Луиза Олкотт – Роза и ее братья (страница 17)
– А тебе, наверное, часто приходилось приносить жертвы? Приведи, пожалуйста, какой-нибудь пример, – попросила Роза, которую насторожил этот вздох.
– Последняя – отказ от курения, – прозвучал совершенно не романтический ответ на ее возвышенный вопрос.
– А зачем?
– Чтобы не подавать мальчикам дурного примера.
– Какой ты молодец, дядя! А это было трудно?
– К великому моему стыду, да. Но как сказал однажды один мудрый старик, «делай добрые дела, но не жди, что они сделают тебя счастливым».
Роза обдумала это высказывание – ей оно явно понравилось, а потом произнесла, бросив на дядю ясный и пылкий взгляд:
– Настоящая жертва – это когда ты отказываешься от того, чего тебе очень хочется или что тебе очень нравится, да?
– Совершенно верно.
– И делаешь это совершенно добровольно, потому что очень любишь другого человека и хочешь, чтобы он был счастлив?
– Совершенно верно.
– Делаешь без огорчения, даже радуясь, и не расстраиваешься, если тебя потом за это не похвалят?
– Да, моя душа, в этом и состоит истинное самопожертвование; похоже, ты уловила суть, и рискну предположить, что в жизни тебе представится много случаев поступить таким образом. Надеюсь, жертвы будут не слишком тяжелыми.
– Я думаю, что будут… – начала было Роза, но тут же осеклась.
– Давай-ка первую ты принесешь прямо сейчас: ступай спать, а то завтра моя девочка разболеется – и потом тетушки скажут, что ходить в походы ей вредно.
– Да, спокойной ночи! – И, послав собеседнику воздушный поцелуй, маленький призрак растаял, оставив дядю Алека бродить по берегу и думать о тех никому неведомых, жертвах, которые превратили его в того, кем он стал.
Глава десятая
Самопожертвование
Чарли сказал правду: «забав» на следующий день на острове устроили предостаточно, и Роза принимала участие во всех, – казалось, она хочет сполна насладиться каждой минутой. Завтрак прошел очень весело, за ним последовала успешная рыбалка, после этого все преобразились в омаров – даже тетя Джесси облачилась в красную фланель. В воде дядя Алек умел делать решительно все, а мальчики изо всех сил пытались сравняться с ним в силе и ловкости, поэтому плескались и ныряли до бесконечности – каждому хотелось отличиться.
Роза заплыла довольно далеко, дядя потом помог ей добраться обратно. Тетя Джесси мирно плескалась на отмели, а Джейми шлепал с ней рядом – этакий китенок с матерью; что до мальчиков постарше, они буйствовали вовсю, ну прямо стая обезумевших фламинго, и вели себя как участники знаменитого приема у королевы из «Алисы в Стране чудес».
Выманить их из воды удалось, лишь посулив чаудера; приготовление этого проверенного временем блюда требовало согласованных усилий нескольких великих умов, поэтому «водоплавающие» выбрались на берег и принялись за дело.
Само собой разумеется, что чаудер оказался лучшим на свете за всю историю, и если бы этот самый свет узнал, в каких количествах мальчики его истребили, он сильно бы удивился. После такой тяжелой работы решили устроить сиесту, кто-то прикорнул в палатке, кто-то снаружи – у мальчиков был вид воинов, павших на землю там, где их застиг сон.
Старшие как раз решили немножко подремать, когда младшие проснулись – освеженные и готовые к новым подвигам. Одно слово – и все помчались к пещере, а там обнаружили луки и стрелы, боевые дубинки, старинные мечи и всевозможные интереснейшие вещи. Розу усадили на смотровую скалу вместе с Джейми, который вызвался ей все «растолковывать», и она издалека наблюдала за круговоротом захватывающих сцен, которые ее одаренные родственники разыгрывали с колоссальным энтузиазмом и большой исторической точностью.
Туземцы с острова Оаху с крайним свирепством убили капитана Кука[15]; капитан Кидд в самый темный ночной час спрятал несметные сокровища в котелке для чаудера и застрелил двух злодеев, которые знали о местонахождении клада. Синдбад ступил на берег и поучаствовал во множестве приключений, а песок густо усыпали остатки потерпевших крушение кораблей.
Роза решила для себя, что в жизни еще не видела столь волнующих спектаклей; а когда представление закончилось выступлением балета с острова Фиджи – своими дикарскими воплями танцоры распугали всех чаек, – у нее не осталось слов, чтобы выразить свой восторг.
Еще одно купание на закате, еще один веселый вечер на скалах, откуда дети смотрели, как пароходы с зажженными огнями направляются к морю, а прогулочные катера заходят в порт, – и второй походный день завершился; все разошлись спать рано, чтобы утром быть готовыми к празднеству.
