Луиза Олкотт – Роза и ее братья (страница 27)
– Ну, мне действительно пришла в голову одна история, да еще и с моралью, ее я и расскажу, хотя, вообще-то, она для детишек помладше, – откликнулась Роза, которая любила назидательные истории.
– Валяй, – сказал Джорди, что она и сделала, ничуть не подозревая, каким ужасом для нее это обернется.
– Жила-была девочка, и пошла она однажды в гости к молодой даме, которая ее очень любила. А дама была хромоножкой, да еще и ногу ей приходилось перебинтовывать каждый день, поэтому она держала под рукой полную корзинку аккуратно свернутых бинтов. Девочке нравилось играть с этой корзинкой, и в один прекрасный день, решив, что никто не видит, она без спросу взяла оттуда один бинт и положила в карман.
Тут Нося, которая до того любовно ощупывала пять теплых орешков, лежавших у нее в кармане, вдруг вскинула головку и испуганно ахнула, как будто эта история с моралью вдруг страшно ее заинтересовала.
Роза видела и слышала, как выдала себя малолетняя грешница, и продолжила очень внушительным тоном – мальчишки же пихали друг друга локтями и перемигивались, сообразив, в чем соль шутки.
– Но один глаз все-таки следил за маленькой проказницей – и чей, как вы думаете, это был глаз?
– Гьяз Пога, – пробормотала смущенная Нося, уткнувшись круглым лицом в две пухлые ладошки – вот только они были малы, чтобы это лицо спрятать.
Розу этот ответ ошарашил, однако, почувствовав, что произвела сильное впечатление, она назидательно добавила:
– Да, Бог все видел, видела и молодая дама, только она ничего не сказала: она решила выждать и посмотреть, как же девочка поступит дальше. Прежде чем сунуть бинт в карман, девочка чувствовала себя очень счастливой, но тут погрустнела, а затем и вовсе бросила играть и уныло уселась в уголке. Подумала несколько минут, а потом подошла к корзинке и тихо положила бинт на место, и после этого личико ее прояснилось и она снова стала счастливым ребенком. Молодая дама очень обрадовалась и стала гадать, что же заставило девочку положить бинт на место.
– Ее соесть замусила, – раздался покаянный голосок из-под ладошек, плотно прижатых к зардевшемуся личику Носи.
– А как вы думаете, почему она вообще взяла этот бинт? – учительским голосом осведомилась Роза, ощущая, что зрителей очень заинтересовали и ее рассказ, и его неожиданная правда жизни.
– А он свёйнутый был осень кьясивый, осень ей поньявился, – пояснил голосок.
– Ну, лично я очень рада, что она оказалась такой совестливой девочкой. А мораль состоит в том, что, если ты что-то украл, ты не получишь от этого удовольствия и не будешь счастлив, пока не вернешь на место. И чего эта девочка прячет от нас лицо? – поинтересовалась Роза, закончив рассказ.
– Носе осень стыдно, – всхлипнула маленькая грешница, терзаясь смятением и угрызениями совести.
– Да будет тебе, Роза, негоже раскрывать перед всеми ее маленькие хитрости и вот так вот ее воспитывать; самой тебе это наверняка бы не понравилось, – начал доктор Алек, сажая хнычущую страдалицу на колени и утешая ее с помощью орехов и поцелуев.
Роза не успела выразить свое сожаление, потому что Джейми, который уже несколько минут сидел красный и встопорщенный, точно индюшонок, возмущенно выпалил, желая отомстить за обиду, нанесенную его ненаглядной куколке:
– А я зато знаю, что ты тоже нехорошо поступила, вот сейчас всем и скажу. Ты думала, мы ничего не видим, а мы все видели, а ты еще сказала, что дяде это не понравится и мальчишки будут дразниться, и велела Ариадне пообещать, что она никому не скажет, а она тебе дырки сделала в ушах, чтобы туда сережки вставить. Так-то! А это гораздо хуже, чем украсть какой-то бинтик, и вообще ты плохая, потому что из-за тебя моя Нося плачет.
Эта не слишком связная речь произвела такое впечатление, что о мелком прегрешении Носи тут же забыли, а Роза поняла, что пришел и ее час.
– Что? Что? Что? – хором выкрикнули мальчики, побросали противни и ножи и столпились вокруг Розы, а она выдала себя с головой, виноватым жестом прикрыв уши, а потом слабо вскрикнула:
– Это Ариадна меня заставила!
И спрятала голову в подушках, как какой-то нелепый страус.
– И что, она теперь будет ходить с птичьими клетками, корзинками, тележками и свиньями в ушах, как все остальные девчонки? Вот с таким вот дурацким видом? – осведомился один из мучителей, дернув за высунувшуюся из подушек кудряшку.
– Вот уж не думал, что она такая глупая, – заявил Мак, и в голосе его звучало такое разочарование, что Роза тут же поняла: она утратила значительную часть уважения своего головастого кузена.
– Эта Блиш вообще язва, нечего ее было сюда пускать с этими ее глупостями, – заметил Принц, которому очень хотелось как следует тряхнуть эту зловредную особу – так сердитая собака трясет шкодливого котенка.
