Луиза Олкотт – Маленькие мужчины выросли (страница 8)
– Одно знаю точно, – решительно заявила миссис Джо, – на такие письма я отвечать не собираюсь. Я этому мальчику уже послала шесть штук, не меньше, – похоже, он ими торгует. А эта девочка пишет из пансиона – ответь ей, и все остальные тоже попросят автограф. Все они сначала извиняются за беспокойство – мне ведь наверняка постоянно докучают подобными просьбами, – а после все же рискуют спросить, потому что мне нравятся мальчики или потому что они любят все мои книги либо только одну… Эмерсон и Уиттьер[24] такое швыряют в корзину для бумаг, и пусть я всего лишь литературная нянька, которая кормит юношество нравоучительной кашкой, я последую их наглядному примеру, иначе не видать мне ни сна ни отдыха – только и буду утолять желания ненасытных детей, – заявила миссис Джо и со вздохом облегчения смела письма на пол.
– Я открою остальные, а ты пока завтракай спокойно,
– Отправь вежливый отказ, милый. Деньги, отложенные на помощь, уходят на одежду и еду беднякам, что приходят к моим воротам. Так я воздаю Господу за успех. Дальше, – попросила мать, с благодарностью оглядев свой счастливый дом.
– Литературно одаренный юноша восемнадцати лет предлагает тебе поместить свое имя на обложку его романа, а после первого издания твое имя уберут и заменят на его. Скажи, выгодное предложение? Подозреваю, ты откажешься, хотя и питаешь сентиментальную привязанность к юным писакам.
– Вот уж чему не бывать! Так и ответь, только помягче, и не давай прислать рукопись. У меня их уже семь, свои читать некогда. – Миссис Джо задумчиво выудила из горсти писем маленькое письмецо и открыла бережнее, чем прочие, – криво-косо начертанный адрес подсказывал, что написал его ребенок. – На это отвечу сама. Девочка заболела и хочет книжку… Будет книжка, но продолжения ко всем прочим книгам ради ее удовольствия сочинять не стану. Я так ни одного сюжета не доведу до конца, если возьмусь потакать всем прожорливым Оливерам Твистам, которым то и дело подавай добавки. Кто дальше, Робин?
– А вот это премиленькое. Слушай:
– Вот это другое дело! Билли – разумный мальчик и стоящий критик, ведь сначала перечитал мои книги много раз, а уж потом выразил мнение. Ответа не просит, поэтому пошли ему благодарность и добрые пожелания.
– А вот дама-англичанка, мать семерых дочерей, хочет знать твои взгляды на образование. И спрашивает, какое поприще им выбрать, если старшей исполнилось двенадцать. Да уж, понимаю ее тревогу, – засмеялся Роб.
– Попробую ответить. Только дочерей у меня нет, поэтому от моего мнения мало будет проку, а возможно, я ее даже ошарашу, и все же совет таков: пусть бегают, играют и окрепнут как следует, а потом уж можно начинать разговоры о поприще. Они сами вскоре скажут, чего хотят, если им предоставить чуть-чуть свободы и не кроить всех по одной мерке.
– А вот джентльмен спрашивает, на какой девушке ему следует жениться и найдутся ли у тебя среди знакомых барышни, похожие на твоих героинь.
– Дай ему адрес Нэн, там и поглядим, – предложил Тед, сам тайком решивший так поступить, если получится.
– А тут женщина хочет, чтобы ты приняла ее дочь в свою семью и дала ей денег на несколько лет обучения искусству за рубежом. Соглашайся, мама, хоть потренируешься на девочке.
– Нет уж, спасибо, у меня другое призвание. А это что такое, все в кляксах? – спросила миссис Джо. Дабы скрасить эту докучливую обязанность, она пыталась по конверту понять, что кроется внутри. Оказалось, ей пришло стихотворение от безумного поклонника – безумного, судя по несвязному стилю.
К Д. М. Б.
Был бы я гелиотроп,
Я б сыграл в поэта,
Тебе дал бы аромат
Втайне от всего света.
Станом ты как стройный вяз,
Фебом озаренный,
Щеки твои – розы цвет
В океане темном.
Мудрость есть в твоих словах,
Слава их нетленна.
Очутясь на небесах,
Будь благословенна!
Уста мои похвалы расточают,
И все печали пропадают,
И в глуши лесной, и в толчее городской
Ты в душе всегда со мной.
Взгляни на лилии, они
Забот не знают искони.
Жемчужина, прелестный цветок,
Соломона печать.
Герань мира – Баэр Джозефина.
Джеймс.
