Луиза О’Нилл – Гуру (страница 9)

Сэм годом ранее стукнуло сорок лет. Детство казалось ей оставшимся далеко позади рубежом. Но от него остались обрывки воспоминаний, столь неразрывно связанные с человеком, в которого она превратилась, что они всплывали в памяти ослепительно ярким техниколором голливудского кино. Например, утро после празднования восемнадцатилетия Лизы. Потягивающиеся руки. Глаза, жмурящиеся от резкого солнечного света, который наполнял ее спальню. Несвежее дыхание с пивной отдушкой. Стук похмелья в висках. Лиза рядом в постели. Обнаженные руки и ноги. Копна рыжих волос. Раскрасневшаяся кожа в веснушках. Юная Сэм улыбнулась, вспоминая, как приятно они провели прошлую ночь. Легкое поскуливание, вырвавшееся из нее. Ладонь, прервавшая стон. Шепот: «Шшш, а то нас могут услышать».

– С добрым утром. – Сэм нагнулась за очередным поцелуем, но Лиза оттолкнула ее.

– Нет, – промямлила она.

Сэм уставилась на подругу.

– Но вчера же ты… Не понимаю. Ты прямо набросилась на меня прошлой ночью. Ты же все и начала. Что изменилось?

Лиза не ответила. Да и что было говорить, когда они обе знали ответ: Джош Тейлор. Что он скажет? Вот все, что беспокоило Лизу в тот момент. Она сдвинулась к краю матраса, и, едва успев зажать рукой рот, дернулась в приступе тошноты. Эту картинку Сэм никак не могла выкинуть из головы, как бы сильно она ни старалась. Переехав в город после окончания школы, Саманта трансформировала себя в абсолютно нового человека. Блистательного и жесткого. Она превратила себя в женщину, общения с которой всегда искали люди. Новые знакомые теряли от нее голову, а, ей, в свою очередь было всегда куда податься и с кем повеселиться. Но сколько бы дорожек кокса она ни нюхала и под скольких бы мужчин ни ложилась, давая прежде их глазам померкнуть от нетерпения, пока она медленно раздевалась перед ними, все ее мысли были только о Лизе, о том утре в ее комнате многие годы назад и об отвращении на лице подруги. Чувство стыда было всегда при Сэм: оно замерло у нее в горле в тот день, и выплюнуть его все никак не удавалось.

Сэм резко подскочила в постели. Ей пришла в голову идея. Номер телефона она вспомнила практически сразу. Сейчас ей уже практически не нужно было запоминать чужие номера, а этот она помнила наизусть, поскольку набирала его с тысячу раз.

– Добрый день, – ответил знакомый, слегка постаревший, но все еще властный голос учительницы начальных классов.

– Миссис Джонсон? Это я. Саманта. – На той стороне возникла пауза. На одно мгновение Сэм испугалась. Не рассказала ли Лиза матери о письме. – Саманта Миллер.

– Саманта! – воскликнула мать Лизы. – Какой приятный сюрприз! Я тебя совсем не видела после… – Она удержала себя от слов «похорон твоего отца». – Впрочем, я же постоянно вижу тебя по телевизору. Когда ты вышла на «Доброе утро, Америка»[7], я даже пискнула! Рик подумал, что я мышь увидела! Ты была такой красивой. Всегда знала, что у тебя получится сбросить лишний вес. Я все время говорила твоей маме, что ты была такой пампушечкой в детстве, и это нормально. – Сэм поморщилась, но промолчала. Она давно усвоила урок, что спорить с миссис Джонсон было совершенно бессмысленно. – И как же обидно было, когда вы с Лизой прекратили общаться. Никогда не видела более близких подруг, чем вы. Она засыпала в слезах многие месяцы после того, как ты уехала. Я все пыталась ей объяснить, что ты вернешься на летние каникулы, но это не помогало. Наверное… – в голосе миссис Джонсон зазвучали укоризненные нотки, – ты теперь такая звезда. На всех времени не хватает.

– Не так уж я и знаменита. – Сэм впилась ногтями себе в ладонь. Это Лиза прекратила с ней общаться, это Лиза заключила, что ей нужно выбирать между бойфрендом и лучшей подругой. И, по всей видимости, Сэм была обречена оказаться проигравшей. От чувства несправедливости хотелось заорать. – Но после того, как тебе исполняется сорок лет, начинаешь иначе смотреть на вещи, не так ли? Я… – Она запнулась. – Я надеюсь, что мы с Лизой сумеем наладить отношения.

– Да само собой! Вечеринка по случаю дня рождения все расставит по местам, – заключила миссис Джонсон. Саманта практически наяву видела свою собеседницу в ее обветшалом домике на Эллиот-стрит. Наверняка стоит сейчас в своем переднике с вышитыми розовыми розочками и теребит телефонный провод, охвативший тугим узлом ее пальцы. А самой Сэм будто снова было шестнадцать лет, и вот она толкает входную дверь и, бросив «добрый день!» женщине, проверяющей сочинения за кухонным столом, несется наверх в тесную спальню, которую Лиза делила со своей младшей сестренкой Джилл. Усыпанный крошками теней для век коврик. Лавовая лампа, исторгающая ярко-оранжевые шарики парафина. Стопка книжек у кровати: романы Донны Тартт и «Дикие лебеди» вперемешку с подростковыми книжками из серии «Школа в Ласковой долине», которыми зачитывалась Джилл. – Кстати, по поводу дней рождений, – продолжила миссис Джонсон. – Ты сможешь к нам присоединиться в день рождения Лизы в следующем месяце? Джош планирует закатить вечеринку. Ничего грандиозного, маленький праздник для своих, будут только члены семьи и близкие друзья. Я уверена, что они были бы счастливы тебя увидеть.

