Лука Каримова – Матушка для полуночника (страница 3)

Так я стал неприметным, но вежливым соседом и владельцем большой квартиры напротив прудов. Рядом находился мой антикварный магазинчик. Помещение, которое я сразу же после квартиры выкупил за кругленькую сумму, распрощавшись с очередными фамильными драгоценностями. Я знал, что мне необходимо место работы, чтобы ни у кого из окружающих не возникло даже малейшего подозрения относительно моей личности или, тем более, внука.

Долго ли я обдумывал свой переезд в этот мир? Нет, после некоторых событий, я собрал все самое необходимое, подхватил ребенка и шагнул в портал в надежде на лучшую жизнь и искупление собственных ошибок. Жизнь, которую захотел начать с чистого листа. Бегство.

— Можно воды… — хрипло попросила девушка, когда я довел ее до кухни и усадил за стол.

— Конечно, — плеснув из чайника кипяченой воды в кружку поставил перед ней.

Большими глотками она осушила ее и вытащила из заднего кармана джинсов бумажный платок.

Я сел напротив, расслабленно откинувшись на спинку стула и сосредоточенно наблюдая за ее движениями. Я чувствовал, что напряжение постепенно отпускает ее, она перестала шмыгать носом, внимательно изучая обстановку, а затем и меня.

— Вы один здесь живете? Я вроде бы вас раньше не видела… — начала она.

— Вы могли просто не заметить. Живу почти полгода, только я и мой внук, дочь погибла, — я умышленно сказал ей об этом и тяжело вздохнул, склонив голову, всем своим видом показывая, как мне от этого тяжело. Так оно и было, но сейчас я хотел узнать, что же произошло с ней, а для этого было необходимо завоевать хотя бы толику доверия.

Девушка покачала головой, и ее губы скривились, глаза вновь наполнились слезами:

— Простите, я не хотела лезть не в свое дело. Просто… сегодня выдался не самый простой день и, кажется, дальше будет еще тяжелее, — проговорила она, вытирая щеки платком.

— Может быть… вам стоит поделиться наболевшим. Понимаю, что незнакомый мужчина, который годится вам в отцы, не самый лучший собеседник, но говорят — такие разговоры помогают облегчить душу, — я порадовался что с утра не успел побриться и сейчас у меня был небрежный, домашний вид. Одежда этого мира пришлась мне по вкусу, она была простой и очень удобной. Джинсы, фланелевая рубашка в клетку и очки в узкой оправе. Все это также расположило девушку ко мне. Разведенный или холостяк, заботящийся о внуке, что может быть милее. Первым делом, помимо приобретения паспорта и документов на квартиру, я полностью изменил свой внешний облик: сбрил бороду и остриг волосы, переоделся в нормальную одежду и закупил все необходимое для малыша. Этот мир радовал своим многообразием товаров и всего того, что позволит с легкостью заботиться о ребенке. Особенно мне, как одинокому мужчине без всякого опыта обращения с детьми. Моей дочерью занималась жена и толпа нянек, а здесь — пришлось самому браться за дело.

— Да. Возможно, вы правы, и мне станет легче, если я расскажу вам, — она комкала платок в руках и собиралась с мыслями. Я не торопил ее и снова наполнил чашку водой. Девушка благодарно улыбнулась и отпила немного. Затем в последующие полтора часа, она поведала мне почти всю свою биографию. О том, что ее зовут Арина Чайка. Ей двадцать три и сегодня она развелась с мужем, с которым прожила пять лет. Они поженились, когда девушка закончила школу. У самой Арины отца нет, а мать умерла три года назад от онкологии. О причине развода, Арина ответила мне, что долгое время, они с мужем пытались завести ребенка, но у нее постоянно случались выкидыши, что привело к бесплодию. Вначале она думала, что муж будет любить ее как прежде, но и в нем что-то переменилось, он очень сильно хотел ребенка, но брать чужого малыша из детского дома категорически отказался. Затем начались затяжные вечера на работе, пьянство, обвинения и даже дошло до пощечин. Муж во всем обвинял Арину, такого давления она не выдержала, и сама предложила развестись. Муж не возражал, тем более, что, как он сказал — встретил одну девушку, а жизнь идет и он не хочет растить ребенка будучи старым дедом.

В течении всего дня, в суде, Арина держалась молодцом. Четко отвечала на вопросы судьи, монотонно подписывала документы и даже умудрялась всем улыбаться, мол с ней все в порядке и жизнь продолжается: «Насильно мил не будешь», — так она себя ободряла, пока не вошла в подъезд, где сила духа покинула ее и она окунулась в ледяное оцепенение. Ее душа так болела, что она физически это ощущала. Одиночество захлестнуло ее и даже осознание того, что она не осталась без крыши над головой, потому что по всем документам — квартира в которой они с мужем, уже бывшим, жили принадлежит только ей одной не обрадовало.

Я смотрел на нее и понимал, что для утешения у меня нет слов. Она потеряла возможность стать матерью и вместе с этим осталась одна.

