Луиза Олкотт – Маленькие женщины. Хорошие жены (страница 42)
Глава 15
Телеграмма
– Ноябрь – самый неприятный месяц в году, – сказала Маргарет, стоя у окна одним пасмурным днём и глядя на заиндевелый сад.
– Вот поэтому я и родилась в ноябре, – задумчиво заметила Джо, совершенно не замечая чернильного пятна у себя на носу.
– Если сейчас случится что-то очень приятное, этот месяц покажется нам просто восхитительным, – сказала Бет, которая с надеждой смотрела на всё, даже на ноябрь.
– Осмелюсь заметить, что в нашей семье никогда не случается ничего приятного, – сказала Мэг, которая была не в духе. – Мы трудимся день за днём, никакого разнообразия и почти никаких развлечений. Мы тут как рабы на галерах.
– Какие же мы унылые! Как всё это вытерпеть! – воскликнула Джо. – Я не особенно удивлена, бедняжка, так как ты видишь, как другие девушки прекрасно проводят время, в то время как ты из года в год занимаешься этой скучной работой. Ах, как бы мне хотелось, чтобы твоя жизнь сложилась так же, как у моих героинь! Ты уже достаточно хороша собой и добра, так что для тебя бы нашёлся какой-нибудь богатый родственник, который неожиданно завещал бы тебе своё огромное состояние. Тогда ты вырвешься из дома в качестве богатой наследницы, станешь презирать всех, кто сейчас пренебрегает тобой, уедешь за границу и вернёшься домой, леди Важная Особа, в блеске великолепия и элегантности.
– В наши дни у людей нет состояния, унаследованного таким образом, мужчины вынуждены работать, а женщины выходят замуж из-за денег. Этот мир ужасно несправедлив, – с горечью сказала Мэг.
– Мы с Джо заработаем вам всем состояние. Просто подождите лет десять и увидите, что мы это сделаем, – сказала Эми, которая сидела в углу и «пекла куличики», как Ханна называла её маленькие глиняные модели птиц, фруктов и лиц.
– Жду не дождусь этого, но, боюсь, я не слишком верю в силу чернил и глины, хотя и благодарна вам за ваши добрые намерения.
Мэг вздохнула, снова повернулась к окну и уставилась на замерзший сад. Джо застонала и в отчаянии оперлась локтями о стол, но Эми продолжала энергично шлёпать по глине, а Бет, сидевшая у другого окна, сказала с улыбкой:
– Мамочка идёт по улице, а Лори так стремительно шагает по саду, как будто хочет сообщить нам что-то приятное.
Они оба вошли в дом, миссис Марч со своим обычным вопросом: «Нет ли письма от папы, девочки?» – и Лори – чтобы предложить в своей уверенной манере:
– Не хочет ли кто-нибудь из вас прокатиться? Я сегодня так налегал на математику, что у меня помутился рассудок, и я собираюсь освежить свой ум резкой переменой деятельности. День унылый, но воздух неплохой, и я собираюсь отвезти Брука домой, так что внутри экипажа будет весело, даже если снаружи будет скучно. Пойдём, Джо, вы же с Бет поедете, правда?
– Конечно, поедем.
– Премного благодарна, но я занята. – И Мэг вынула свою корзинку с шитьём, согласившись с матерью, что лучше, по крайней мере для её же блага, не выезжать слишком часто с этим молодым человеком.
– Мы втроём будем готовы через минуту, – крикнула Эми, убегая мыть руки.
– Могу вам чем-нибудь помочь, мадам матушка? – спросил Лори, склонившись над креслом миссис Марч с теми же нежным взглядом и тоном, которыми он всегда её одаривал.
– Нет, спасибо, только зайди на почту, будь добр, дорогой. Сегодня должно прийти письмо от отца, а почтальона всё нет. Отец постоянен, как солнце, но, возможно, в пути была какая-то задержка.
Резкий звонок прервал её, и через минуту вошла Ханна с листком бумаги.
– Это одна из тех ужасных телеграфных штучек, мэм, – сказала она, держа листок так, словно боялась, что он взорвётся и причинит какой-нибудь вред.
При слове «телеграф» миссис Марч схватила послание, прочла две строчки и откинулась на спинку стула, бледная, как будто эта маленькая бумажка всадила ей пулю прямо в сердце. Лори бросился вниз за водой, Мэг и Ханна поддерживали её, а Джо испуганно прочла вслух…
Как тихо стало в комнате, пока они слушали Джо, затаив дыхание, как странно потемнело за окном и как весь мир, казалось, внезапно изменился, когда девочки собрались вокруг своей матери, чувствуя, что всё их счастье и поддержка в жизни вот-вот будут отняты у них.
Миссис Марч сразу пришла в себя, перечитала телеграмму и, протянув руки к дочерям, сказала тоном, который они запомнили на всю жизнь:
– Я поеду немедленно, но, может быть, уже слишком поздно. О дети, дети, помогите мне вынести это!
