Лука Каримова – Матушка для полуночника (страница 23)

Ринувшись к ней я увидел, что половина ее лица залита кровью, жизнь угасала в ней.

— Эржбет! — крик подбежавшего ко мне Руслана, его обеспокоенный взгляд.

— Спаси ее, — охрипшим голосом проговорил я, боясь прикоснуться к женщине.

Ангел кивнул, его лицо раскраснелось от напряжения, ладони дрожали, пока он водил ими над головой Арины — излечивая золотистым светом. Наконец-то он сам осел на асфальт, тяжело дыша.

— Все, что мог — сделал, дальше дело за скорой. Если бы знал, что все так случится, то не тратил сегодня свои силы на другого человека. Ты же меня знаешь, не могу пройти мимо несчастных… — с горечью проговорил он, утирая пот со лба.

Я быстро вытащил мобильный из кармана и через несколько минут к нам подъехала большая желтая машина скорой помощи. Арину подняли на носилки, оставив на месте, где она лежала кровавый след. Мимолетом, я ощутил сладковатый аромат, напоминающий карамель, но не придал ему значения.

— Кем вы приходитесь пострадавшей? — спросил меня один из медбратьев, заполняя бумаги, пока другой возился с Ариной.

— Муж, — процедил я и обойдя его, пролез в машину. — Руслан, присмотри за Матвеем!

В больнице, Арину немедленно увезли в реанимацию. Меня же, как мужа попросили подождать в коридоре.

И потекли тягучие минуты и часы ожидания, в которых мое сердце гулко билось и проваливалось каждый раз, стоило врачу в маске выйти из отделения. Что со мной творилось? Откуда этот страх, волнение и… сожаление об упущенном времени.

«Я не могу дать ей своей крови сейчас, пока она на грани жизни и смерти. Ведь если сила Руслана не помогла, а я напою ее — она может превратиться в вампира. Это будет против ее воли», — когда-то, дядя дал мне хороший совет: «Мы — не боги. Да, нам подвластна сила изменять, можно сказать подарить новую жизнь, возможности о которых другие лишь мечтают. Но мы не вправе распоряжаться чужими жизнями, ломать их судьбы. Никогда не торопись спасти кого-то своей кровью, они могут не оценить этого, и в их лице, ты обретешь врага».

В больнице я проторчал до пяти утра, когда услышал легкий бег. По коридору мчался бледный Матвей. Под темными глазами круги от бессонной ночи, черты лица заострились от голода, и я мысленно дал себе затрещину, позабыв накормить ребенка.

— Где она? Руслан рассказал, что ее сбила машина, как она? — затараторил он, хватая меня за руки и смотря с высоты своего детского роста.

Я сжал его пальцы и усадил на скамейку:

— Она в реанимации. Как именно — мне неизвестно, врач… — не успел я договорить, как к нам вышел мужчина в халате. На нем была хирургическая шапка со странными розовыми птицами и синяя форма. Молодой мужчина лет тридцати с гладко выбритым подбородком и очень умными, но уставшими и покрасневшими от напряженной работы глазами. Я почувствовал острый запах медицинского спирта и крови, Арининой. Сердце в последний раз упало, и я молча посмотрел в карие глаза хирурга.

— Здравствуйте, вы супруг? — дождавшись моего кивка, он продолжил. — С вашей женой все в порядке, насколько это возможно после такой аварии. Операцию она перенесла хорошо, странно что не умерла мгновенно, на снимках показаны сгустки крови в черепной коробке. Вначале я подумал, что у нее было кровоизлияние, но тогда — ее бы доставили уже… сами понимаете в каком виде, — он опустил взгляд на Матвея. — Она в коме, все показатели в норме, вам остается только ждать.

— Когда мы сможем ее увидеть? — спросил я, чувствуя, как рука Матвея дрожит в моей и сильнее сжал ее.

— Возможно на этой неделе, когда именно неизвестно — уточните в регистратуре. Чудо, что она осталась жива, — он повернулся чтобы уйти, когда Матвей вырвал свою руку из моей и бросился к врачу.

— Возьмите мою кровь!

— Сынок, твоей маме уже сделали переливание, поэтому не волнуйся, — он похлопал его по плечу и ушел.

Ребенок хотел было ворваться в отделение, но я остановил его.

— Не нужно Матвей. Сейчас, ни моя, ни твоя кровь — ей не помогут, а наоборот — сделают только хуже, — я попытался говорить с ним спокойным, мягким, насколько это было возможно, голосом.

По щекам Матвея потекли слезы, он уткнулся мне в живот.

Обнимая ребенка, я вспомнил ту боль утраты, когда не стало Аранки и сына. Глаза защипало, и я стиснул зубы.

— Сейчас нам лучше пойти домой. Привести себя в порядок, отдохнуть и как следует поесть, особенно тебе. Твоя мама, должна увидеть тебя здоровым, чтобы не волноваться о твоем питании, а то снова будет рвать и метать, — я поднял его личико за подбородок, утер слезы с бледных щек и улыбнулся.