— Если хочешь знать мое мнение, Арина, — я прочистил горло — прости, я забыл представиться, меня зовут Кристиан Ракоцкий. Не удивляйся, я перебрался в Россию из Венгрии, поэтому мое имя будет тебе непривычно. Ну так вот, по поводу твоей ситуации, — я развел руками. — Могу с точностью сказать, что тебе ни в коем случае не стоит отчаиваться. Всегда найдутся те, кому еще хуже тебя, но это эгоистично радоваться горю других и думать, что у тебя все не так плохо. Сейчас тебе тяжело как никогда, но и это пройдет. Время лечит, не сразу, а очень медленно, но затем — всегда настает день, когда плохое забывается и наступают светлые времена. — Я сказал ей именно то, что говорят в подобных ситуациях, но сам не верил в эту чушь. Боль, страдания, которые я носил в своем сердце не оставляли меня ни на миг.

Девушка шмыгнула носом и сдавленно спросила:

— У вас так было после смерти дочери?

— Почти, но у меня есть внук, и я не позволяю себе забыть о нем и его будущем. Он маленький и вначале, мне было с ним очень тяжело. Я не привык иметь дела с детьми, а тут жизнь столкнула с этим и пришлось вникать, набираться опыта.

— У меня столько всего осталось из детских вещей, даже кроватка есть. Муж когда-то купил, думал, что у нас все наладится, а я… — она снова заплакала. — Если вам что-нибудь нужно, обращайтесь.

— Поплачь — станет легче, — я несмело коснулся ее плеча, осторожно похлопав по нему и Арина вздрогнула. Я хотел было убрать руку, но девушка сама удержала ее своей.

— Спасибо вам, Кристиан, что выслушали меня. Дожила, что ни подруг, ни друзей — всех заменил муж, а тут его не стало, и придется как-то самой выживать дальше.

— У тебя есть работа?

— Нет, только диплом об окончании университета. В студенческие годы я подрабатывала продавцом-консультантом, а как учеба закончилась. Коля…, — она запнулась и сделала глоток воды. — Он сказал, что сам будет зарабатывать, а я хранительница семейного очага, будущая мать его детей. Глупая, давно бы стаж и опыт был, а сейчас кому я такая нужна. Даже в музей, не факт, что возьмут, там на должность искусствоведа нужен опыт работы.

— Вот как, а как насчет стать хозяйкой, точнее управляющей антикварной лавки? — мне нужна была работница, а этой девочке деньги на жизнь. Конечно она без опыта, но с образованием, и я готов дать ей этот шанс на безбедное существование.

— Антикварной? Законная продажа? — почему-то шепотом спросила она.

— Безусловно! — я повысил голос и тут же прислушался, не заплакал ли малыш — в квартире стояла тишина. — Все чисто. Товар мне доставляют из Европы. Прямые поставки, без посредников. У меня свои клиенты, а у тебя необходимое мне образование.

— Я когда-то отправляла резюме в одну картинную галерею, но они взяли на должность более опытную девушку.

— Вот и решили. Все необходимые документы я для тебя подготовлю, — я встал из-за стола, намекая на то, что гостье пора уходить. Сметливая девушка сразу же это поняла и на цыпочках вернулась в коридор.

— Испытательный срок три месяца, — сообщил ей условие, как и было принято при стандартном приеме на работу.

— Конечно.

— Документы я тебе занесу завтра, а там покажу лавку. Она кстати находится на соседней с нашей улице.

— Спасибо вам большое, я не знаю, что сказать, — она была сама наивность. Светлый и доверчивый ребенок, рано лишившийся матери и так нуждающийся в чьей-то заботе и поддержке взрослого человека. Я представил на ее месте свою дочь и понял, что окажись она в подобной ситуации: брошенная всеми, одинокая и никому не нужная, я был бы рад тому, что кто-то помог ей.

Из комнаты раздался плач и выпроводив гостью я пошел в детскую.

— Молодой человек, я рад что для вашей малой нужды у нас есть новая упаковка подгузников, — бережно придерживая кроху за головку и тельце, я вытащил его из колыбели. Хныканье прекратилось, стоило избавить его от мокрого. Он смотрел на меня при теплом свете ночника своими черными глазами и кусал свой крохотный кулачок.

Я улыбнулся ему, но по моим щекам текли слезы.

Перед глазами стояла картина того, что могло бы быть, если бы я оставил свою дочь в покое и не вмешивался в ее жизнь. Если бы сумел предотвратить ту трагедию, соучастником которой стал. Мой грех, будет мучить меня до самой смерти. И маленький Матиаш наглядное тому подтверждение.

Я утер слезы и с усмешкой сказал:

— Нужно привыкать что в этом мире тебя зовут Матвей. Для всех ты будешь известен только под этим именем, — посидев с ним в кресле и покормив из бутылочки смесью, я уложил малыша спать, а сам сел за письменный стол.