Лука Каримова – Кружева от госпожи Феи (СИ) (страница 20)

— Мне нужно поработать, — шепотом обратилась Титания к прялке, словно та могла ей чем-то помочь.

Ножницы поднялись со стола, и фея на глаз отмерила от рулона несколько метров изумрудного бархата. Из коробочки с шорохом появились золотые кружева, напоминающие аппликацию, и нити в цвет.

Перенеся все в гостиную, она накинула материю на манекен и покрутила пальцем: ткань закрутилась вверх, а из игольницы вылетели булавки, подколов заготовку платья.

Заглянув в ноутбук и сверившись с параметрами леди Дэмоны, Титания принялась творить магию швейного дела.

Она танцевала вокруг манекена, следя за блестящими иголками, собирая становящиеся ненужными булавки и напевая:

— Не сольются никогда зимы долгие и лета. У них разные привычки и совсем несхожий вид. Не случайны на земле две дороги — та и эта. Та натруживает ноги, эта душу бередит. Эта женщина в окне в платье розового цвета Утверждает, что в разлуке невозможно жить без слез. Потому что перед ней две дороги — та и эта. Та прекрасна, но напрасна. Эта, видимо, всерьез. Хоть разбейся, хоть умри, не найти верней ответа. И куда бы наши страсти нас с тобой не завели, Неизменны на земле две дороги — та и эта, Без которых невозможно, как без неба и земли…[5]

Титания работала до обеда, и когда в животе заурчало от голода, решила устроить перерыв. Она сходила в душ, высушилась и, одевшись потеплее, отправилась в город. Пустой желудок требовал борща со сметанкой, вареников с картошкой и какой-нибудь напиток, покрепче…

Женщины в их семье уважали ледяную водку. По праздникам, бабушка или мама покупали к столу с кушаньями дорогую бутылку, пили за здоровье и для поднятия настроения.

Котам Титания заранее отсыпала корм.

На машине она доехала до популярного ресторанчика.

Сидя в заведении, оформленном под старину, неторопливо поедая вареник за вареником, Титания обратила внимание на сидящую напротив нее влюбленную парочку. Девушка льнула к молодому человеку, кормившего ее десертом. Они о чем-то переговаривались и, в какой-то момент, поцеловались.

Титания отвела взгляд к окну, наблюдая как за ним падает снег. На улице постепенно темнело, а дома ее ждала работа…

«Интересно, как скоро Мертен вернется?», — она почувствовала странную тоску по лорду.

На миг, ей захотелось, чтобы он оказался рядом. Вошел в ресторан, сев напротив и, закрыл своими широкими плечами целующихся, посмотрел на Титанию равнодушным взглядом, но лишь прикоснувшись к ее руке — смог улыбнуться.

«Я бы увидела живой блеск в его безжизненных глазах», — но вместо лорда, в ресторан вошла очередная семейная пара, из не боящихся холода и морозов туристов.

Отмахнувшись от непривычных мыслей о мужчине, чей предок упивался кровью фей, Титания с раздражением скомкала тканевую салфетку и бросила в кресло напротив нее. То, в котором представила сидящего Мертена.

«Не хватало мне влюбиться в него», — укорила она себя, но тут же переменилась. «До сих пор он вел себя прилично, руки не распускал, подарил цветы. Когда мне в последний раз дарили цветы?»

Для того, чтобы выяснить об особенных вещах каждой участницы, Ириану и Мертену пришлось ненадолго отложить следующий тур конкурса.

С утра они так и не покинули апартаменты. Принесшим им завтрак слугам, Ириан приказал, чтобы их с лордом Мертеном не смели отвлекать — они заняты придумыванием нового задания. Принц не сомневался, что за два часа — эта новость облетит весь замок и участницы начнут нервничать.

— Как ты хочешь выманить у леди Брижит ее таинственную вещь? — спросил Ириан.

До этого он предложил воздействовать на девушку магией или усыпить с помощью зелья, но оба варианта Мертен отверг. Первый потому, что он не намерен злоупотреблять магией и потому, что она всегда оставляет след, кто-нибудь может его заметить и начать задаваться вопросами. С зельями то же самое, у каждого из них свои противопоказания и последствия, а у леди Брижит, к несчастью, аллергия на определенные травы, которые обычно входят в состав сонных зелий.

— Мы сделаем все достаточно законным путем, — спокойно объяснил лорд, размешивая ложечкой кофе. Ему очень хотелось ощутить аромат и вкус этого напитка, но пока он не встретится с Титанией — о вкусовых рецепторах можно забыть.

— И что же это за законный путь? — нетерпеливо спросил Ириан.

— Познакомим наших любительниц приключений с загадочной гадалкой. Сегодня в полночь эта почтенная дама навестит его величество и заодно нас с тобой. Раскинет гадальные карты, сверится со звездами и прочее, чем обычно завлекают молодых девиц.

Принц прыснул от смеха:

— Кто эта загадочная гадалка? — иронично спросил он.

— Она сейчас сидит передо мной, хоть и не в той одежде, которая ей полагается.

