Луиза Мэй Олкотт – Маленькие женщины (страница 3)
«Передай девочкам, что я их люблю. Расцелуй их от меня. Скажи, что я думаю о них днём, молюсь по ночам, а их привязанность ко мне – главное моё утешение. Когда я вспоминаю, что мне ещё год предстоит быть в разлуке с дочерьми, год этот кажется мне вечностью. Передай девочкам, что в дни разлуки мы можем трудиться, и тогда время ожидания пройдёт для нас не напрасно. Я не сомневаюсь: они помнят всё, о чём мы говорили. Я просил девочек быть особенно нежными с тобой, помнить о своём долге, бороться с тем, что мы с ними называли «внутренними врагами». Уверен: когда я вернусь, я смогу гордиться своими дочерьми больше прежнего».
Тут прослезились все, и Джо не пришлось стыдиться того, что по её носу скатилась огромная слеза. А Эми совсем не тревожилась по поводу своих растрепавшихся кудрей. Она уткнула мокрое от слёз лицо в материнскую грудь и, всхлипывая, проговорила:
– Я знаю! Я слишком люблю себя! Но я постараюсь быть другой! Папа не разочаруется во мне.
– Мы все постараемся! – подхватила Мег. – Я, например, слишком обращаю внимание на свою внешность. И не люблю трудиться. Но я попробую взять себя в руки. Если, конечно, смогу.
– А я, как просил папа, постараюсь стать «маленькой женщиной», – сказала Джо. – Попробую быть помягче. И исполнять свой долг здесь, а не ждать неизвестно чего. Мне иногда кажется, что держать себя в руках дома куда труднее, чем сражаться с мятежниками на Юге.
Бет ничего не сказала. Она просто вытерла слёзы голубым носком, который вязала для солдат-северян, и снова взялась за спицы. Не придумывая себе других обязанностей, она попросту решила, что чем больше будет работать, тем сильнее обрадуется отец, когда вернётся домой.
– А помните, когда вы были совсем маленькие, вы играли в «Странствия пилигрима»? Как вы радовались, когда я вместо котомок привязывала вам на спину свои старые сумочки, а на головы надевала шапки! Потом в одну руку вы брали по палке, а в другую – свиток бумаги. И пускались в странствие по дому. Начинали с подвала, это был Разрушенный город, и добирались до крыши – там у вас был Небесный град.
– Да, здорово! – тут же отозвалась Джо. – Мы проходили мимо Львов, вступали в битву с демоном бездны Аполлионом, а потом попадали в Долину гномов.
– А мне больше всего нравилось, когда мы сбрасывали с себя котомки, и они скатывались вниз по лестнице, – сказала Мег.
– А я всегда ждала, когда мы поднимемся на крышу. Там мы становились рядком между цветов, кустов и разных красивых вещей; нас освещало солнце, и мы пели хором.
– А я мало что помню про эту игру. Помню, как мне нравилось, когда мы забирались на крышу, ели пирог и запивали его сиропом. Жаль, что я уже выросла. Я бы с удовольствием поиграла в пилигримов, – сказала Эми, которая, едва ей исполнилось двенадцать, начала вполне серьёзно утверждать, что пора уже ей оставить детские забавы.
– Ошибаешься, милая, – возразила миссис Марч. – В эту игру каждый человек играет до самой смерти. У каждого из нас есть свои ноши и дорога, а путь к Небесному граду безошибочно укажет нам стремление к добру и счастью. Пусть стремление это окажется сильнее невзгод и ошибок. Итак, дорогие мои, отчего бы вам снова не стать пилигримами? Только теперь не понарошку, а всерьёз. Интересно, каких успехов добьётся каждая из вас к папиному возвращению?
– Верно, мама. А где наши котомки? – осведомилась Эми, которая в силу своего возраста воспринимала всё слишком буквально.
– Ваши котомки? – отозвалась мать. – Но ведь вы только что признались, какие недостатки вас угнетают. Вот это и есть ваши котомки, ваша ноша. С ними и отправляйтесь в «Странствия пилигрима». А Бет молчит. Видно, её ничто не обременяет.
– Нет, мама. У меня есть своя ноша. Я не люблю мыть посуду и возиться с пыльными тряпками. Я завидую девочкам, у которых есть хорошие рояли. И ещё я боюсь посторонних людей.
«Ноша» Бет показалась всем столь смехотворной, что и матери и дочерям стоило немалых усилий сохранить серьёзный вид. И всё-таки никто не позволил себе даже улыбнуться – они ведь знали, что это обидит Бет.
– Давайте попробуем, – задумчиво проговорила Мег. – Может, это и правда поможет нам стать лучше? Ведь каждая из нас хочет этого. Не так-то легко избавиться от своих недостатков. Мы ведь часто даже против воли ведём себя не так, как хотелось бы. А тут сама игра не даст нам забыть, и мы будем следить за собой.
