Луиза Олкотт – Джек и Джилл (страница 61)
К счастью, никто из детей лобстеров в тот вечер не ел. Но несколько взрослых пали жертвами дохлого экземпляра, и ночь в пансионе выдалась бурная. Пострадавшие один за другим посылали за доктором, жившим, на их удачу, поблизости. Хозяйка сновала из номера в номер с грелками и лекарствами. А растерянные постояльцы из числа пострадавших обменивались друг с другом посланиями, в которых описывали симптомы постигшего их недуга. К утру, правда, наступило некоторое облегчение, но рыбак, предоставивший лобстеров к ужину, получил от постояльцев суровую отповедь. Тщетно бедняга доказывал, что его продукты всегда безупречны. Хозяйка, миссис Грейс, уже собиралась отказаться от дальнейших его услуг, когда Бу, заглянув в корзину, осведомился, где его «лобстел»? Ему тут же задали несколько наводящих вопросов, и истина наконец была установлена.
— Я плосто хотел немного помочь миссис Глейс. И еще мне хотелось посмотлеть, как зейоный лобстел станет класным, когда она его свалит в кипятке, — объяснил в заключение под гомерический хохот толпы начинающий отравитель. — Но потом я забыл пло него. Эх, небось никогда бойше такого класивого лобстела не найду, — расстроился он.
— Очень надеюсь, что не найдешь, дорогой, — с надеждой проговорила миссис Хаммонд, полночи выхаживавшая одного из пострадавших.
— Хорошо, что мы завтра уезжаем. Иначе этот ребенок успел бы угробить и себя, и остальных. Он прямо с ума сходит по всяческим морским гадам. Сколько раз уже мне приходилось его вытаскивать из старой ловушки на пляже, — простонала Молли, весьма смущенная выходкой милого братика.
На другой день все распрощались друг с другом, и старый омнибус увез уезжающих постояльцев на станцию. Бейкон висел на его запятках, приятель Фрэнка устроился со своим педальным конем на крыше экипажа, а остальные высовывались из окон, чтобы еще раз поблагодарить хозяйку пансиона за ее гостеприимство.
Наша компания и Хаммонды, в отличие от остальных, убывали на катере. Он уже подошел к пирсу, когда обнаружилось, что Бу и маленького Гарри нигде нет. Молли, служанка Хаммондов, Фрэнк и Джек кинулись в разные стороны на их поиски, но малыши словно растворились в воздухе. Когда все самые страшные предположения уже были высказаны, со стороны пляжа послышались вдруг взрывы смеха, и пропавшие малыши явились, везя в тачке Гарри дохлую рыбу-дьявола — страшенное существо, напоминающее гигантского головастика.
— Мы его помали! — звонким хором провозгласили два этих ангела, таща свой трофей со столь неподдельной гордостью, что сердиться на них было попросту невозможно.
— Всегда хотел помать кита. Это, по-моему, кит-сыночек. Один майчик лассказывал, что, когда им надо умилать, они плыгают из воды на песок. Наш, навелное, только что умел. Плавда, холоший? — любовно продемонстрировал ошалевшей публике рот чудовища Бу, в то время как Гарри с большим воодушевлением мотал из стороны в сторону его хвост.
— Что ты собрался с ним делать? — осведомилась миссис Хаммонд у сына тем самым тоном, каким, по всей видимости, часто задавала себе тот же вопрос касательно самого Гарри.
— Завелну в бумажку и дома в него еще поиглаю, — ответил малыш, глядя на маму своими сияющими от счастья голубыми глазами.
Крушение этого плана сопровождалось отчаянными воплями обоих мальчиков, но Фрэнк непреклонно вывалил из тележки «кита-сыночка», а возмущенных рыбаков тем временем затащили на катер, с которого поторапливали замешкавшихся пассажиров нетерпеливыми свистками. Первым взял себя в руки Бу. Дернувшись от конвульсий завершающего всхлипа и едва при этом не потеряв шляпу, он выложил из кармана нескольких крабиков, бренные остатки медузы и такое количество гальки, что Фрэнку сделалось ясно, отчего малыш показался ему таким тяжелым, когда он заносил его на руках вверх по трапу. Зато эти нехитрые сувениры залечили душевные раны как Бу, так и Гарри, и вскоре они, уже совершенно позабыв про «кита-сыночка», со счастливым видом «прогуливали» крабов по каменной стене, которую соорудили из гальки. Остальным наконец удалось немного перевести дух, и вместе они принялись строить планы на следующее лето. Решено было вновь провести его в «Ивах». Ведь им было там так хорошо. А уж более гостеприимной хозяйки, чем миссис Грейс, вероятно, и вовсе нигде не найти.