– И как, дядя, тебе все это нравится? – осведомился Арчи: и сам будучи главой семьи, он считал, что нужно любой ценой поддерживать дисциплину.
– Я крайне удивлен, однако я понимаю: она как-никак девочка и, как и все они, склонна к самолюбованию, – ответил, вздохнув, доктор Алек, как будто раньше видел в Розе этакого ангела, не подвластного никаким мирским искушениям.
– И что вы с этим собираетесь делать, сэр? – поинтересовался Джорди, которому не терпелось узнать, какое наказание настигнет ослушницу.
– Раз ей так нравятся украшения, стоит, наверное, вставить ей еще и кольцо в нос. У меня оно есть – его раньше носила одна красавица с Фиджи. Пойду поищу. – И, оставив Носю на попечение Джейми, доктор Алек встал, будто всерьез собираясь привести свою угрозу в исполнение.
– Ага, здорово! Прямо сейчас и вставим! Вот шило, а ну держите ее, ребята, а я сейчас вам предоставлю ее носик! – вызвался Чарли, откидывая подушку в сторону; кузены выплясывали вокруг дивана, прямо как настоящие жители Фиджи.
Роза замерла от ужаса – ведь с больной ногой даже не убежишь, – а потом схватилась одной рукой за свой драгоценный нос, другую вытянула и вскричала в отчаянии:
– Ах, дядюшка, спаси меня, спаси!
Понятное дело, он ее спас, и, оказавшись под защитой его сильной руки, Роза созналась в своем проступке, продемонстрировав столь искреннее раскаяние, что мальчики, от души над ней посмеявшись, решили ей все простить и возложить вину на искусительницу Ариадну. А доктор Алек и вовсе предложил подарить ей две золотые сережки для ушей вместо одной медной для носа – чем в очередной раз было доказано, что если Роза, подобно всем представительницам ее пола, крайне падка на украшения, то и дядюшка ее достаточно непоследователен, чтобы дать потачку малолетней грешнице вопреки доводам собственного рассудка.
Глава шестнадцатая
Хлеб и петельки для пуговиц
– И о чем, интересно, моя девочка размышляет с таким серьезным выражением на лице? – поинтересовался доктор Алек в один из дней ноября; он вошел в кабинет и обнаружил, что Роза сидит, сложив руки на коленях, с видом крайней сосредоточенности.
– Дядя, если у тебя есть время, я хотела бы серьезно с тобой поговорить, – ответила девочка, выходя из задумчивости, – похоже, она даже не расслышала его вопроса.
– Я к твоим услугам и с радостью тебя выслушаю, – ответил дядя, стараясь соблюдать все правила вежливости, потому что, когда Роза начинала разыгрывать из себя маленькую даму, он неизменно отвечал на это шутливым почтением, что чрезвычайно ей нравилось.
Он сел с ней рядом, а она очень по-взрослому объявила:
– Я думаю, какое бы ремесло мне освоить, и была бы рада твоим советам.
– Ремесло, моя душа? – Вид у доктора Алека стал такой озадаченный, что Роза поспешила объясниться:
– Я забыла, что ты не слышал, как мы говорили об этом в «Уютном уголке». Мы там часто сидели с другими дамами под соснами, шили и много разговаривали, и мне это очень понравилось. Матушка Аткинсон считает, что каждая женщина должна знать хоть одно ремесло, чтобы, если что, заработать на жизнь, потому что богатым ведь случается обеднеть, а бедняки вынуждены работать. Ее дочки очень толковые и много что умеют, и тетя Джесси сказала, что она с этим совершенно согласна; и вот, увидев, какие эти юные барышни счастливые и самостоятельные, я тоже решила научиться ремеслу, тогда богатство не будет иметь для меня особого значения, хотя я от него и не откажусь.
Доктор Алек выслушал ее откровения со странной смесью удивления, удовольствия и озорства – все это отразилось у него на лице – и посмотрел на маленькую племянницу по-новому, так, будто она внезапно превратилась во взрослую девушку. За последние полгода она сильно выросла, а ум в ее молодой головке все это время работал с таким напряжением, что дядя немало бы удивился, знай он все подробности, ибо Роза была из тех детей, которые склонны наблюдать и осмыслять, а потом они внезапно поражают своих друзей исключительно мудрым или необыкновенным замечанием.
– Я совершенно согласен с этими дамами и буду рад по мере сил помочь тебе принять верное решение, – произнес доктор серьезным тоном. – А к чему ты испытываешь склонность? Мне кажется, при выборе нужно учитывать природный вкус и дарование.
– Никаких особых дарований у меня нет, да и вкуса тоже, именно поэтому, дядя, я и не могу определиться. Вот я и решила: лучше выбрать какое-нибудь полезное дело, его и освоить, потому что я же не ради удовольствия, а в рамках своего образования, а еще на случай, если вдруг обеднею, – ответила Роза с таким видом, будто не возражала бы против кратковременной бедности – только бы применить на деле свои полезные навыки.