Ириан не сразу сообразил о ком идет речь, но видя абсолютно серьезное, без единого намека на юмор лицо друга, процедил:

— Ни за что! — и резко встав с дивана, заходил по комнате. — Я не собираюсь напяливать на себя старушечье платье и парик! Уж лучше воспользоваться магией и свалить всю вину на меня, чем… переодеваться гадалкой! Меня могут узнать, и что тогда? Принца Ириана — брата короля, будут считать извращенцем! — возмущенно распалялся он, но Мертен прервал его метания.

— Успокойся. Это всего-то на час. Будет ночь — никто не узнает тебя в гриме. Платье и парик лучшего качества, я лично их выбрал, пока ты спал сном младенца.

Ириан запнулся и выпучил на него глаза:

— Ты… что?! — он разве что не схватил Мертена за грудки пиджака. — Как ты себе это представляешь? Прийти и сказать им, что сегодня во дворец нагрянет полоумная старуха?

— Именно, только не полоумная, а гадалка, по личной просьбе его величества. Сначала наша милая вымышленная старушка якобы побывает у Арнкела, затем у нас и я уверен, потом неугомонные леди прибегнут к ее умениям.

— Не уверен, что это сработает, — отмахнулся Ириан, плюхнувшись на диван и отпив сок.

— Сработает, — Мертен подавил зевок. — Сейчас полдень, обычно в такое время леди Брижит и Винтер прогуливаются в садовом лабиринте. Твоей задачей будет, как бы случайно там с ними столкнуться и пожаловаться на тоску во дворце, — он мысленно прикинул что еще можно наплести. — Скажешь, что с нетерпением ждешь бала и обронишь, опять же, как бы невзначай, шепотом, чтобы у девушек не осталось сомнений, что ты посвящаешь их в тайну — что к полуночи по личной просьбе короля прибудет гадалка и уж тогда она развеет твою тоску.

— Это все? — Ириан подложил кулак под щеку, облокотившись на подлокотник дивана.

— И уйдешь, сославшись на важные дела, связанные с конкурсом.

— Когда только ты успел все продумать…

Вместо ответа, Мертен откинулся на спинку кресла и, сложив на груди руки, закрыл глаза.

— Ладно, отдыхай, а я пойду в сад искать наших сказочниц… — Ириан покинул апартаменты, оставив задремавшего Мертена.

Садовый лабиринт пах и цвел, как сумасшедший: вдоль живых, зеленых стен были высажены кусты белых роз. Сорт вывел королевский садовник специально для бабушки Арнкела и Ириана. Старая королева вела обособленный образ жизни.

Родители Арнкела и Ириана погибли во время кораблекрушения, и будущий король с младшим кузеном воспитывались под строгим присмотром Беатрисы.

Это были их лучшие детские годы.

Бабушка никогда не повышала на них голос и всегда общалась с обоими как с равными, а главное, взрослыми людьми. Потому и баловаться внукам не хотелось, чтобы не разочаровывать в ту пору статную и волевую женщину, с выбеленными, благодаря зельям, волосами.

Именно Беатриса познакомила их с Мертеном, однажды приведя его и представив, как лорда Ларсена. Не взирая на странности в поведении нового знакомого, Арнкелу он понравился, и они стали хорошими друзьями.

Мертен был молчаливым мальчиком, ни во что не влезал, лишних вопросов не задавал, но оказался расчетливым, и Арнкел перенял это качество именно у него.

Вдвоем они обожали играть в шахматы, а Ириан всегда был их арбитром. Учились они тоже вместе, постигая науки и магию, до тех пор, пока в семье Мертена не произошла трагедия. Вначале от лихорадки умер его брат, затем мать и, наконец, отец, покончивший с собой — спрыгнув со стены родового замка.

В королевский дворец Мертен вернулся еще более безразличным ко всему, чем прежде. Он бродил по галереям, отпугивая людей своим мертвенно-бледным лицом и безжизненными глазами. Но продолжал четко выполнять поручения Арнкела.

Тогда-то король и поделился с ними идеей не только о конкурсе невест, но и поиске феи. Отчего-то, Ириан чувствовал, что здесь не обошлось без бабушки.

«Я всего лишь хочу застать правнуков, и только тогда смогу спокойно умереть, зная, что вы оба в надежных и любящих руках. Ириан — это и тебя касается!», — говорила она, когда принц пришел к ней и с насмешкой выложил свои подозрения, а потом поцеловал старушку и сказал, что они с Мертеном все сделают.

«Да, Мертену это будет полезно. Он отвлечется не только от своего проклятья, но и смерти близких. Я уверена, что все самое плохое проклятье позволяет ему почувствовать, а вот радость, любовь… страсть… это у него отняли еще до рождения».

Как только Арнкелу на голову водрузили корону, Беатриса удалилась от дел, предоставив внуку возможность стать самостоятельным, а сама заняла небольшой особняк на другой стороне парка. Подальше от дворца с его шумом, толпой и интригами. В дела конкурса она особо не вникала, предпочитая наблюдать со стороны или, если потребуется, дать дельный совет. Судей и преподавателей для участниц отбирала лично она.