Луиза Олкотт – Маленькие мужчины выросли (страница 27)
– Хуже! – простонал Том.
– Надеюсь, не выписал какой-нибудь доверчивой душе рецепт на яд?
– Хуже.
– Позволил Деми заразиться жуткой болезнью и не смог помочь?
– Еще хуже!
– Я сдаюсь. Рассказывай, горше нет дела, чем ждать плохих новостей.
Взволновав в нужной мере слушательницу, Том обрушил на нее бомбу и откинулся в кресле, наблюдая за произведенным впечатлением:
– Я помолвлен!
Гранки миссис Джо разлетелись по комнате – дама всплеснула руками и воскликнула потрясенно:
– Если Нэн сдалась, я ей никогда не прощу!
– Не сдавалась она, я с другой помолвлен.
На лице Тома появилось такое забавное выражение, что миссис Джо не удержалась от смеха, – юноша смотрел и с вызовом, и с радостью, а кроме того – с растерянностью и тревогой.
– Я рада, очень рада! Неважно, кто она, – надеюсь, вы скоро поженитесь. Теперь рассказывай все, – велела миссис Джо, от облегчения готовая принять любые новости.
– А что скажет Нэн? – напомнил Том, слегка ошарашенный таким откликом на его неурядицы.
– Она только обрадуется, что избавилась от назойливого комара, который никак не давал ей покоя. За Нэн не волнуйся. А что за другая?
– Деми о ней не писал?
– Лишь то, что ты огорчил мисс Уэст в Квитно. Я думала, это и есть твоя передряга.
– Только начало! Вот оно, мое везение… Конечно, после того как я испортил бедняжке платье, нужно было загладить перед ней вину, правильно? Похоже, все так считали, и некуда было деваться, вот я и завяз, сам того не ведая. Во всем виноват Деми: стоял себе, хвастался старыми фотографиями, а виды там открывались чудесные, и девушки захотели, чтобы их тоже сняли. Поглядите, мадам. Вот как мы проводили время, когда не играли в теннис.
Том вынул из кармана стопку фотографий и показал те, на которых занимал важное место – например, держал зонтик над хорошенькой юной леди, сидевшей на камнях, или лежал в траве у ее ног, или позировал с ней на веранде вместе с другими парами, одетыми в купальные костюмы и принявшими важный вид.
– Это она, судя по всему? – поинтересовалась миссис Джо, показав на барышню в пышных кружевах, стильной шляпке, кокетливых туфельках и с ракеткой в руках.
– Это Дора. Правда чудо? – спросил Том, в пылу влюбленности позабывший о своих злоключениях.
– Весьма симпатичная барышня. Надеюсь, Дора не из «Дэвида Копперфилда»? Судя по кудряшкам, как раз она.
– Ничуть! Дора очень умная, хозяйственная, умеет шить и еще много чего – уверяю вас, мэм. Всем девушкам она нравится, до того она милая и веселая; поет, как птичка, чудесно танцует и любит читать. К слову, обожает ваши книги и все время просила о вас рассказать.
– Ну, это ты уже льстишь, чтобы я помогла тебе выбраться из передряги. Скажи лучше, как ты в нее угодил.
Миссис Джо уселась поудобнее – истории своих мальчиков она всегда выслушивала с интересом.
Том почесал затылок, приводя в порядок мысли, и с охотой приступил к рассказу:
– Мы уже встречались раньше, но я не знал, что она тоже там будет. Деми хотел увидеться с одним знакомым, вот мы и пошли, а потом нам понравилось, и мы остались на все воскресенье. Познакомились с приятными людьми, поехали кататься на лодках; я вез Дору и наткнулся ненароком на тот злополучный камень. Ничего страшного, она умеет плавать, но перепугалась, конечно, и наряд испортила. Она не стала поднимать шуму, и мы тотчас подружились – да и как не сдружиться, когда ползешь обратно в эту несчастную лодку, а все над тобой потешаются? Разумеется, решено было остаться еще на день – убедиться, что Дора не пострадала. Деми согласился. Элис Хит тоже приехала и другие две барышни из нашего колледжа – в общем, мы задержались. Деми делал снимки, мы танцевали, устроили соревнования по теннису – между прочим, не меньший труд, чем катание на велосипеде! Только понимаете, мадам, теннис – игра опасная. На кортах одни куртуазности, а нам, юношам, такая подача по душе, знаете ведь.
– В мое время в теннис не играли, но смысл понятен, – отвечала миссис Джо, которой разговор нравился не меньше, чем Тому.
– Честное слово, я ничего серьезного и в мыслях не держал, – продолжил Том медленно, точно эта часть истории давалась ему с трудом. – Понимаете, все разделились на парочки, вот и я последовал примеру. Дора, судя по всему, не возражала, словно этого и ждала, ну а я проявил любезность. Она меня посчитала человеком стоящим, в отличие от Нэн, – приятно, когда тебя ценят после стольких лет пренебрежения. Да, хорошо это, когда милая барышня тебе целый день улыбается, премило краснеет от комплиментов, радуется твоему приходу и грустит, если ее покидаешь, восхищается тобой, – чувствуешь себя настоящим мужчиной и ведешь себя соответственно. Да, приятное отношение, и всякий благовоспитанный джентльмен его заслуживает, а не нахмуренных бровей и ледяных отповедей год за годом, после которых чувствуешь себя круглым дураком, хотя намерения у тебя самые благородные и сердце верное, а девушку ты любишь с детских лет! Нет уж, клянусь Юпитером, несправедливо это, я такого не потерплю!
