Луиза Олкотт – Маленькие женщины. Хорошие жены (страница 30)

– Я лишь хочу сказать, что в знак моей благодарности за оказанную мне честь и в качестве средства укрепления дружественных отношений между соседствующими народами я обустроил почтовое отделение в изгороди в нижнем углу сада; это прекрасное, просторное сооружение с висячими замками на дверях и со всеми возможными удобствами как для мужской, так и для женской переписки, если мне будет позволено так выразиться. Это старый ласточкин домик, но я заколотил леток[32] и сделал крышу открывающейся, так что он сможет вместить в себя разные вещи и тем самым сэкономить наше драгоценное время. Так можно обмениваться письмами, рукописями, книгами и свёртками, а так как и у того, и другого народа будет свой ключ, то, думаю, это будет необычайно удобно. Позвольте мне вручить вам клубный ключ и со всей благодарностью за вашу любезность занять своё место.

Когда мистер Уэллер положил на стол маленький ключик и умолк, раздались громкие аплодисменты, грелка зазвенела и неистово замелькала в воздухе, и понадобилось некоторое время для восстановления порядка. Последовала долгая дискуссия, и все выступили удивительно хорошо, так как каждый из членов клуба очень старался. Таким образом, собрание шло с необычайной живостью, не прерываясь до позднего вечера, пока не закончилось громким троекратным «ура» в честь нового члена. Никто никогда не пожалел о том, что Сэм Уэллер был принят в клуб, ибо более преданного, воспитанного и весёлого члена клуба невозможно было представить. Он, конечно, смог придать новый дух собраниям и задать тон газете, ибо его выступления заставляли слушателей корчиться от смеха, а его статьи были превосходны: они были патриотичными, классическими, комическими или драматическими, но никогда – сентиментальными. Джо считала их достойными пера Бэкона, Мильтона или Шекспира, переработав свои собственные произведения, как ей казалось, весьма успешно.

Почтовое отделение оказалось превосходным нововведением и удивительным образом процветало, так как через него проходило почти столько же странных вещей, сколько через настоящую почту. Трагедии и галстуки, стихи и соленья, садовые семена и длинные письма, ноты и пряники, ластики, приглашения, перебранки и щенки. Пожилому джентльмену нравилось развлекаться, и он забавлялся тем, что посылал странные свёртки, таинственные послания и забавные телеграммы, а его садовник, который был сражён чарами Ханны, однажды послал настоящее любовное письмо через Джо. Как они смеялись, когда тайна раскрылась, даже не подозревая, сколько любовных писем будет попадать в это маленькое почтовое отделение в ближайшие годы.

Глава 11

Эксперименты

– Первое июня! Завтра Кинги уезжают на море, и я совершенно свободна. Три месяца каникул – как я буду ими наслаждаться! – воскликнула Мэг, вернувшись домой в один из тёплых дней и обнаружив Джо лежащей на диване в необычном для неё состоянии изнеможения, в то время как Бет снимала с неё пыльные ботинки, а Эми готовила лимонад, чтобы освежить всю компанию.

– Тётя Марч уехала сегодня, о, возрадуемся! – сказала Джо. – Я до смерти боялась, что она попросит меня поехать с ней. Если бы она это сделала, я думаю, что была бы вынуждена согласиться, но в Пламфилде скучнее, чем на кладбище, и я бы предпочла, чтобы меня избавили от этой поездки. Старушку мы собирали впопыхах, и всякий раз, когда она обращалась ко мне, я тряслась от страха, ведь я так спешила с проводами, что была необычайно услужлива и мила с ней, боясь, что она никогда со мной не расстанется. Я дрожала до тех пор, пока она не села в экипаж, и последний раз испытала страх, когда экипаж тронулся и она высунула голову со словами: «Жозефина, а ты не…» – больше я ничего не слышала, потому что малодушно развернулась и убежала. Я и впрямь побежала со всех ног и юркнула за угол, только тогда почувствовав себя в безопасности.

– Бедняжка Джо! Она ворвалась в дом так, словно за ней гнались медведи, – сказала Бет, с материнской заботой обнимая ноги сестры.

– Тётя Марч – настоящий самфир, правда? – заметила Эми, критически пробуя приготовленный ею напиток.

– Она имеет в виду «вампир», а не водоросли[33], но это не важно. Слишком жарко, чтобы разбираться в словах, – пробормотала Джо.

– А чем вы будете заниматься все каникулы? – спросила Эми, тактично меняя тему.

– Я буду валяться в постели допоздна и бездельничать, – ответила Мэг из глубины кресла-качалки. – Всю зиму я рано вставала и была вынуждена работать на других, так что теперь я собираюсь отдыхать и веселиться сколько душе угодно.

– Нет, – сказала Джо, – такая сонная жизнь меня не устраивает. Я набрала кучу книг и собираюсь провести лучшие часы, читая на моём насесте на старой яблоне, а остальное время буду резвиться и петь, как…

– Не говори «синичка»! – взмолилась Эми в ответ на оскорбительную поправку «самфира».

– Тогда я скажу «соловей», вместе с Лори. Так будет правильно и уместно, ведь он у нас птичка певчая.

– Давай пока отдохнём от уроков, Бет, и будем всё время играть и отдыхать, как собираются делать девочки, – предложила Эми.