— Я не хочу уходить. Вдруг, когда она очнется — меня не будет рядом. Может она проснется прямо сейчас…

— Все так, но в голодном состоянии — тебе нельзя к ней подходить. Твоя сущность, при запахе крови — может вырваться наружу и ты причинишь ей боль. Ты ведь этого не хочешь?

— Нет, — он покачал головой, окончательно успокаиваясь.

Домой мы вернулись неторопливо бредя по пустынной улице. В такой ранний час можно было увидеть только дворников, подметающих дорожки от последней осенней листвы. В воздухе пахло сыростью, с неба накрапывал дождь.

Отвратительной крови разбойников мне хватило надолго, и я мог не питаться, поэтому первым делом придя в квартиру — напоил Матвея и уложил спать. Если бы он не был вампиром, на него можно было воздействовать гипнозом и усыпить.

Сидя в кухне, я слышал, как прежде чем уснуть, мальчик еще долго ворочался, всхлипывая в подушку в своей кровати.

Руслан дремал в гостиной на диване, а я решил, как следует осмотреть место, где сбили Арину. На асфальте виднелись черные следы от колес, а вот от крови ничего не было — усилившийся дождь смыл ее, и я не чувствовал никаких других запахов.

«Было поздно и вокруг ни одного свидетеля. Она возвращалась из лавки, но почему вышла на дорогу?», — я потер виски и прошел от места аварии до угла, за которым скрылась машина. Преступник уехал в неизвестном направлении. Ни единой зацепки.

«Остается допросить Аглаю… и ждать, когда очнется Арина».

***

К Аглае мы с Русланом пошли вдвоем.

Новость о том, что Арину сбила машина и она в тяжелом состоянии находится в больнице, Аглая восприняла со слезами. Она нервно сжимала бумажный платок, утирая им растекшуюся косметику, и причитала.

— В тот вечер она была сама не своя. Не знаю, что у нее произошло в школе, может с директрисой поцапалась или кто-нибудь из поставщиков позвонил и сообщил о чем-то таком, что могло ее сильно расстроить. Она выпила валерьянки перед приходом клиента, — Аглая заламывала руки, меду всхлипами и питьем успокоительного, рассказав нам обо всем что помнила.

— В котором часу вы ушли? Не слышали ничего подозрительного? — спросил я ее. До этого девушка ни в чем нам не соврала.

— Ну… сразу же после того, как Арина ушла, я решила навести порядок на складе. Вы же помните, у нас там железная дверь и никаких звуков она не пропускает. Находишься там как в бункере, — лепетала она, указав на дверь, обитую деревом. На первый взгляд ее можно было принять за обычную, но проберись кто-нибудь из воров — он не смог бы ее вскрыть.

— Что же это делается, что за водителей развелось. Убьют человека и уезжают, может этого преступника засняли камеры слежения? — спросила Аглая делая очередной глоток успокоительного, разбавленного чаем.

Я покачал головой и задумался:

— Аглая, скажите, а кем был тот клиент с которым Арина говорила в последний раз? Они были наедине в галерее?

Девушка удивленно захлопала ресницами:

— Это один из наших новых клиентов. Приезжий, насколько я помню, он заказал картину в «Ламмерт» и приехал к закрытию чтобы ее забрать. Вначале Арина была с ним одна, а потом я ненадолго к ним заскочила с новым договором. Она очень нервничала и не там поставила подпись, пришлось заменить, потом я не видела, как он уходил.

— Думаешь он мог ей что-то подлить? Или вколоть? Только для чего? — Руслан тоже нахмурился.

— Пока что не знаю, но его следует проверить и попытаться найти этого водителя. Возможно, что его засекли другие камеры, — я задумчиво постучал пальцами в перчатке по столешнице. При посторонних, я всегда скрывал свои руки, чтобы не пугать их вампирскими ногтями. — Аглая, у вас есть данные об этом клиенте?

Девушка закивала и порывшись в файлах ноутбука, распечатала имеющуюся информацию.

— Ламбер Янсенс, бельгиец сорока пяти лет. Прибыл к нам по рекомендации своего коллеги, тот заказывал у нас… — она прикусила ноготок мизинца. — Несколько набросков Вермеера и старинные механические часы, а еще кажется… — она попыталась вспомнить, но я прервал ее. Мне было абсолютно плевать, что купил неизвестный мне человек.

— Не знаете в какой гостинице он мог остановиться?

— В разговоре с Ариной, он упомянул Континенталь на Тверской.

— Туда и направимся.

— Спасибо Аглая, — Руслан коснулся ее руки и лучезарно улыбнулся, успокаивая девушку своей ангельской энергией.

Перед уходом, я заглянул в галерею, но ничего необычного там не увидел и не почувствовал. Пахло средством для ухода за деревом. Видимо с утра, Аглая успела все привести в надлежащий вид. Она ведь не знала, что произошло с Ариной.

До Континенталя мы доехали на машине, которую Руслан взял в «Каршеринге». Он обожал технику этого мира, каждый раз чему-то удивляясь и безмерно радуясь.