Луиза Олкотт – Дом под сиренями (страница 46)
— У меня имелось такое желание, но все здесь были так добры ко мне, что я не смог этого сделать, — признался Бен, втайне обнаружив, что мысль о перспективе отъезда вместе с отцом доставила ему внезапную боль.
Он уже пустил корни в этой дружеской обстановке и больше не хотел быть «перекати-полем», гонимым любым попутным ветром.
— Я знаю, скольким им обязан, и мы с тобой не забудем об этом до самой смерти, — сказал отец Бена, а тот в ответ воскликнул:
— Быть по сему! — и добавил, понизив голос: — Что ты теперь собираешься делать? Вернуться к Смитерсу в цирк?
— Едва ли, тем более узнав, как он с тобой обращался, сынок. Я с ним поговорил по-мужски, и он вряд ли захочет видеть меня снова, — ответил мистер Браун, и глаза его внезапно блеснули. Бэб вспомнила о таком же блеске в глазах Бена, когда он тряс ее после потери Санчо.
— На свете есть немало цирков получше, чем у него. Но мне надо много тренироваться, прежде чем я снова стану годен для этой работы, — сказал мальчик с забавной смесью удовлетворения и сожаления.
— Ты жил припеваючи все это время и нагулял жирок, бездельник, — и отец пощекотал мальчика, — не думаю, что смогу поднять тебя сейчас. Я еще не восстановил прежние силы, и мы оба давно не практиковались. Я решил пока оставить это занятие и на некоторое время поселиться где-нибудь, если смогу найти для себя работу, — продолжал Бен-старший, сложив руки на груди и задумчиво глядя в огонь.
— Я ни капли не удивлюсь, если вы найдете себе работу здесь, в нашем местечке. Мистер Таун держит большую конюшню недалеко отсюда, и ему всегда нужны люди, — радостно проговорила миссис Мосс, потому что ей была невыносима мысль об уходе Бена.
Но никто не смог бы этому воспрепятствовать, если бы так решил его отец.
— Звучит заманчиво. Спасибо, мэм. Я обязательно схожу к нему. Ты не сочтешь слишком большим унижением, что твой отец станет конюхом, после того как был первым наездником «Великого Золотого бродячего цирка и Колизея», а, Бен? — спросил мистер Браун со смехом.
— Нет, не сочту. Это настоящее наслаждение, когда есть большая конюшня и надо заботиться о восьмидесяти лошадях. Мне нравится ходить туда и любоваться ими. Мистер Таун предложил мне быть помощником конюха, когда я смог объездить гнедую, на которую никто не мог вскочить, потому что она лягалась, и все от страха разбегались в стороны. Мне очень хотелось принять его предложение, но мисс Селия только что получила для меня новые книги. Я знал, что она огорчится, если я перестану посещать школу. Сейчас я рад, что не сделал этого, потому что хожу в школу, и мне это нравится.
— Ты поступил правильно, мой мальчик, и я горжусь тобой. Никогда не надо быть неблагодарным к тем, кто помог тебе, если хочешь преуспеть в жизни. В понедельник я поговорю с владельцем конюшни и посмотрю, что можно будет сделать. Теперь мне пора идти, но я вернусь утром, мэм. Если можно, на некоторое время освободите Бена завтра. Я хотел бы совершить с ним воскресную прогулку, а заодно и поговорить. Да, сынок? — и мистер Браун поднялся, чтобы идти. Его рука лежала на плече сына, как будто он не хотел расставаться с ним даже на несколько часов.
Мисс Мосс заметила это и, позабыв, что он совершенно незнакомый ей человек, проговорила:
— До таверны далеко, а моя маленькая боковая спальня всегда приготовлена для гостей. Вы нам ничуть не помешаете, и если не возражаете против простой и незамысловатой обстановки, то милости просим.
Мистер Браун выглядел растроганным, но колебался, не решаясь воспользоваться предложением доброй женщины, которая уже столько сделала для его сына. Но Бен не дал ему ничего сказать. Подбежав к двери, он распахнул ее и поманил отца к себе.
— Оставайся, отец. Я буду так рад, что ты рядом. Это отличная комната. Я спал там в первую ночь, и постель показалась мне просто роскошной после голой земли, которая до этого была мне постелью целых две недели.
— Ну что ж, если мне так крупно повезло, можно отправиться на боковую, — ответил новый гость.
Он помедлил у двери и тихо проговорил:
— Никогда, мэм, я не забуду того, что вы для нас сделали. У ваших детей никогда не будет друга лучше Бена Брауна.
Потом он так быстро закрыл дверь, что возглас Бена: «Послушай, папа» — остался неуслышанным.
— Думаю, он имел в виду, что с нами всегда будет частичка Бена и его отца, потому что мы отдали Бену частичку нашей мамы, — тихо проговорила Бетти.
— Ну да, и это будет по-честному, — подумав ответила Бэб. — Ма, правда, он хороший человек?
— Идите спать, дети, — был единственный ответ.