– Ну да! Вот, например, сегодня мы были в Пучине отчаяния. А потом пришла Марми, и мы почувствовали, будто пришла Помощь и вызволила нас на свет. Нам надо сделать что-то вроде Свода устремлений, ну, как у христианина из «Странствий пилигрима», – предложила Джо. – Только вот как? – задумалась она.
Джо очень понравилась эта идея. «Странствия пилигрима» придавали скучным домашним обязанностям увлекательность и даже таинственность.
– Загляните в рождественское утро под подушку. Там каждая найдёт для себя Свод устремлений, – ответила миссис Марч.
Они так увлеклись этой затеей, что засиделись в столовой до той поры, пока старая служанка Ханна не пришла убирать посуду. Потом на свет извлекли четыре корзинки для рукоделия, и у девочек замелькали в руках иголки. Сегодня они подшивали простыни для тётушки Марч. Это была нудная работа, но почему-то никто не ворчал. Джо кое-что придумала, и вместо скучных и нескончаемо широких краёв полотна перед мысленным взором девочек вдруг предстали континенты – Европа, Азия, Африка и Америка. Дело пошло веселее. Каждый рассказывал всё, что знал о своём континенте, и за разговорами работа шла быстрее.
В девять вечера девочки, как обычно, отложили шитьё и перед сном спели несколько песен. Бет, которая умела хорошо играть на стареньком фортепиано, аккомпанировала. Пальцы её легко касались пожелтевших клавиш, извлекая нежные, чистые аккорды, а девочки пели незатейливые песни. Голос Мег звучал чище, чем флейта, и они вместе с матерью вели за собой маленький хор. Пение Эми смахивало на уютные рулады сверчка, а Джо вообще пела какие-то свои особые мелодии, и голос её явно не способствовал слаженности хора.
И всё-таки никакие оплошности не мешали семейству Марч ощущать в эти минуты перед сном подлинное блаженство. Безыскусные песни, которые они пели с тех пор, как едва научились говорить, сплачивали их, и они как никогда чувствовали поддержку друг друга, и на душе у каждой становилось радостно и спокойно.
Кроме того, миссис Марч и впрямь обладала певческим даром. Первое, что слышали девочки, пробуждаясь, была песня матери. Голос её лился свободно, без натуги, словно песня жаворонка. И засыпали девочки тоже под пение матери. Когда сёстры подросли, они никак не хотели отказываться от колыбельной, которую так чудесно пела им миссис Марч.
Глава II
Рождество
Первой в рождественское утро проснулась Джо. Рассвет выдался серый, сумрачный. Джо глянула по привычке на каминную полку, где девочки всегда находили чулки с рождественскими подарками, но на этот раз она была пуста. На какой-то миг Джо охватило разочарование. Однажды она уже испытала его, когда была совсем маленькой: предназначенный ей чулок был туго набит, так туго, что от тяжести свалился на пол, а Джо решила, что ей единственной ничего не подарили. Правда, сейчас она недолго предавалась грусти, вспомнив, что мама советовала заглянуть под подушку. Джо так и поступила – вот он, томик в красном переплёте.
О, Джо прекрасно знала эту книгу! В ней рассказывалось о жизни столь добродетельной, что, без сомнения, любой «пилигрим» мог пользоваться ею как путеводителем и найти в ней выход из самых трудных ситуаций. Это было Евангелие.
Джо тут же побежала будить Мег. Растолкав сестру и пожелав ей счастливого Рождества, она посоветовала ей заглянуть под подушку – и тут же на свет появился ещё один экземпляр Евангелия, в зелёном переплёте. Вслед за Мег проснулись Бет и Эми. Одной из них досталось Евангелие в сером переплёте, другой – в синем. В каждой из четырёх книг была дарственная надпись матери, что придавало подарку особенную ценность.
Потом сёстры принялись рассматривать книги. Тем временем небо на востоке порозовело, и в комнате стало совсем светло.
– Девочки, – сказала Мег и по очереди посмотрела на каждую из сестёр. – А ведь мама не просто так подарила каждой из нас Евангелие. Она хочет, чтобы мы побольше читали его и думали. С тех пор как папа ушёл на войну, мы все немного распустились. Не знаю, как вы, а я положу свою книгу на тумбочку возле кровати и буду каждое утро читать хоть по несколько страниц. Уверена, мне будет о чём поразмыслить в течение всего дня. А первые страницы я прочту прямо сейчас.
Мег была не чужда тщеславия, что, впрочем, не мешало ей оставаться доброй и набожной. Сёстры любили и слушались её. Даже строптивая Джо всегда смирялась перед мягкостью и редким тактом сестры.
Мег открыла книгу и стала читать. Джо тоже углубилась в чтение, обняв старшую сестру за плечи, и на необычайно подвижном лице её воцарилось выражение сосредоточенности.
– Наша Мег просто молодчина. Давай, Эми, и мы начнём читать свои книги, – тихо сказала Бет, которую решение двух старших сестёр восхитило не меньше, чем подарок матери. – Мы будем читать вместе. Если тебе, Эми, встретятся трудные слова, я помогу, а если и я не пойму, Мег или Джо нам объяснят.