Лука Каримова – Королевская игла (страница 14)

— Вы, часом, не целительница? — окликнули ее. — Магия нам бы не помешала…

Ота обернулась и неуверенно ответила дородной женщине в переднике. Поверх головы крестьянки была надета косынка. На круглых сытых щеках играл румянец, а в уголках больших голубых глаз залегли едва заметные морщинки.

Врать Оталии не хотелось:

— Я обычный лекарь, — и с грустью пошла дальше.

— Так нам это тоже подходит! — женщина заторопилась к ней. — С мужем моей троюродной сестры на охоте приключилось несчастье. Попал под лапу зверя, едва ноги унес, — начала она. — Подрали бедняге спину, до деревни-то он добежал да у забора собственного дома и упал. Четвертый день ему худо, боимся, что не выживет. Уже чего только сами не пробовали, и мази, и притирания, — женщина тяжело вздохнула.

— Так и у меня с собой не так много лекарств, — неуверенно начала Оталия.

— Ну, хоть пойди да жене его скажи, что скоро преставится ее благоверный. Бедняжка от горя поседела. Никого не слушает! Мы ей уже говорили, мол, не жилец он, а она упрямая и слушать не желает.

Идея Оталии не понравилась: стать гонцом дурных вестей. Она хотела было развернуться и покинуть деревню, но замешкалась «Они попытались его вылечить, но что если попробую я? Стоит убедиться, вдруг больному действительно не помочь», — и решилась.

— Ведите.

Было в ее голосе столько властности, что женщина на миг призадумалась, как бы не перепутать простую лекарку со столичной. Черт знает этих незнакомцев! У столичных высокие запросы: попросишь осмотреть больного — такую цену заломят, что лучше преставиться. Но все же поторопилась.

С мужчиной все оказалось не так плачевно, как думала крестьянка. Раны его воспалились, из-за отсутствия определенных трав, которые не росли в этой части королевства, несчастному не смогли помочь. Однако Оталия знала, чем лечить.

«Ну ничего, он у меня быстро поправится», — решила принцесса и приказала принести горячую воду, чистые тряпки и иглу. Домашние поспешили все выполнить.

Оталия закатала рукава и как следует вымыла руки, предварительно капнув в воду взятый с собой обеззараживающий эликсир. Незаменимое средство не только при лечении, но и в походах. К этому мероприятию девушка подготовилась со всей тщательностью, собрав самое необходимое, в первую очередь, лекарства. В таз с водой она бросила пучок из смеси целебных трав и намочила полотенце.

Принесенную простыню Ота порезала на широкие бинты, иглу провела над огоньком свечи и промыла эликсиром. Из сумки достала небольшую плоскую шкатулочку и кончиками пальцев подцепила серебристую нить паутины. Вдев ее в иглу, Оталия промокнула раны мужчины полотенцем — больной горел от лихорадки и тяжело дышал.

«Его беспамятство — лучшее средство от боли», — благодаря травам кожа вокруг ран должна была немного онеметь, и спустя несколько минут Оталия приступила к лечению. Нить обычных пауков не подходила для лекарского ремесла и всегда использовалась иная, принадлежавшая серебряным арахнидам. Такие водились на мертвых землях Некрополя, и их паутина поставлялась во все крупные города королевства, но до малых деревень ее могли донести лишь странствующие лекари или торговцы. Однако только опытные врачеватели знали, как именно ею пользоваться.

Сидя ночами в отцовской библиотеке, Оталия прочла о лекарском ремесле множество книг, запоминая каждый рецепт и манипуляции. Нити арахнидов поставляли и в Валентор, поэтому принцессе не составило труда набить руку во вдевании нити в иглу, зашивании ран (хоть и не на живых людях, а на трупах). Узнай Его Величество, чем занималась дочь по ночам — лекарям и ее учителям не миновать казни. И Оталия свято в это верила, ни разу не задумавшись, что отец знал, чем промышляет дочь, и наоборот нашептывал учителям, чтобы те учили ее как следует. Зачастую дети и родители не могут найти общий язык из-за отсутствия возможности или желания поговорить по душам. Так и Оталия, но у нее и не было резона общаться с королем. Девушка всегда считала его расчетливым человеком, для которого истинные желания дочерей — не более чем блажь.

Ловко заштопав раны и скрутив моток, Ота со щелчком закрыла шкатулочку. Дав больному выпить жаропонижающего зелья, смешанного с водой, принцесса приоткрыла окно и вдохнула свежего воздуха. Натопленная комната была худшим местом для больного.

— Хозяюшка! — позвала она, и к ней заглянула крестьянка.

— Как только он очнется, перестели постель, обмой его и как следует проветривай помещение. От жары рана может загноится.

Женщина бросила взгляд на зашитое тело родственничка и ахнула:

— Это что же? Где его раны? — но приблизившись, увидела, как те аккуратно сшиты чем-то поблескивающим.

— Сейчас я наложу мазь, а потом сами будете смазывать швы.

— Разве их не нужно снимать?