Пока мальчики хохотали над этим душевным излиянием – иначе не назовешь, – их мать успела прочесть несколько писем: из недавно открывшихся журналов (они великодушно предлагали редактировать их статьи на безвозмездной основе); от безутешной барышни, что умоляла «дорогую миссис Баэр, пожалуйста-пожалуйста, переписать рассказ, чтобы все хорошо кончалось»; еще одно – от сердитого юноши, которому миссис Джо отказала в автографе (он мрачно грозил ей бедностью и забвением, если только не пришлет ему и его приятелям автографы, фотографии и истории из жизни); другое – от священника, который желал знать, к какой конфессии она принадлежит; последнее – от нерешительной барышни, которая не могла определиться между двумя кавалерами. Эти письма красноречиво объясняют, на что занятой женщине приходилось тратить время, и, надеюсь, теперь читатели не станут осуждать миссис Джо за пренебрежение к некоторым из них.
– Дело сделано. Вытру пока пыль, а потом возьмусь за работу. Я немного отстаю, а книжные серии не терпят промедления, поэтому всем говори, что меня нет дома, Мэри. Приди ко мне хоть королева Виктория собственной персоной – не приму!
Миссис Баэр швырнула салфетку на стол, будто приготовилась бороться с целым светом.
– Надеюсь, день твой пройдет плодотворно, дорогая, – отозвался ее супруг, тоже занятый своей внушительной корреспонденцией. – Пообедаю в колледже с профессором Плоком – он к нам сегодня заглянет. Молодежь поест в Парнасе, а ты посидишь в тишине.
Разгладив поцелуем встревоженные морщинки на ее лбу, этот замечательный человек удалился – карманы набиты книгами, в одной руке – зонт, в другой – мешочек с камнями для урока геологии.
– Будь у всех писательниц такие ангельские мужья, они жили бы дольше и писали больше. Хотя кто знает… Может, оно и к лучшему, а то слишком много мы стали писать. – Миссис Джо махнула мужу перьевой метелкой, а он галантно взметнул зонтик и пошел дальше.
Роб в тот час собирался в школу и до того походил на отца со своими книгами, сумкой, широкими плечами и серьезным видом, что мать невольно рассмеялась.
«Благослови Господь обоих моих профессоров – нет и не было на свете лучше людей!» – горячо сказала она про себя.
Эмиль уже вернулся в город к своему кораблю, а Тед околачивался в комнате, втайне мечтая раздобыть вожделенный адрес, опустошал сахарницу и болтал с «мамулей» – они превесело проводили время вдвоем. Миссис Джо всегда сама убиралась в гостиной, меняла воду в вазах и занималась другими мелочами, чтобы все выглядело красиво и опрятно. Намереваясь опустить штору, она вдруг увидела на лужайке художника, досадливо простонала и тотчас метнулась к заднему окну отряхнуть метелку.
В тот же миг звякнул дверной колокольчик, и на подъездной дорожке зашуршали колеса.
– Я пойду, пусть Мэри сама заведет гостей. – Тед пригладил волосы и направился в холл.
– Я никого не приму! Дай мне минутку, я сбегу наверх, – прошептала миссис Джо, готовясь улизнуть.
Не успела она сдвинуться с места, как в проходе появился мужчина с карточкой в руке. Тед встретил его испытующим взглядом, а мать тем временем юркнула за штору, пытаясь выгадать время.
– Я пишу статьи для «Субботнего сплетника» и первым делом решил заглянуть к миссис Баэр, – объяснил гость вкрадчивым тоном, свойственным его племени, а сам шарил по дому быстрым взглядом – опыт научил его не упускать ни мгновения, так как визиты редко отличались продолжительностью.
– Миссис Баэр не общается с репортерами, сэр.
– Прошу всего несколько минут. – Мужчина двинулся чуть дальше.
– Это невозможно, ее нет дома, – сказал Тедди: он краем глаза заметил, что бедная родительница выскользнула на улицу – судя по всему, через окно, как ей обычно приходилось делать в крайних случаях.
– Очень жаль. Я загляну еще раз. Это ее кабинет? Очаровательно! – Незваный гость метнулся вперед в надежде что-нибудь пронюхать, пусть даже ценой жизни.
– Нет. – Тедди вежливо, но решительно подтолкнул его обратно в холл, от души надеясь, что мать успела спрятаться за углом дома.
– Буду весьма благодарен, если вы сообщите возраст, место рождения, дату бракосочетания и количество детей миссис Баэр, – как ни в чем не бывало продолжил гость, споткнувшись о коврик у двери.
– Ей под шестьдесят, родом она из Тимбукту, сегодня как раз сорокалетняя годовщина ее свадьбы, и у нее одиннадцать дочерей. Еще чем-то помочь, сэр?
Честная физиономия Тедди настолько не вязалась с несуразным ответом, что репортер вынужденно признал поражение и со смехом удалился. Его тут же сменила дама в компании трех сияющих от счастья дочерей.