В течение нескольких минут в комнате не было слышно ничего, кроме рыданий вперемежку с прерывистыми словами утешения, нежными заверениями в помощи и обнадёживающим шёпотом, который затихал в слезах. Бедная Ханна очнулась первой и с неосознанной мудростью подала всем остальным хороший пример, ибо для неё работа всегда была панацеей от большинства несчастий.
– Да хранит Господь этого дорогого человека! Я не стану тратить время на слёзы, а сейчас же соберу ваши вещи, мэм, – сказала она сердечно, вытирая фартуком лицо, тепло пожимая руку миссис Марч своей крепкой ладонью, и ушла работать за троих.
– Она права, сейчас не время горевать. Успокойтесь, девочки, и дайте мне подумать.
Бедняжки старались сохранять спокойствие, когда их побледневшая, но спокойная мать села, отложив своё горе, чтобы подумать и спланировать их дальнейшие действия.
– А где Лори? – спросила она наконец.
– Я здесь, мэм. О, позвольте мне что-нибудь для вас сделать! – воскликнул мальчик, выбегая из соседней комнаты, куда он удалился, чувствуя, что их первая скорбь слишком священна даже для его сочувствующих глаз.
– Отправь телеграмму, что я приеду немедленно. Следующий поезд отправляется рано утром. Я сяду на него.
– Что-нибудь ещё? Лошади готовы. Я могу поехать куда угодно, сделать что угодно, – сказал он, готовый нестись хоть на край света.
– Отнеси записку тёте Марч. Джо, дай мне перо и бумагу.
Оторвав чистую сторону одной из недавно переписанных страниц рукописи, Джо придвинула матери стол, прекрасно понимая, что деньги на долгую, печальную поездку придётся взять взаймы, и чувствуя, что может сделать что угодно, чтобы добавить к этой сумме хотя бы немного денег ради отца.
– А теперь иди, дорогой мой, только не убей себя, скача на лошади во весь опор. В этом нет никакой необходимости.
Предостережение миссис Марч, очевидно, осталось неуслышанным, потому что через пять минут Лори уже промчался мимо их окна на своей быстроногой лошади, словно спасаясь от гибели.
– Джо, беги ко мне на работу и скажи миссис Кинг, что я не смогу прийти. По дороге купи эти вещи. Я возьму их с собой, они могут понадобиться, и я должна быть готова к уходу за больным. Больничных запасов не всегда хватает. Бет, сходи и попроси у мистера Лоуренса пару бутылок старого вина. Я не слишком горда, если надо просить для отца. Пусть у него будет всё самое лучшее. Эми, скажи Ханне, чтобы принесла мой чёрный дорожный сундук, а ты, Мэг, иди сюда и помоги мне собрать мои вещи, потому что я просто сама не своя.
Одновременно писать, думать и руководить дочерьми – всё это могло привести бедную леди в замешательство, и Мэг попросила мать немного посидеть в своей комнате и позволить им сделать всё самим. Все разлетелись, как листья под порывом ветра, и тихий, счастливый домашний уют был разрушен так внезапно, как будто телеграмма несла в себе злое проклятие.
Мистер Лоуренс поспешно явился вместе с Бет, принеся для больного всё необходимое, что только мог придумать добрый старый джентльмен, и самые дружеские обещания покровительства над девочками во время отсутствия их матери, что очень её утешило. Не было того, чего бы он не предложил, начиная от своего собственного халата до своей кандидатуры в качестве сопровождающего. Но последнее было невозможно. Миссис Марч и слышать ничего не хотела о том, чтобы пожилой джентльмен отправился в столь длительное путешествие, но, когда он заговорил об этом, на её лице отразилось облегчение, ибо беспокойное состояние не годится для путешествия. Он заметил этот взгляд, нахмурил свои густые брови, потёр руки и резко зашагал прочь, сказав, что сейчас вернётся. Ни у кого не было времени вспоминать о нём, пока Мэг, пробегая через прихожую с парой резиновых калош в одной руке и чашкой чая в другой, не наткнулась вдруг на мистера Брука.
– Мне очень жаль слышать об этом, мисс Марч, – сказал он добрым, спокойным голосом, который было очень приятно слышать в её расстроенном настроении. – Я пришёл предложить вашей матери свои услуги в качестве сопровождающего, у мистера Лоуренса есть для меня некоторые поручения в Вашингтоне, и мне доставит истинное удовольствие быть полезным вашей маме.
Калоши упали на пол и чай чуть не последовал за ними, когда Мэг протянула руку с выражением такой благодарности на лице, что мистер Брук мог бы почувствовать себя вознаграждённым за гораздо большую жертву, чем такие пустяки, как потеря времени и лишение удобств, коими он собирался поступиться.
– Как вы все добры к нам! Мама согласится, я уверена, и это будет такое облегчение – знать, что рядом с ней будет кто-то, кто позаботится о ней. Большое, большое вам спасибо!
Мэг говорила серьёзно и совершенно забылась, пока что-то в карих глазах, смотревших на неё сверху вниз, не заставило её вспомнить об остывающем чае, и она проводила Брука в гостиную, сказав, что позовёт мать.