бежать, скакать. Сорвать Луну, нет. Космос, посадить его в коробку и подарить ей. Я стану космонавтом, пройду все подготовки, сдам все тесты и отчеты, и выполню все обещания, только бы она улыбалась всегда, как улыбается сейчас.

Стал толкаться еще и еще. Она, вцепившись мне в спину, вонзила свои ногти так глубоко, дико больно, но я молчал, получая то, что никогда не получал. Прильнув к ее соску, нежно поцеловал, Стеша застонала. Облизал по кругу другой, нежно покусывая. Идеально манящие маленькие пуговички были твердыми, как кинжалы.

Она чувствовалась идеально, ее глаза открывались и закрывались в похоти и блаженстве. Я ласкал все ее тело и губы, толкаясь и толкаясь интенсивнее. Не мог насытиться тем, что ощущал впервые.

Я чувствовал, я наконец-то, что-то, мать его, чувствовал.

Стеша стонала от удовольствия, терзая мою спину по кругу, диагонально, перпендикулярно, доказывая тиарему Пифагора, вычерчивая линии циркулем своих ногтей.

– Не замолкай ни на минуту. Кричи!

– А если замолчу?– Спросила еле дыша.

– То я войду в тебя еще сильнее.– Я сделал сильный и глубокий толчок в нее, показывая, что не шучу, от чего она подпрыгнула, а глаза закатились.

– Ппппп…ожалуйста. Еще.

Я сделал два коротких толчка, издеваясь, а потом начал вколачиваться сильнее.