Том распалился, припоминая свои обиды; вскочив, он гневно зашагал по комнате, негодующе качал головой и пытался пробудить в себе прежнее возмущение – и с удивлением обнаружил, что сердце его совсем не болит.
– Не стоит. Забудь о старом увлечении, ибо оно позади, и думай о новом – если оно искреннее. Одного не пойму: как ты сделал ей предложение? Ведь сделал же, коль вы помолвлены? – удивлялась миссис Джо, с нетерпением ждущая развязки истории.
– А, как-то само вышло. Я ничего такого не имел в виду, это осел виноват, а я никак не мог выйти из положения, не обидев Дору, – перешел Том к ключевой части рассказа.
– Так, значит, в деле замешаны два осла? – развеселилась миссис Джо.
– Не смейтесь! Понимаю, со стороны забавно, только все могло повернуться иначе, – мрачно отозвался Том, хотя блеск в его глазах подсказывал: несмотря на любовные злоключения, комизм положения от него не ускользнул. – Барышни восторгались нашими новыми велосипедами, ну а мы, понятное дело, хвастались напропалую. Возили их кататься и вообще прекрасно проводили время. И вот однажды на багажнике сидела Дора, мы преспокойно ехали по ровной дороге, и тут нам преградил путь несчастный старый осел. Он и не думал уходить, вот я его и толкнул, а он – меня, и мы с Дорой свалились в одну кучу вместе с ослом. Ох и неразбериха вышла! Я разволновался за Дору, а она впала в истерику – сначала смеялась, пока не заплакала; проклятое животное ревело, и я совсем голову потерял. Оно и понятно – девушка рыдает посреди дороги, юноша утирает ей слезы и просит прощения, а сам не знает, все кости у нее целы или нет! Я звал ее душенькой и вообще наплел чепухи, пока она не успокоилась и не сказала с таким особенным взглядом: «Я тебя прощаю, Том. Помоги мне встать, и поедем дальше». Разве не мило с ее стороны такое сказать? Я ведь второй раз ее подвел. Я прямо растрогался и ответил, что ради такого ангела готов ехать хоть день-деньской – в общем, бог знает, чего наговорил, а потом меня точно обухом по голове ударило: она как приобнимет меня за шею и шепнет: «Дорогой Том, с тобой никаких львы на пути не страшны». Думается, она имела в виду ослов, но из любезности пощадила мои чувства. Нет, замечательная девушка, только у меня теперь две возлюбленные сразу и забот невпроворот.
Миссис Джо, не в силах более сдерживаться, смеялась до слез над этим типичным для Тома происшествием – тот поначалу взглянул на нее с укоризной, чем развеселил еще сильнее, а после и сам жизнерадостно захохотал, да так, что стены затряслись.
– Томми Бэнгс! Томми Бэнгс! Ну кто еще мог попасть в такую передрягу? – воскликнула миссис Джо, переведя дыхание.
– Куда ни кинь, всюду клин, да и насмешек не оберешься… Придется на время уехать из старого Плама, – ответил Том и отер лоб, осознавая всю опасность своего положения.
– Это лишнее, я за тебя постою – это ведь самая смешная шутка за все лето! Но расскажи мне сперва, чем дело кончилось. У вас все серьезно или так, летнее увлечение? Я последнего не одобряю, но мальчики и девочки любят временами играть с острыми предметами и ранить пальцы.
– Ну, Дора себя считает помолвленной, даже написала родителям. Она все восприняла всерьез и очень счастлива – не могу же я взять слов обратно? Ей всего семнадцать, прежде ей никто еще не нравился, и она уверена, что все сложится удачно: наши отцы друг друга знают и мы из состоятельных семей. Я так растерялся, что ляпнул: «Как ты можешь меня любить, мы ведь едва знакомы?» – а она ответила со всем пылом своего нежного сердечка: «Люблю, милый Том, ты такой веселый, добрый и честный – как тебя не любить?» Что мне оставалось делать? Только стараться ее порадовать и положиться на удачу – может, само как-нибудь решится?
– Вот оно, легкомыслие Тома! Надеюсь, ты сообщил отцу?
– Конечно, сообщил, все выложил в трех строках. Написал: «Дорогой отец, я помолвлен с Дорой Уэст; надеюсь, она подходит нашей семье. Мне она подходит преотлично. С любовью, Том». Он не расстроился: понимаете, Нэн ему никогда не нравилась, а Дору он одобряет. – Том умолк, довольный своим вкусом и чувством такта.
– А что Деми сказал на это уморительное ухаживание, да еще столь поспешное? Изумился до глубины души? – спросила миссис Джо, едва сдерживая смех при мысли о столь неромантической сцене: осел, велосипед, юноша и девушка кучей валяются в дорожной пыли.