Лука Каримова – Матушка для полуночника (страница 7)

— Мне жаль расставаться с тобой Арина. Почти год ты была для Матвея как мать и нянька, но пора тебе узнать, кем на самом деле является твой подопечный.

Пока он рассказывал, сделал аккуратный, с профессиональной точностью разрез на запястье медицинским скальпелем. В тусклом свете ламп, на белоснежной коже проступила алая полоса — ровно сантиметр. Криштов поднес руку к детскому ротику, и я увидела блеск клыков, побагровевший взгляд раскрывшихся глаз, Матвей приник к запястью деда, и я услышала громкие глотки. Он пил, пил, пока Криштов не осел на пол. Вена на его виске запульсировала, мужчина сам был белее мела, а Матвей наоборот — зарумянился, округлился и перестал плакать. Криштов тяжело вздохнул, убирая руку и слабо держась за кроватку. Он хотел было вытереть ротик Матвею, но я опередила его.

Промокнув уголки детских губ, Матвей мне улыбнулся и потянулся ручками, он начал что-то лепетать на своем детском языке, и дрожащими руками я подняла его и привлекла к груди. До сих пор гулко бьющееся сердце — успокаивалось. Ребенок на моих руках был здоров и оставался таким же как все. У него не выросли рога или хвост, клыки как у монстра из фильма ужасов. Он теребил ленточку на моей косе и непринужденно балаболил.

— Значит остаешься? — тяжело дыша спросил Криштов.

— Я никуда и не собиралась уходить, — строго ответила я. — Как вы? Может скорую вызвать?

Мужчина засмеялся:

— Эта слабость пройдет. Стоит мне хорошо поесть и поспать. Матвею необходима сильная кровь. Если бы он был со своим отцом, тот давал бы ее ему и этого бы всегда хватало. Я же — не вампир, а сильный маг и мне нужно чаще кормить его.

— Неужели он совсем не может подпитываться от обычной еды или, например… от меня? — в надежде спросила я. Еще несколько секунд назад я испугалась маленького вампира, а сейчас хотела всячески помочь ему. Ребенок ведь не виноват, что родился таким.

— Нет, твоя кровь ему не подойдет, разве что в будущем, когда он полностью сформируется, а это произойдет к шести годам, возможно раньше или позже. Все индивидуально. Насколько мне известно, вампиры кормят своих детей почти до совершеннолетия — это где-то четырнадцать лет. Чтобы у ребенка развились все вампирские способности, а их очень много.

С тех пор, я не единожды становилась свидетельницей этого кровавого действия. Со временем оно настолько вошло в привычку, что не вызывало во мне никаких негативных эмоций или мыслей. Криштов был носителем необходимой крови, а Матвей нуждался в ней. Я старалась всегда быть рядом, чтобы скорее привыкнуть к этому и всячески пыталась выяснить у Криштова подробности о вампирах. Та информация, которая была в интернете оказалась абсолютной чушью, бывало, что вечерами, мы с Криштовом искренне смеялись над людской фантазией и выдумками об осиновых колах, серебряных крестах и прочих атрибутах.

Я водила Матвея в детский сад, усердно работала в антикварной лавке и не знала печали. Особенно, когда Криштов выкупил соседнее помещение и теперь рядом с лавкой была небольшая картинная галерея, в которой я была хозяйкой. Несколько раз в год, мы с Матьяшом летали по миру. До этого, я никогда не путешествовала, а в одной из таких поездок, по воле судьбы — я встретила бывшего мужа.

Тогда мы отдыхали на море в Греции, и кто бы знал, что именно там, среди этой красоты, я столкнусь с тем, кто причинил мне столько боли.

Он отдыхал с беременной женщиной, а рядом с ними в песке копался двухлетний ребенок.

Матвею было почти шесть, он радостно купался в море вместе с Криштовом. Солнечный свет не причинял ему никакого вреда. Я сидела на лежаке в широкополой шляпе и сарафане, читала детектив, пока ко мне не обратились так, как знал лишь один человек:

— Аришка-малышка, ты ли это? — Николай, такой же худощавый, как и был, с бородой и торчащими волосами. Внутри меня дернулась давно забытая струна. Не от прежних чувств, а неожиданности.

Я сняла очки и посмотрела в его голубые глаза:

— Здравствуй, Коля.

Он почему-то улыбался, а вот мне было не до радостного приветствия или ностальгии по прошлому. Хорошо что я сидела не в купальнике, иначе шрам на моем животе — был бы виден.

— Ты как здесь оказалась?

— Как и все туристы, прилетела на отдых.

— Да я не о том, — он задорно рассмеялся. Его жена лежала к нам спиной, читала дамский журнал и вообще никого и ничего не замечала.

— Странно, что ты и я живем в одном отеле и загораем на одном пляже…

«На что это он намекает? Может, на то, что я якобы его преследую и таких случайностей не бывает?», — я сжала книгу и беззаботно улыбнулась.

— Да, действительно странно. Лишний раз убеждаюсь в том, как тесен мир.

— Не то слово. Как ты жила все эти годы? Вышла замуж…, — он усмехнулся, глядя на меня с прищуром.

