Луиза Олкотт – Маленькие женщины. Хорошие жены (страница 4)

Такой любовью Луиза «влюблялась в подруг». И ей удалось небывалое: книга про девочек, которые растут прямо на страницах книги. Не между первой книгой и продолжением, а каждый день, с каждым читателем. Вот за что – раз уж мы говорим про любовь – так любят ее книги читатели. Уже многих поколений и всяких возрастов.

Согласившись в итоге написать «про девочек» (согласно легенде, в том числе и ради отца, которому хотелось опубликовать очередной свой опус, а лукавый издатель, чтобы компенсировать расходы, выдвинул такое условие), Олкотт справилась с задачей за считаные месяцы. Оказалось проще простого: взять себя и сестер, маму, отца отодвинуть на задний план, отправив на войну, припомнить события отрочества, случившиеся или потенциальные, выстроить их в последовательности «естественного роста». Такое выстраивание, конечно, было бы неимоверно сложно, если бы Луиза стремилась к нравоучению. Как долго она бы соображала, стоит ли начинать повествование с акта чистейшего милосердия, когда Марчи делятся рождественским ужином с бедняками, если за этим последует почти что пародирующий этот подвиг щедрости провал Эми с лаймами? Как мучительно прослеживала бы, насколько усваиваются уроки и ведут ли себя девочки в соответствии с ними! Но у Олкотт и правда «гений раскипелся», как говаривала Джо, и принцип возрастания, воспитания оказался не правилом, с которым нужно сверяться, а движущей силой – эпизоды явно ложились на бумагу сами, повинуясь внутреннему ритму познания каждой девочкой себя, столкновений с миром, все более доверительных и все более взрослых разговоров с мамой.

Где Олкотт копировала, а где отпускала на волю тогдашнее, детское воображение – отличить едва ли возможно. В самом ли деле «Эми» сожгла ее тетрадь с набросками романа или этот поступок органично проистекал из тогдашней вражды сестер? Было ли такое, что Луиза оставила младшую на тонком льду и чуть ее не погубила, или исследование совести подсказало ей, что гнев всегда отчасти – пожелание смерти и, не прощая младшую, она уже готова захотеть, чтоб той не было вовсе? Случилось ли «Эми» перехватить заветную поездку в Европу – или вряд ли, не было у них богатой тетушки, сама же Луиза и оплачивала путешествие младшей сестры? Наверное, их соперничество не доходило до таких пределов в реальности, но в душе – еще как.

Если мать и дочери в этой книги взяты из жизни, то образ отца изменен: мистер Марч получает более привычную профессию, традиционное место в семье (священник, авторитетный и умный глава семьи, голос которого слышен крайне редко, зато непререкаем) и вместе с тем выглядит милым чудаком, принципиальным эксцентриком, как мы видели в эпизоде с вином. Похожего священника мы могли бы найти и в других книгах. Но не девочек Марч – не таких девочек и не такую маму.

Конечно, выдуманы и благородный старик Лоуренс, и его внук-сирота Лори, он же Тедди. И образ старика, поначалу закаменевшего в своем горе после потери маленькой дочери и взрослого непокорного сына, а затем оттаивающего, «увнучив» Бет, смягчающегося по отношению к внуку; и образ этого внука – красивого, импульсивного, влюбленного, воспитуемого женским влиянием, которое только и убережет его от опасностей никчемного богатства и праздности – мы могли бы найти во многих других книгах, а то и придумать сами. Они, в общем-то, достаточно схематичны.

Хотя Луиза, как и ее Джо, считала, что мальчики интереснее, и сама хотела быть мальчиком, под ее пером парни вовсе не выглядят «интереснее». Поскольку первые две книги, написанные в 1868–1869 годах, пользовались огромным успехом и читатели требовали продолжения, Олкотт написала про сыновей Джо и учеников вымечтанной ею школы: «Маленькие мужчины». Пансион, описанный в «Маленьких мужчинах», – своего рода колония Макаренко, туда принимают и трудных детей, приходится решать недетские проблемы сквернословия, употребления алкоголя, воровства. Учатся там не только мальчики, но и девочки, и, пожалуй, наиболее интересно именно влияние девочек: мальчики исправляются, захотев дружить с девочками или даже возмечтав когда-то жениться на одной из соучениц. А так – мягкое формирование характеров, приучение к полезному труду и для разрядки субботние бои подушками согласно определенному регламенту. В некотором смысле многое тут – «бои подушками по регламенту». Не совсем как в жизни.

В 1886 году, уже приближаясь к концу своего пути, Луиза написала «Мальчиков Джо». Полное название переводится примерно так: «Мальчики Джо и что из них вышло». Подведение итогов, почти отчет. Кто где учится и как преодолевает «мужские» соблазны высокомерия, зазнайства, тщеславия. Какую кто выбрал профессию и как в ней преуспел. Кто все-таки погиб. Кто попал в тюрьму, но стойко выносит свое несчастье и выйдет исправившимся. Кто женился, кто вовремя разочаровался в детской влюбленности, кто чуть не довел девушку до беды, кто выпутывается из долгов. Большое количество «кейсов». Мы узнаем, с интересом и сочувствием, если читали первые три книги, кто оправдал надежды, а кто – опасения. «Что из них вышло» – но не что происходило внутри, что вошло в их умы и сердца. И ведь не зря «Маленькие мужчины» не превращаются в «Хороших мужей», по образцу первых частей сложившейся тетралогии, а остаются «мальчиками Джо». Так она, вспомним, называла и Лори, и именно потому не смогла полюбить его как мужа, мужчину.