– Арчи, я правильно услышала, что дядя попросил тебя утром сходить на лодке домой, привезти молока и всякого разного?
– Да, а что?
– А можно мне с тобой? Мне нужно устроить одну важную вещь: ты же знаешь, что я уезжала второпях, – сказала Роза доверительным шепотом, делая вид, что просто желает кузену спокойной ночи.
– Да запросто – думаю, и Чарли возражать не станет.
– Спасибо; поддержи меня, пожалуйста, когда утром я буду просить разрешения, и не говори до тех пор никому, кроме Чарли. Дай слово, – сказала Роза, и, проникнувшись ее настойчивостью, Арчи встал в картинную позу и театрально вскричал:
– Клянусь светом луны!
– Тихо. Хорошо, ступай. – И Роза отошла, явно очень довольная.
– Странная она все-таки девчушка, правда, Принц?
– Я бы сказал, очень славная девчушка. Я ее полюбил.
Этот обмен репликами достиг чуткого слуха Розы, которая шла к своей палатке, и она с достоинством произнесла сквозь сон:
– Ишь ты, «девчушка»! Их послушай, я совсем ребенок. Ладно, после завтрашних событий они будут относиться ко мне с бóльшим уважением.
Арчи действительно поддержал утром Розину просьбу, и ей охотно дали разрешение, тем более что гребцы должны были сразу же вернуться на остров. Они отправились в путь, и Роза со странной задумчивостью помахала островитянам рукой, ибо нацелилась на героическое деяние и собиралась совершенно новым, особо трогательным образом продемонстрировать, что такое самопожертвование.
Пока мальчики ходили за молоком, Роза подбежала к Фиби, велела той бросить мытье посуды, надеть шляпу и отвезти дяде Алеку записку – в записке разъяснялась суть всех этих загадочных действий. Фиби повиновалась, Роза проводила ее до лодки и объяснила мальчикам, что сама она пока возвращаться не готова, но хочет попросить их потом приехать за ней, когда она вывесит на балконе белый флаг.
– А чего не сейчас? Что за дела, мисс? Дядя будет недоволен, – стал было возражать совершенно ошарашенный Чарли.
– Сделай, как я сказала; дядя все поймет и объяснит. Слушайся меня, как вон Фиби, и не задавай никаких вопросов. У меня тоже есть свои секреты, как и у других. – И Роза зашагала прочь с величаво-независимым видом, что произвело на ее друзей сильнейшее впечатление.
– Наверняка они с дядей что-то задумали, так что мы вмешиваться не станем. Согласна, Фиби? Ну, Принц, отчаливай.
И они двинулись в путь к острову, где их встретили с большим удивлением.
Вот что значилось в записке, которую привезла Фиби:
– Ах, какое же у нашей девочки доброе сердечко! Как ты думаешь, Джесси, стоит привезти ее сюда – или пусть поступает по-своему? – спросил доктор Алек, когда стихли крики изумления и восхищения.
– Не вмешивайся, позволь ей принести эту небольшую жертву. Она это делает от всей души, и, если мы хотим по достоинству оценить ее усилия, мы должны доставить Фиби как можно больше удовольствий. А уж Фиби, видит бог, их заслужила.
И миссис Джесси жестом велела мальчикам больше не ныть, а придумать, как порадовать гостью Розы.
Фиби с трудом удержали: она хотела немедленно вернуться домой, а потом заявила, что без мисс Розы ей все это будет совсем не в радость.
– Да не выдержит она там целый день! Наверняка вернется еще до полудня – ставлю все, что угодно! – сказал Чарли, и прочие дружно склонились к тому же мнению; проще смириться с утратой своей королевы, если утрата обещает стать недолговечной.
Но проходил час за часом, а сигнал с балкона не подавали, хотя Фиби постоянно поглядывала туда с надеждой. Не прошло мимо лодки, которая доставила бы беглянку обратно, хотя не одна пара глаз следила, не появятся ли где золотистые кудри под круглой шляпкой; настал час заката, но вместо Розы он принес им только яркое зарево в западной части неба.
– Честно говоря, не думал, что она на такое способна. Мне-то показалось, это голая сентиментальность, а она говорила всерьез, да и теперь стоит на том, чтобы принести настоящую жертву. Какая молодец! Я возмещу ей это стократ и теперь очень стыжусь своих мыслей, что она могла так поступить просто из позерства, – покаянно произнес дядя Алек, напрягая в сумерках глаза: ему показалось, что он заметил в саду маленькую фигурку девочки, которая накануне ночью сидела на бочонке и говорила о том, что ей с такой душевной щедростью предстояло совершить.