— У меня все хорошо, — я не собиралась посвящать его в свою личную жизнь.

— Раньше ты была более сговорчивая и не такая бука, — он играл со мной, я видела это по его улыбке, слышала издевку в его голосе.

— Раньше и ты не был такой двуличной сволочью, — не выдержала я, улыбаясь в ответ.

— Мама! — позвал меня Матвей, подбегая ко мне и показывая ракушки на ладошке. За ним подошел Криштов и бросил на Николая колючий взгляд, от которого мой бывший муженек невольно поежился.

— Значит, все-таки, взяла ребенка из детдома? Ты всегда была добродушной, — но шпилька Коли не прошла мимо.

— Любезный, вы бы не приставали к девушке и не волновали свою беременную супругу, — Криштов говорил вежливо, но от его тона, не осталось сомнения в том, что еще слово и Николай пропахает песочек носом.

— Да ладно мужик, спокойно! Всего лишь увидел старую знакомую, — Коля дал заднюю, выставив руки перед собой, пятясь назад.

Он подошел к своей жене, и они быстро ушли. Пляж остался в нашем распоряжении.

Я с облегчением выдохнула и принялась вытирать Матвея полотенцем, пока он рассказывал мне о том, где они с дедом нашли ракушки и какие там красивые рыбки, он смог разглядеть каждую.

— Спасибо вам, боюсь что сама бы я от него не избавилась, — шепнула Криштову, попивающему сок.

— Пустяки. Я сразу узнал в этом субъекте твоего бывшего супруга. Помнишь, ты показывала ваши свадебные фотографии? Такого ущербного ни с кем не спутаешь, — Криштов усмехнулся, поправляя солнцезащитные очки и сушась под солнцем.

В его коротких волосах и густой бороде было много седых волосков, в уголках глаз залегли морщинки, но глаза оставались по-прежнему яркими и молодыми. Криштов активно занимался спортом, стараясь продлить свою жизнь, но я знала, что поя внука собственной кровью — он теряет бесценное время. И жить ему осталось недолго. Он предупреждал меня об этом, но откуда же я могла знать, что вскоре потеряю его.

— Мамочка, а кто был тот дядя? Мне он не понравился, он злой и пахнет от него неприятно, — ошарашил нас Матвей.

Мы с Криштовом переглянулись и мужчина тихонько спросил:

— Внук, а кто по-твоему приятно пахнет? И как именно? Можешь описать эти запахи?

Матвей снял с худеньких плеч в полотенце и призадумался:

— Хм, ну вот мама всегда пахнет приятно, чем-то цитрусовым, а ты дедушка, пахнешь как старинная книга, помнишь, ты давал мне такие читать, там еще про ауры было написано. А вот этот дяденька, пах как тухлый помидор, мы с мамой видели такие в магазине, когда покупали продукты.

— Вот оно как… и что, каждый вокруг тебя, пахнет по-своему? — продолжил Криштов. Ему, как магу и исследователю вампиров была интересна каждая деталь.

— Верно, но я стараюсь не принюхиваться ни к кому.

— Понимаю, так можно и расчихаться, — Криштов заулыбался, а я наконец-то расслабилась, понимая, что этот разговор, да еще и на пляже, где каждый может нас услышать — заставил меня оцепенеть.

— Но ты помнишь, об этом никому, — шепнула я сыну.

— Мам, ну за кого ты меня принимаешь? — возмутился Матвей и насупился. — Я же только тебе и деду, и потом, у того мужчины в ауре черные сгустки, он болеет чем-то, возможно связано с легкими. Как у тебя вот здесь, — он указал на мой живот. — Только у тебя болезни нет и просто трещины, а ему надо к доктору.

Я сидела и в который раз за эти годы, удивлялась вампирским способностям: чувствует запахи, может учуять определенного человека на расстоянии, даже сквозь стены, видит ауры и по ним определяет болен человек или здоров.

— Мам, можно мне мороженое?

— Конечно, — сын улыбнулся мне и надев на голову кепку, помчался к летнему бару, где ему вручили мисочку с двумя шариками его любимого мятного мороженого. Матвей мог есть и человеческую пищу, не все, кое-что он на дух не переносил, как, например, рыбные блюда или капусту. Все это насыщало его, но не давало ровным счетом никакой пользы. Такое могла дать только кровь.

Впервые он начал видеть ауры, чувствовать запахи, когда ему исполнилось два с половиной года, но он не обращал на это внимания, а как только начал внятно излагать свои мысли — каждый день удивлял нас с Криштовом. Дед вел записи в дневнике по развитию внука и его способностей. Мы даже экспериментировали с донорской кровью, которую Криштов по своим связям достал из больницы. Но кровь не понравилась Матвею, от нее у него разболелся животик, и мы отказались от этого продукта. Сыну подошла только живая. Кусать кого-то — ему было строго настрого запрещено, особенно когда я со страхом привела его в детский сад и потом весь день ходила сама не своя. Но у воспитательницы и других деток не возникло с ним никаких проблем, и мы вздохнули спокойно.