Лука Каримова – Кружева от госпожи Феи (СИ) (страница 40)

Мертен открыл крышечку чайника и, убедившись, что в нем осталось вино, налил себе и королю.

— Ну и? Кто это, Мертен? — Титания насупилась, сложив руки на груди.

— Король Лиллехейма, — представился незнакомец. — Каким-то образом, одна из моих будущих невест затесалась к вам в подруги и мне бы хотелось знать, не замышляете ли вы чего-нибудь непристойного, барышни, — он хитро прищурился.

Титания тяжело вздохнула и отобрала чашку с вином у не успевшего отпить из нее Мертена:

— Даже если бы и замышляли, то не о вас, — она сделала глоток. — И что теперь будет с Лией?

Арнкел опустил взгляд на ту, которую спас и убрал прядь волос с ее лба:

— Лия значит… как вы считаете, лорд Мертен, что мне делать с участницей, которая скрыла свое истинное фейское происхождение, подделала невинность, проникла в апартаменты моего недалекого братца и ушла развлекаться в этот мир к подруге?

Мертен развел руками:

— Сие известно только вам, мой король. Хотя… девушка вот-вот очнется, поэтому задайте этот вопрос ей.

Азалия заерзала головой и, прикоснувшись ко лбу, открыла глаза:

— Тита, мне померещилось, что к нам нагрянул король и узнал, что я фея, — пробормотала она, вновь смежив веки. — Похоже, я напилась, и мне привиделся этот ужас на реке, — она перевернулась на бок и недовольно застонала. — Что у тебя за подушка такая твердая? Бабушкина что ли, ортопедическая?

— Кхм, нет… — ответила Титания и расширила глаза, взглянув поверх плеча подруги.

Азалия посмотрела себе под руку — она опиралась на чью-то ногу в темно-синих штанах и высоких черных ботинках, а выше…

— Не-е-е-ет, — застонала девушка, скуксившись, и уткнулась лбом в грудь короля. — Это снова ты… вы… — поправилась она.

— Ну-ну, леди Азалия, не стоит так расстраиваться, — он ободряюще погладил ее по волосам, чувствуя их мягкость и гладкость. Он осторожно пропустил их сквозь пальцы и прикоснулся к тонким черным крыльям, которые исчезли, стоило ему попытаться рассмотреть их получше.

— Эй! Руки прочь! — Азалия хлопнула его по руке. — Это неприлично, то же что гладить обнаженную девушку.

— Мне помнится, если я не ослышался, что вам было бы забавно лишиться со мной невинности.

Азалию как ветром сдуло с дивана, она спряталась за Титанией.

— Еще и подслушал, — шепнула она.

— Именно! — гневно выпалил король, и вмиг оказался рядом с Азалией, впившись в ее испуганное лицо строгим взглядом. — Как вы… ты посмела меня обмануть, проникнуть в конкурс?

— В свое оправдание могу лишь сказать, что это была не моя идея, — фея сложила на груди руки и отвернулась, но король поймал ее за подбородок и заставил на себя посмотреть.

— Чья же? Кто такой добрый?

— Беата… то есть… госпожа Беатрис, ваша… твоя бабушка, — Азалии надоело перепрыгивать через «Вы» и она решила: «Сейчас мы в моем мире, и я буду обращаться к нему на ты, а там пусть делает и думает, что хочет. Он мне все равно ничего не сделает — никаких законов, разве что кроме морального, в плане фиктивной невинности, я не нарушила».

— Бабушка? — удивился король и отпустил ее.

Азалия вцепилась Титании в локоть, глядя на него волчонком.

— Теперь понятно, откуда госпоже было известно, что подарок в виде туфелек придется леди Азалии по душе. Скажите, вы танцовщица? — спросил Мертен, налив себе вторую чашку вина и наконец-то попробовав напиток. — Ваше величество, рекомендую — отлично согревает.

Арнкел сел за стол с задумчивым видом:

— Для чего она это сделала… — пробормотал он, переводя взгляд с Мертена на Титанию.

Фея оказалась куда привлекательнее, чем Мертен ее описывал. «Уж не положил ли он глаз на госпожу фею…», — додумать эту мысль король не успел. Нить его интуиции дернуло нехорошее предчувствие.

— в Лилехейме что-то случилось, нам нужно срочно вернуться, — он резко встал и направился к двери, но, обернувшись, бросил взгляд на Азалию:

— Миледи, прошу вас пройти со мной — от участия в конкурсе вас никто не освобождал.

Девушка замешкалась, в ее серых глазах было недоверие и… страх. Нет, только не это он хотел в них видеть.

— Я гарантирую вам безопасность и при любой возможности — вы вольны телепортироваться в свой мир. Лорд Мертен вас проводит к госпоже… — он посмотрел на Титанию. — Фее…

— Проводит, — с нажимом повторила Титания, сложив на груди руки, и король увидел, как ее глаза почернели.