Но когда дети ушли, миссис Мосс, моя посуду, невольно поглядывала на гвоздь у двери, на котором уже пять лет не висела мужская шляпа, и, вздыхая, думала о том, какое позабытое чувство спокойствии и защищенности внесла в ее дом эта старая фетровая шляпа.
Если одной свадьбы недостаточно для детской истории, мы здесь намекнем, что меньше чем через год Бен нашел себе мать, а Бэб и Бетти — отца. И шляпа мистера Брауна уже на законных основаниях висела на стене у двери кухни. Но лучше пока не говорить об этом ни слова.
ПАРАДНЫЕ ВОРОТА ОТКРЫВАЮТСЯ
Брауны так рано ушли на следующее утро, что Бэб и Бетти подумали, что они сбежали ночью. Но при более тщательном осмотре территории девочки обнаружили их в каретном сарае. Отец и сын критически разглядывали Литу и остальных животных. Оба стояли, засунув руки в карманы, оба жевали соломинку и были похожи, как слон и юный слоненок.
— Это самая красивая пара лошадей, что мне приходилось видеть за последнее время, — проговорил Бен-старший.
— Левая — моя любимица, зато правая развивает бо́льшую скорость, хотя ее очень трудно сдерживать, — ответил Бен-младший небрежно, с важностью настоящего жокея, так что его отец рассмеялся и проговорил:
— Послушай, мальчик, нам придется забыть о прежних манерах, поскольку мы расстались со старой работой. Эти добрые люди стараются сделать из тебя джентльмена, и мне бы хотелось, чтобы ты это понимал. Сейчас, мои дорогие, я покажу вам, как здороваются в Калифорнии! — добавил он, забавно раскланиваясь с девочками.
— Завтрак готов, сэр, — проговорила Бетти, чувствуя большое облегчение.
— А мы думали, что вы убежали от нас, — простодушно добавила Бэб.
— Это было бы просто нечестно. Но я собираюсь сбежать вместе с вами, — и мистер Браун посадил обеих девочек себе на плечи, прежде чем те успели опомниться.
Бен, вспомнив все, что произошло вчера, с трудом удержался, чтобы не прокрутить несколько победных сальто по дороге до дома, в дверях которого их уже ждала миссис Мосс.
После завтрака Бен на некоторое время исчез и вернулся в своем воскресном костюме. Он выглядел таким опрятным и свежим, что отец посмотрел на него с удивлением и гордостью.
— Какой элегантный джентльмен! Неужели ты предпринял столько усилий лишь для прогулки со своим старым папашей? — проговорил мистер Браун.
Они были одни. Миссис Мосс и дети поднялись наверх, чтобы переодеться для похода в церковь.
— Я подумал, может быть, тебе захочется сначала сходить на проповедь, — ответил Бен, поднимая на отца такие счастливые глаза, что тому было трудно отказать сыну в чем-либо.
— Я слишком обтрепался, сынок, а не то я обязательно пошел бы. Хотя бы для того, чтобы порадовать тебя.
— Мисс Селия сказала, что Бог не обращает внимания на бедную одежду. Она взяла меня с собой в церковь, когда я выглядел гораздо хуже, чем ты. Я всегда хожу туда по утрам, ей это нравится, — Бен сдвинул шляпу на затылок, как будто не был уверен в том, что собирался делать.
— Хочешь пойти в церковь? — спросил удивленно Бен-старший.
— Я хочу ее порадовать, если ты не возражаешь. А к конюшне мы могли бы прогуляться после полудня…
— Я не был в церкви с тех пор, как умерла твоя мать. Для меня все это не так просто, хотя я знаю, что обязательно должен пойти, раз остался в живых и нашел тебя, — и мистер Браун с легкой улыбкой взглянул на прекрасный осенний пейзаж, как будто радуясь, что очутился здесь после всех перенесенных опасностей и страданий.
— Мисс Селия говорит, что в церковь надо ходить и в горе, и в радости. Я ходил туда, когда думал, что ты умер, и теперь пойду с радостью, когда мой папа нашелся, живой и здоровый.
Никто их не видел, так что Бен снова кинулся обнимать отца. Тот погладил его по голове и решительно проговорил:
— Я пойду в церковь и возблагодарю Господа за то, что он вернул мне сына, который стал еще лучше, чем прежде!
Минуту ничего не было слышно, кроме громкого тиканья старых часов и печального воя Санчо, запертого в сарае, чтобы он не отправился в церковь без приглашения.
Когда на лестнице послышались шаги, мистер Браун схватил свою шляпу, поспешно проговорив:
— Я не готов идти вместе с ними. Ты сам им скажи, а я проскользну на заднюю скамейку после того, как все войдут. Дорогу я знаю.
И прежде чем Бен успел что-нибудь ответить, отец уже исчез. Его никто не видел по дороге в церковь, однако мистер Браун наблюдал за маленькой группой из придорожной рощи и снова радовался за своего мальчика, так сильно изменившегося к лучшему. Ведь Бен был единственным смыслом жизни отца, который согревал тому сердце среди бесчисленных испытаний и искушений жестокой жизни.