Луиза Олкотт – Роза и ее братья (страница 43)
– Он готов с тобой помириться, если ты не станешь его поучать, а сам он мне уже признался, что был не прав; тебе, правда, боюсь, он этого не скажет, – начала Роза.
– Это не важно! Пусть только перестанет водиться с этими хулиганами и возвращается к нам – я тогда рот на замок, ни словом его не упрекну. Боюсь, он задолжал этим типам денег и не хочет рвать с ними, пока не расплатится. Надеюсь, что это не так, но спрашивать боюсь; может, Стив знает, он же во всем подражает Принцу, и в данном случае в этом нет ничего хорошего. – Вид у Арчи был встревоженный.
– Думаю, что Стив знает, потому что он говорил про долг чести, когда я дала ему… – Роза осеклась и густо покраснела.
Но Арчи не отстал от нее, пока не выудил всю правду – на это ему хватило пяти минут, потому что перечить Вождю не смел никто. Потом он смутил Розу еще сильнее, силой засунув ей в карман пятидолларовую банкноту, – вид у него был возмущенный и решительный. Управившись с этим, он произнес:
– Никогда больше так не делай! А Стива пришли ко мне, если он боится пойти с этим к отцу. Чарли тут ни при чем: он никогда и пенса не возьмет в долг у девочки, даже и не думай о нем такого. Зато он своим поведением портит Стива, который его обожает и стремится во всем ему подражать. Никому ни слова, я со всем разберусь, и ты уж точно не будешь ни в чем виновата.
– Ах ты ж господи! Вечно я хочу как лучше – и все порчу! – вздохнула Роза, сильно огорченная тем, что наговорила лишнего.
Арчи успокоил ее, высказав свежее мнение, что всегда лучше говорить правду, чем лгать, а потом еще и поднял ей настроение, пообещав как можно скорее помириться с Чарли.
Слово свое он сдержал наилучшим образом. Уже на следующий день, когда Роза выглянула в окно, глазам ее предстало утешительное зрелище: Арчи и Принц плечом к плечу шагали по аллее, как в добрые старые времена, и вовсю болтали, словно вознаграждая себя за вынужденное молчание длиной в несколько недель.
Роза бросила рукоделие, подбежала к дверям, распахнула их настежь и смотрела на двоюродных братьев с такой счастливой улыбкой, что у мальчиков просветлели лица и они вприпрыжку взбежали по лестнице, дабы показать, что у них все хорошо.
– А вот и наша маленькая миротворица! – воскликнул Арчи, с пылом пожимая ей руку.
А Чарли добавил, взглянув на Розу так, что она засветилась от радости и гордости:
– И моя любимая сестренка!
Глава двадцать четвертая
Кто?
– Дядя, я поняла, для чего существуют девочки, – заявила Роза на следующий день после примирения Арчи и Принца.
– И для чего же, душа моя? – осведомился доктор Алек, который «нарезал круги по палубе» – так он называл свои ежедневные променады по большому залу.
– Чтобы заботиться о мальчиках, – ответила Роза, так и лучась удовлетворением. – Я сказала об этом Фиби, но она только рассмеялась и заметила, что девочкам для начала нужно научиться блюсти собственные интересы. Но это только потому, что у нее нет семи двоюродных братьев.
– Тем не менее, Рози, она права, хотя и ты права тоже, потому что одно непосредственно связано с другим: заботясь о семерых парнишках, ты, сама того не сознавая, очень многое делаешь для одной барышни, – кивнул доктор Алек, с улыбкой глядя на девчушку с ясным лицом, которая устроилась на старом бамбуковом стуле после энергичных упражнений с ракеткой и воланом – они стали заменой прогулке, на которую их не пустила непогода.
– Правда? Это очень хорошо; но действительно, дядя, я считаю, что должна заботиться о мальчиках, потому что они вечно идут ко мне со своими неприятностями и просят совета, и мне это очень нравится. Вот только я не всегда понимаю, как поступить, поэтому потихоньку иду к тебе – а потом изумляю их своей мудростью.
– Ну хорошо, душа моя; и что тебя в этом тревожит? Вижу, что в головке у тебя что-то происходит, – давай говори дяде всю правду.
Роза взяла его под руку и, прогуливаясь по залу, поведала историю про Чарли, а потом спросила, как она может помочь ему больше не сбиваться с пути, – как оно и положено настоящей сестренке.
– А согласна ли ты поехать пожить месяц у тети Клары? – поинтересовался доктор, когда она закончила.
– Да, сэр, хотя и без особого желания. А ты правда этого хочешь?
– Лучшим лекарством для Чарли станет ежедневная доза розовой воды – или воды с Розой, или Розы с водой; согласна снабдить его этим лекарством? – рассмеялся доктор Алек.
– Ты хочешь сказать, что, если я туда поеду и ему будет дома хорошо, он перестанет оттуда рваться и не попадет в беду?
– Совершенно верно.