— Хм… вы, оказывается, можете быть и темной феей, — хмыкнул король.

— Вы не представляете насколько, и будьте уверены, сейчас другие времена, и я не побоюсь вызволить подругу, если ей будет угрожать опасность.

— Я в этом не сомневаюсь, — Арнкел посмотрел на Азалию, времени на переодевания у нее не было, подхватив платье, она смиренно последовала за королем.

Титания стиснула зубы и недовольно посмотрела на Мертена:

— Зачем ты привел его сюда? — прошипела она.

— Затем, что леди Азалия вела себя крайне подозрительно, и я не ожидал, что вы с ней знакомы… об этом ты не потрудилась мне рассказать, — парировал он. Его серые глаза недобро блеснули, он превратился в такого же закрытого и колючего, каким был в их первую встречу.

Титания усмехнулась:

— Честно, но я от своих слов не откажусь — если с головы Азалии упадет хоть волос, то я…

Закончить она не успела — Мертен сжал ее в своих объятьях и жадно поцеловал, насильно раздвинув губы языком.

От страстного поцелуя у Титании слегка закружилась голова, но их отвлек окрик Арнкела:

— Мертен, нам долго ждать?

Лорд отпустил фею и уже нежно поцеловал ее руку:

— Я еще вернусь… — шепнул он и ушел.

Внутри Титании остался огонек зажженного от поцелуя желания.

— И что остается одинокой девушке? Пустая кровать… — она принялась убирать со стола, надеясь, что у Азалии все образуется. Фея была уверена, подруге не посмеют причинить вреда, она верила, что Мертен этого не допустит.

«Да и король что-то… слишком волновался за Лию. Бросился за ней в реку, высушил, потом устроил на диванчике», — она усмехнулась собственным мыслям «Быть может, его величество уже сделал свой выбор, но сам об этом не догадывается».

Держа Азалию за руку, Арнкел телепортировался не в комнату брата, а в сад, неподалеку от дома Беатрис.

Из воронки портала, втроем они ступили на влажную от росы траву, и поторопились внутрь. Защита была сломана, в доме старой королевы не горел свет, а стеклянная дверь на террасу распахнута.

Предчувствуя нехорошее, король поспешно бросился вперед, но Мертен остановил его и молча качнул головой: «Я первый — меня не жалко, а ты — король», — говорил красноречивый взгляд его серых сосредоточенных глаз.

Азалия топталась рядом со свернутым платьем подмышкой. Она внимательно осмотрелась по сторонам, но никого и ничего подозрительно не увидела, а когда Мертен проверил дом и вышел к ним, они с Арнкелом поспешили внутрь.

На полу, освещаемая тусклым светом от зажженных свечей — лежала старая королева. Слишком бледная кожа, обескровленные губы и раскинутые в разные стороны руки делали ее похожей на мертвую.

— Беата! — вскрикнула Азалия бросившись к ней, но король поймал ее за талию и прижал к себе.

— Никаких следов борьбы или насилия на ней нет. Она обездвижена и очень слаба, — пояснил Мертен.

— Не прикасайся к ней, ты ничем не поможешь, — одернул фею король.

— Я отправил вестника лекарю, — лорд прикоснулся к запястью старой королевы. — У нее слабый пульс. Скорее всего, преступник взломал защиту и проник в дом, а Беатрис услышала шум и спустилась, где ее и атаковали усиленным заклинанием парализации. К сожалению, в ее возрасте, подобная атака не может пройти без следа для организма, поэтому она в глубоком обмороке.

Мужчины понимали, возможно, эту ночь старая королева не переживет.

— Пусти! — Азалия снова забилась в руках Арнкела. — Я смогу ей помочь!

Король посмотрел на Мертена, и тот одобрительно ему кивнул. Освободившись, фея подбежала к Беатрис и опустилась рядом с ней на колени, взяв ее руку в свою:

— Не отвлекайте меня, — процедила она и, закрыв глаза — сосредоточилась, напевая едва слышную песенку-молитву, которой ее в детстве научила бабушка.

В фейском роду Азалии каждая женщина была целительницей, поэтому их дар максимально развился и передавался от матери к дочери. При искреннем желании — они могли даже вернуть человека находящегося на грани смерти, но для этого, должны были пожертвовать собственной энергией, и тем самым укоротить собственную жизнь.

Азалия чувствовала, как от ее рук в тело Беатрис уходит теплая, согревающая тело женщины сила, заставляющая пульс выровняться, а сердце активно забиться. Азалия не знала, как долго просидела, ее ноги и руки онемели, к горлу подкатила тошнота, голова стала тяжелой, и она выпустила руку Беаты.