Ота покачала головой:

— Это паутина арахнидов. Соприкасаясь с раной, она также ее подлечивает, стягивает кожу, уменьшает отек, и в короткий срок у пострадавшего остается только белесый шрам, но для быстрого результата стоит поверх нее накладывать мазь чистыми руками. Какие травы собрать для омовения, я напишу, дайте только бумагу и перо.

Гостья говорила так важно и строго, что у крестьянки отпали последние сомнения в ее целительских способностях. Она вручила девушке кусочек желтоватого пергамента и сама держала чернильницу, пока та выводила список аккуратным подчерком.

— Готово, — девушка улыбнулась.

«За все время она так и не сняла капюшон, не жарко ли ей?» — подумала крестьянка.

— Так, может это… отужинаете с нами да заночуете? А утречком проведаете бедолагу еще раз, авось хуже станет, — предложила женщина.

— Далеко ли до моря? — спросила Ота; терять время ей не хотелось, но зачем ночевать в лесу, когда есть возможность поспать на постели?

— Так ежели пешком, то меньше чем за день можно добраться, а так кто из деревенских подвезет на телеге. В ту сторону часто ездят рыбаки, уж больно хороша рыбка, когда море не бушует, и погода спокойная для ловли.

— Что ж… в таком случае, приму ваше предложение.

Крестьянка обрадовалась даже больше, чем Оталия. Когда они вышли из комнаты, к принцессе бросилась худощавая девушка с бледным лицом и схватила ее за руки:

— Мой супруг, как он? Будет жить?

Ота успокаивающе похлопала ее по плечу:

— Не волнуйтесь, все с вашим мужем наладится, можете проведать его. Только окошко не закрывайте, пусть свежий воздух проветрит комнату.

Женщина просияла и метнулась за дверь, откуда послышались ее причитания.

Хозяйка покачала головой и повела Оталию в гостевую, показала, где можно помыться, и вручила простыню для бани.

В первый раз принцесса парилась: с березовыми веничками да горячей водой. В натопленной бане пахло сосной, на столе стояли кувшины с молоком и медом, миска с ягодами. В парилке поджидало ведро с ледяной водой, мочалка и гребешок.

Хозяйка показала, как и чем пользоваться, да еще предложила привлечь сестру, чтобы та потерла лекарке спину, но Ота отказалась.

«Этого еще не хватало, сама управлюсь».

Но она не заметила, как хозяйка с жадностью наблюдает через крохотное окошко, завидует молодому телу, роскошным, по-королевски длинным рыжим волосам и драгоценному кулону на шее. Такой можно дорого продать или же оставить себе, и будут ей все соседки завидовать, а если… У нее возникла идея, и, отпрянув от окна, крестьянка побежала на поиски сына.

Из бани Оталия вышла распаренная с обернутыми полотенцем волосами и в ночной сорочке. Дом оказался большим с широкими окнами, и для гостьи отвели отдельную комнату, где ее никто не должен был потревожить. Поужинала она также у себя, и ее быстро сморил сон: приснился закутанный в развевающийся плащ Скальд. В ночном мраке его глаза горели двумя рубинами. Чародей недобро прищурился, и из-за ворота плаща показалось мертвенно-бледное лицо. Он улыбнулся, обнажив заострившиеся клыки, и поманил девушку. Ветер пронесся между ними, и вот Оталия стоит перед мужчиной, чувствует его руки на своей талии, а после — как он сжимает ее грудь. Сквозь тонкую материю ночной рубашки принцесса ощущает леденящее душу прикосновение и покорно выгибается назад. Он не противен ей, но что-то в Скальде не то — взгляд, он пугает. Чародей раскрыл рот и, каркая, сказал:

— Беги, маленькая наивная принцесса…

Оталия очнулась с колотящимся сердцем. В окно светила луна, было глубоко за полночь, а в коридоре слышался чей-то шепот.

«Странно, что в такой поздний час деревенские не спят», — отбросив одеяло, Ота на цыпочках подошла к двери и прислушалась.

— Да одна она пришла, чувствую, у нее с собой полно всяких безделушек, зря что ли, лекарка, — шептала хозяйка дома. — Обыщешь ее сумку и заберешь самое ценное, а потом и ею займешься.

— Она не очнется?

— Нет! Я ей подлила снотворное.

— И чего мне с ней делать-то? На сеновал оттащить и… — прогнусавил мужской голос. — Так не сейчас, я спать хочу, меня Мариша уже ублажила.

— Ишь, как он умаялся, снова эта вертихвостка Мариша! — повысила голос женщина. — Да лучше бы нашел себе рукастую, вон как эта лекарка, чем не невеста? И при драгоценностях, и целитель всегда под рукой. За ее услуги деньги можно брать, она и не пикнет.

— Ты так говоришь, будто она уже готова со мной под венец, — фыркнул мужчина.

— Ну, может, сама-то и не готова, да кто ж ее спрашивать-то будет? Убеждать я умею, а нет, так пригрожу — скажу, что отравила Пасика. Тьфу ты! Лучше бы он помер, а я-то только стала присматриваться к Плоте.