– Это зависит от моего графика, – медленно ответила Сэм. – У меня же только что вышла книга. Я сильно загружена.

Когда они были подростками, казалось, что им никогда не исполнится сорок. «Присоединимся к «Клубу 27»[8], – заявила как-то Сэм, закашлявшись от травки. От дыма у нее начало саднить горло. Она передала косячок Лизе. Та изобразила, будто затянулась, и вернула его подруге. «Лучше сгореть, чем угаснуть» – так же говорят? – продолжила Сэм. «А кто это сказал? Курт?» – «Вообще-то, Нил Янг. Но все равно же правильно сказал. – Сэм передернула плечами. – Не хочу быть старой».

– Миссис Джонсон, не хочу вас задерживать. – Саманта очнулась от воспоминаний. – У меня к вам просьба. Могла бы я попросить у вас номер сотового Лизы?

Пожилая женщина сделала даже больше, поделившись также новым адресом Лизы.

– Честное скаутское, – пообещала миссис Джонсон, когда Сэм попросила не рассказывать о ее звонке. Она хотела, чтобы визит стал сюрпризом. – Они живут в очаровательном новом жилом комплексе, – пояснила миссис Джонсон. – Это на Вест-Кросс-стрит. Проект строительной компании Джоша. Чем-то напоминает дом твоей матери, только значительно большей площади, разумеется.

– Разумеется, – эхом отозвалась Сэм, закатывая глаза. Наконец-то она смогла завершить звонок.

Навигатор велел ее арендованной машине свернуть на узкую улочку и затем сделать резкий поворот направо. И вот перед ней ряд изящных домиков из красного кирпича с аккуратными двориками за черными оградами. Она доехала до дома № 63.

– Что за… – пробормотала Сэм, когда перед ней открылся во всей красе особнячок в тюдоровском стиле с витражными стеклами на окнах, идеально подстриженными газонами и огромным фонтаном. Сэм остановила машину на противоположной стороне улицы и некоторое время рассматривала здание, на минуту потеряв дар речи от изумления. Оно почти в точности воспроизводило дом, в котором выросла она, тот дом, у которого они стояли, обнявшись с Лизой, когда Сэм отправили учиться в школу в штате Юта. Они крепко обнялись, будто желали, чтобы все их косточки переплелись друг с другом. – Обещаешь писать? – спросила Сэм дрожащим голосом.

– Обещаю, – ответила Лиза. «Обещаю, обещаю, обещаю». Сэм вспомнила, как она неотрывно смотрела на Лизу через заднее окно машины. Ветер трепал рыжие локоны подруги, ей приходилось удерживать развевающийся подол платья в горошек. Фигурка Лизы становилась все меньше и меньше, пока не пришлось прищуриваться, чтобы рассмотреть ее. И тут машина завернула за угол, и Лиза исчезла.

На крыльце нового дома Тейлоров загорелся свет. Сэм вжалась в сиденье, чтобы остаться незамеченной. Ее сердце бешено колотилось. Она пониже опустила козырек кепки и подождала несколько секунд, прежде чем осмелилась бросить взгляд в сторону дома. На этом конце улицы не было фонарей, и было маловероятно, что кто-то смог бы заметить ее в машине. Сэм это хорошо понимала. Да даже если бы и заметили, то все равно не догадались бы, что это Саманта. Слишком много воды утекло. Стараясь не шуметь, она слегка приоткрыла окно машины. На крыльце кто-то был. Оказалось, что это женщина, утопающая в огромном пальто. Плотный шарф укрывал ее под самый подбородок. Красной искрой вспыхнуло пламя зажигалки, и женщина, откинув голову назад, выпустила в небо плотную струйку сигаретного дыма. Входная дверь открылась, и женщина отвела было руку за спину, чтобы спрятать сигарету, но расслабилась, увидев, кто к ней присоединился. Мужчина. Он. Саманта ощутила в груди знакомую боль, сочетание страсти и скорби. Это было невыносимо. Сэм сползла еще ниже по сиденью и замерла, вслушиваясь в отзвуки диалога. Они говорили слишком тихо, чтобы можно было разобрать слова. Разговор прерывали время от времени громкие смешки. Судя по голосам, они были счастливы, и от этого становилось еще печальнее. Довольные жизнью Джош и Лиза курили тайком сигарету на крыльце своего дома, а она сидела в потемках и подглядывала за ними. Лиза была счастлива. Вопреки всему тому, что она написала в письме, несмотря на то, в чем она обвинила Саманту. Сэм выждала, пока не послышался звук открывающейся и закрывающейся двери. Свет на крыльце погас. Она представляла себе, как они рука об руку поднимаются по лестнице, перешептываясь о том, чем займутся, когда доберутся до постели. Сэм покинула свое убежище, выехала на трассу и отправилась обратно в гостиницу, мучаясь вопросом, почему Лиза должна считаться жертвой во всей этой истории, если уж ей выпало быть счастливой.