– Хорошо, я так и сделаю, если мама не возражает. Я хочу выучить несколько новых песен, а моим кукольным детям нужно подготовиться к лету. Их надо привести в порядок, и их одежда сильно износилась.

– Ты разрешаешь нам, мама? – спросила Мэг, обращаясь к миссис Марч, которая сидела за шитьём в так называемом «Мамином уголке».

– Попробуйте в качестве эксперимента прожить неделю так, как вы пожелаете, и посмотрим, как вам это понравится. Думаю, к вечеру субботы вы поймёте, что развлекаться и бездельничать целыми днями так же плохо, как и всё время трудиться без отдыха.

– Ну уж нет! Это будет просто восхитительно, я уверена, – сказала Мэг благодушно.

– Теперь я предлагаю тост, как говорит моя лучшая подруга Сэйри Гэмп[34], «веселиться – всегда, надрываться – никогда»! – воскликнула Джо, поднимаясь со стаканом в руке, когда лимонад пошёл по кругу.

С радостью осушив бокалы, они начали эксперимент с того, что бездельничали весь остаток дня. На следующий день Мэг появилась на кухне только в десять часов. Её одинокий завтрак был безвкусным, и комната казалась пустой и неопрятной, потому что Джо не поставила в вазы свежие цветы, Бет не вытерла пыль, и повсюду были разбросаны книги Эми. Всё выглядело неприбранным и непривлекательным, кроме «Маминого уголка», который выглядел как обычно. Туда Мэг и села, чтобы «отдохнуть и почитать», что означало представлять, позёвывая, какие красивые летние платья она купит на своё жалованье. Джо провела утро и полдень на реке вместе с Лори, после чего она читала и плакала над «Широким, широким миром»[35], сидя на яблоне. Бет начала с того, что перерыла всё в большом шкафу, где жила её кукольная семья, но, не закончив уборку, устала и оставила своё хозяйство перевёрнутым вверх дном и пошла музицировать, радуясь, что ей не нужно мыть посуду. Эми прибрала свою беседку, надела своё лучшее белое платье, пригладила кудри и села рисовать под жимолостью, надеясь, что кто-нибудь увидит её и спросит, кто эта молодая художница. Так как никто не появился, кроме любознательного паука-сенокосца, с интересом рассматривавшего её работу, она пошла погулять, попала под ливень и вернулась домой мокрой до нитки.

За чаем они обменялись впечатлениями, и все согласились, что это был восхитительный, хотя и необычно долгий день. После обеда Мэг отправилась за покупками, приобретя чудный голубой муслин, но, после того как она стала нарезать куски ткани, обнаружила, что материал линяет, и эта неудача её слегка расстроила. У Джо обгорел нос, когда она плавала на лодке, и раскалывалась голова оттого, что она слишком долго читала. Бет была обеспокоена царившим в её шкафу беспорядком и тем, что ей никак не удавалось разучить три или четыре песни сразу, а Эми глубоко переживала из-за того, что её платье было испорчено, а на следующий день у Кэти Браун была намечена вечеринка, и теперь ей, как и Флоре Макфлимзи[36], было нечего надеть. Но это были сущие пустяки, и они заверили маму, что эксперимент проходит удачно. Та улыбнулась, ничего не сказала и с помощью Ханны сделала за них невыполненную работу, стараясь, чтобы дом выглядел опрятно, а домашний механизм работал без сбоев. Поразительно, каким странным и неуютным стал их дом после «отдыха и наслаждений».

Дни становились всё длиннее и длиннее, погода была непривычно переменчива, как и настроение девочек, всеми овладевала неуверенность, а дьявол нашёл чем занять праздные руки. Верхом наслаждения для Мэг было отложить шитьё, после чего она поняла, что время тянется долго, и начала кромсать и портить своё платье, пытаясь переделать его на манер Моффатов. Джо читала до тех пор, пока у неё не начали слипаться глаза и она больше смотреть не могла на книги, стала такой неугомонной, что даже добродушный Лори поссорился с ней, и она упала духом, отчаянно жалея, что не поехала с тётей Марч. Бет справлялась довольно неплохо, потому что постоянно забывала, что она должна развлекаться, а не работать, и время от времени возвращалась к своим старым привычкам. Но что-то, витавшее в воздухе, всё же подействовало на неё, и не раз её спокойствие нарушалось так сильно, что однажды она даже встряхнула бедняжку Джоанну, сказав ей, что та просто «пугало». Хуже всего пришлось Эми, поскольку её возможности были ограниченны, и, когда сёстры позволили себе развлекаться, она вскоре обнаружила, что быть изысканной и важной юной особой – это тяжёлое бремя. Она не любила кукол, сказки казались ей слишком детскими, а заниматься только рисованием не получалось. Чаепития потеряли привлекательность, как и пикники, если они были плохо организованы. «Вот бы иметь прекрасный дом, полный хороших девочек, или путешествовать, тогда лето бы прошло восхитительно, но оставаться дома с тремя сёстрами-гордячками и взрослым мальчиком – это могло бы вывести из терпения и Вооза[37]», – жаловалась мисс Малапроп[38] спустя несколько дней, посвященных удовольствиям, капризам и скуке.