Глава XXIII
Выставка достижений
Общение с новой компанией в Пеббл-Бич побудило кое о чем задуматься не только наших юных героев, но и миссис Мино. На отдыхе ее окружали в основном женщины более просвещенные, чем она сама, и во время совместных прогулок или за рукоделием, когда так естественно возникают долгие разговоры, ей удавалось найти для себя ответы на волновавшие ее вопросы, в особенности касавшиеся воспитания детей. И, так как приятельницы щедро делились с ней собственным опытом в этой области, миссис Мино узнала для себя много нового. Миссис Ченнинг, писавшая статьи и книги об образовании и часто путешествовавшая, рассказывала о педагогических методах в разных странах. Миссис Хаммонд, врач с обширной практикой, дополняла ее советы относительно развития юных умов и душ советами, как укрепить растущие организмы, дабы избежать опасных заболеваний. Другие приятельницы миссис Мино, служившие учительницами, охотно рассказывали о трудностях, с которыми им довелось столкнуться в деле просвещения своих подопечных. И все до одной эти женщины неустанно искали пути, которые помогли бы им вырастить из своих воспитанников в будущем достойных женщин и мужчин.
Не стану подробно описывать их беседы. Молодые люди этого не любят. И сразу же перейду к главному, а точнее, к весьма значительным изменениям в жизни наших героев, которые миссис Мино, впечатленная тем, что ей удалось узнать от других матерей, произвела по их возвращении в Хармони-Виллидж.
— Ох! — тяжело вздохнул Джек, глядя на стопку своих учебников на столе в Птичьей комнате. — Завтра снова начинается школа.
— Вот ты не хочешь идти туда, а я мечтаю снова там оказаться. Но боюсь, это пока невозможно. Наши мамы вчера говорили обо мне с доктором. Не знаю точно, что он им насоветовал, но, похоже, меня туда не отпустят, — сказала Джилл, ласково проведя рукой по корешкам собственных книг.
— После такого отличного отдыха тем более неохота оказаться на целые дни запертым в школе, — с еще большей тоской простонал Джек, хотя с их возвращения прошла уже целая неделя. — И тебе, Фрэнк? — повернулся он к брату.
— Ну-у, должен признать, мне не так хочется снова идти туда, как я думал раньше, — словно бы удивляясь собственным ощущениям, отозвался тот. — Я предпочел бы проводить время на велосипеде. Дороги у нас хорошие. Хочется взять в большом городе напрокат велик, прикатить сюда и удивить всех местных. Вот во что превращает человека длительное безделье! Так что берем себя в руки, мой мальчик. Каникулы закончились, впереди большая работа, — кинул он крайне ответственный взгляд на собственную, самую большую стопку книг и учебников, которые начинали безраздельно властвовать над ним, едва он в них погружался.
— Нет, ваши каникулы еще не кончились, — объявила миссис Мино, которая уже некоторое время, стоя тихонько в дверях Птичьей комнаты, прислушивалась к их разговору. Лицо женщины озаряла улыбка, хотя решение, о котором она сейчас собиралась им объявить, являлось плодом продолжительных и очень серьезных раздумий.
— Как это? — вмиг оживился Джек. — Насколько же ты решила продлить их для нас, мама? — спросил он, лелея мечты хотя бы еще об одной недельке праздности.
— Для некоторых из вас, вероятно, года на три, — многообещающе глянула на него она.
— Сколько? — уставились на нее в совершеннейшем потрясении три пары глаз.
— В ближайшие два-три года я собираюсь заняться укреплением здоровья своих мальчиков, а умам их дать основательный отдых — как минимум, от напряженной учебы, — продолжила миссис Мино. — Учиться можно не только в классе. Вот я и решила не заточать вас в школе на целые дни. В этом возрасте вашим телам требуются активные движения и свежий воздух. Крепкое здоровье, хорошее воспитание и правильное образование — вот три основы, на которые должна прочно опираться вся ваша последующая жизнь. И в тщательном построении первой из этих основ я вижу залог того, что две другие тоже будут прочны и надежны.
— Но как же мой колледж, мама? — спросил Фрэнк, совершенно ошарашенный внезапным крушением собственных планов.
— Отложи поступление на год, и вскоре ты сам убедишься, насколько лучше, чем сейчас, сможешь подготовиться к нему, — спокойно ответила она.
— Но я и так уже совершенно готов. Весь прошлый год я занимался не покладая рук. Уверен, что непременно поступлю в него, — с жаром заговорил он.
— Да, все верно, но ты не до конца понимаешь, что тебе предстоит после удачно выдержанных экзаменов. — Его слова ничуть не смутили миссис Мино. — Штурмуя знания, ты измотал себя, ссутулился, у тебя стала часто болеть голова. А ведь занятия в колледже потребуют от тебя в ближайшие четыре года гораздо больших усилий, чем подготовка к поступлению. Год, проведенный в прогулках на свежем воздухе и физических упражнениях, восстановит твой организм и позволит тебе учиться дальше в колледже, не подорвав здоровья и не сломавшись морально, как это, увы, происходит со многими юношами. Не могу допустить, чтобы моего сына постигла такая судьба. К тому же шестнадцать лет — чересчур ранний возраст для самостоятельной жизни. Тебе еще необходима забота матери. А к восемнадцати ты окрепнешь и нравственно, и физически. За это время тело твое определенно успеет окрепнуть настолько, чтобы идти в ногу с жаждущим знаний умом, — убеждала миссис Мино сына, поглаживая его по плечу.