«Мальчики интереснее», – говорит Джо, сочиняя первые свои повести, загубленные сестренкой, и театральные сценки, в которых увлеченно играет мужские роли. Но каковы эти роли? Достаточно однотипные подвиги, спасение «девиц в беде», не зря исполнять их можно в одних и тех же сапогах, и, собственно, эти сапоги – основной стимул для воображения юной драматургессы. Такие же «герои в сапогах» действуют и в ранних коммерческих сочинениях Луизы Олкотт. «Я не изменю, я сдержу свое слово, я буду верен», твердят они и благородно исполняют обещанное. А женщины, девушки, девочки – меняются. Они могут отречься от давнего упорного плана ради любви (не «романтической», а чтобы обрести сестру и брата). Могут забыть о ревности и самолюбии, чтобы принять и все-таки воспитать возлюбленного. Много чего могут! Одна из приключенческих историй, опубликованных под псевдонимом А.М. Барнард, так и называется «Сила женщины». В ней Олкотт дала волю своей давней театральной страсти: отставная актриса с помощью грима превращается в юную гувернантку. Очаровывает всех – воспитанницу, ее мать, обоих братьев, но ставку делает в итоге на немолодого холостого дядюшку и успевает выйти за него в последний момент: младший брат, уехавший в Лондон, возвращается домой с перепиской, которая разоблачит интриганку, великодушно дает ей время уехать самой, и на вокзале «гувернантка» перехватывает дядюшку, доставившего лицензию на брак, а прибывший вместе с дядей священник соединяет их нерасторжимыми узами.

Закручено лихо, порой бывает смешно – и когда актриса выставляет молодых людей болванами, и когда разоблачается перед сном, вынимая изо рта несколько «жемчужных зубок». Она ведь перестарок! Тридцать лет! Насквозь фальшивая, словно распутница из обличительных проповедей, и лицо-то намалевано, и зубы не свои, и все истории вымышлены, переживания поддельны, души нет. Только под самый конец истории мы поймем, что зубки-то все-таки жемчужные, а не вампирские. Вот она охмурила дядюшку, вот он предлагает ей свою руку, титул. У сострадательного читателя замирает сердце: ох, отравит негодяйка остаток жизни достойному джентльмену! Истерзает его сердце, разорит, опозорит. А она предлагает обменяться клятвами: пусть жених обещает любить ее, прощать, защищать и не слушать никаких обвинений, невеста же сулит: «Я стану вам опорой, я привнесу в вашу жизнь счастье, которого вы заслуживаете». И автор, выключая нас на миг из напряженного диалога, сообщает: Джин взглянула в лицо жениха, повторила обещание – «и за все годы не нарушила своего слова».

Вот истинная сила женщины! Насквозь фальшивая, давно привыкшая играть и на сцене, и в жизни, скрывать истинные чувства, изображая выгодные, изолгавшаяся, симулировавшая уже и попытку самоубийства – клейма ставить негде, – она может «стать собой» и остаться до последнего вздоха собой, опорой и счастьем того, кто ей поверит. Эта сила подкрепляется устремленностью в будущее – автор знает (зная настоящую свою героиню), что будет дальше: «и за все годы не нарушила своего слова».

Будущее – обязательная координата романа о воспитании: время, «куда» взрослеть. Если при чтении приключенческой истории мы не задаемся вопросом, в каком году все это происходит и много ли прошло с тех пор лет, раз автор знает все до конца, то при чтении «Маленьких женщин» и «Хороших жен» первые читатели сталкивались с хронологическим парадоксом – это мы его не замечаем. Рассказ о девочках Марч начинается в Рождество первого или второго года Гражданской войны (1861 или 1862 год), и Джо тогда пятнадцать лет. Вышедшая в 1868 году книга максимально приближала сюжет к читательницам, девочки росли буквально у них на глазах: в момент публикации «Маленьких женщин» старшая из сестер как раз могла выйти или собираться замуж, младшая – задуматься об активных поисках жениха. Пока все сходится. Но читательницы и тот самый редактор потребовали продолжения, и в 1869-м появились «Хорошие жены». В этой книге Джо накануне двадцатипятилетия осознает, что прежнее упорное нежелание выходить замуж сменилось острой тоской по своей семье. Но двадцать пять ей исполнилось бы самое раннее в 1871 году. И еще понадобится время на осторожные ухаживания Баэра, на то, чтоб он нашел работу, а потом умрет наконец та придирчивая двоюродная бабушка (вовсе не сразу), и в ее особняке Джо задумает разместить школу. И с таким же опережением «Маленькие мужчины» (первая публикация – 1871 год) описывают учебный год в этой школе, куда ходят уже и дети Джо. Мы-то не проверяем, в каком году выходили книги Олкотт, но, быть может, эта устремленная в будущее энергия продолжает действовать: девочки Олкотт не воспринимаются как персонажи, оставшиеся в далеком прошлом. Мы разделяем их взросление, мы проживаем его вместе. Сама человеческая ситуация взросления остается все той же, как – несмотря на устаревшие реалии, не всегда распознаваемые аллюзии – все той же остается великая тайна отношений.