– Но будет ли ему со мной хорошо? Он захочет к мальчикам.
– Не переживай, без мальчиков он не останется: они же роятся вокруг тебя, точно пчелы вокруг пчелиной матки. Или ты этого не заметила?
– Да, бабушка Биби упоминала, что до моего приезда они бывали здесь гораздо реже, но я никак не думала, что это как-то связано со мной, – для меня их присутствие совершенно естественно.
– Наша маленькая скромница действует как магнит, но даже и не догадывается о собственной притягательности – ничего, рано или поздно все ей станет ясно. – Доктор ласково погладил заалевшую щечку – мысль о том, как сильно ее любят, доставила Розе огромное удовольствие. – Так вот: если я перемещу магнит к тете Кларе, мальчики устремятся туда, как вот железо устремляется к стали, и Чарли будет дома так хорошо, что он сразу забудет об этих своих неприятных знакомцах, – по крайней мере, я очень на это надеюсь, – добавил доктор, вспомнив о том, как непросто отлучить семнадцатилетнего мальчишку от того, что он называет «пожить настоящей жизнью», но что, увы, зачастую оборачивается самой настоящей смертью.
– Дядя, я готова ехать прямо сейчас! Тетя Клара постоянно меня к себе зовет – она будет очень рада. Там мне придется наряжаться, поздно ужинать, постоянно общаться с гостями и всячески модничать, но я постараюсь сделать так, чтобы на мне это не отразилось; а если что-то меня встревожит или озадачит, я сразу же прибегу к тебе, – ответила Роза, в которой желание делать добро пересилило стеснительность.
На том и порешили: Розу переселили к тете Кларе, не вдаваясь в объяснения зачем, – она же была убеждена, что ей предстоит тяжелая работа, и собиралась выполнить эту работу на совесть.
Насчет пчел дядя Алек не ошибся: мальчики действительно последовали за пчелиной маткой и, к вящему изумлению тети Клары, начали добросовестно ее навещать: являлись к ужину, устраивали посиделки по вечерам. Чарли оказался радушным хозяином и всячески демонстрировал свою признательность, проявляя особую доброту к своей «сестренке»: сам-то он догадался о причине ее переезда и был до глубины души тронут ее безыскусным стремлением «склонить его к добру».
Розу часто тянуло назад в старый дом – удовольствия там были не столь утонченными, зато жизнь проходила с большей пользой, но она, не слушая Фиби, твердо убедила себя в том, что «девочки существуют, чтобы заботиться о мальчиках», и ее юная душа, исполненная материнской доброты, радовалась этой новой задаче.
Отрадно было видеть скромную миловидную девочку в компании рослых мальчиков – она постоянно пыталась понять, помочь и порадовать, проявляя при этом терпеливую благожелательность, которая на каждом шагу творила малые чудеса. Грубые слова и манеры, небрежные привычки исчезали или приобретали приемлемую форму в присутствии нашей маленькой леди; многочисленные мужские добродетели, которые постепенно занимали их место, она встречала чистосердечным восхищением, особо ценным по причине того, что ее добрым мнением дорожили несказанно; Роза и сама пыталась подражать тем благим свойствам, которые хвалила в других: боролась с девическим тщеславием и страхами, старалась быть сильной и справедливой, отважной и откровенной, а кроме того, скромной, доброй и красивой.
Все столь блистательно прошли это испытание, что по завершении месяца Мак и Стив, в свою очередь, потребовали, чтобы она погостила у них, – и Роза не отказала, потому что знала: ей приятно будет, если угрюмая тетя Джейн скажет ей на прощание, как уже сказала тетя Клара:
– Хоть всю жизнь у нас живи, душечка.
После гощения у Мака и Стива ее затребовали к себе на насколько недель Арчи и компания; у них ей было так весело, что хотелось остаться навсегда, если туда же приедет еще и дядя Алек.
Разумеется, оставить за бортом тетю Сару было бы совсем уж некрасиво, и Роза с тайным отчаянием отправилась в «Мавзолей» – так ее кузены называли это угрюмое жилище. По счастью, оттуда до дома было рукой подать, и доктор Алек заходил в гости так часто, что визит оказался вовсе не таким удручающим, как Роза думала поначалу. Им даже несколько раз удалось совместными усилиями рассмешить тетю Сару, а кроме того, Роза впустила в дом солнечный свет, заполнила молчаливые комнаты песнями, стала готовить здоровую еду и развлекать пожилую тетушку лекциями по физиологии – в результате та повадилась забывать о приеме таблеток и даже отказалась от «Матушкиного эликсира», ибо и без него прекрасно спала после длинных прогулок и поездок в экипаже, на которые Розе удавалось ее заманить.
Весна шла своим чередом, и домой Роза вернулась только в мае. Ее прозвали «Розой на месяц», потому что у каждой из тетушек она прогостила по месяцу, оставив по себе столь приятные отзвуки цветения и аромата, что каждый хотел заполучить обратно этот семейный цветок.