Луиза Аллен – Покорись страсти (страница 4)

– Держать наше жилье в чистоте – твоя забота, – сказал Натан. Похоже, мальчуган-то привередливый, хотя вряд ли дома у него обстановка богаче. – Пойдем поищем еду.

Натан повесил фонарь на крюк. Клем моргнул и отвернулся.

– Кто это тебе так лицо разукрасил?

– Дядя. – Голос Клема дрожал от гнева. Похоже, парень не такой тихоня, каким кажется.

– Держись поближе ко мне. Если ты не рядом со мной, сиди на палубе или здесь, в каюте. Не оставайся наедине ни с кем из команды, пока не узнаем их получше. Понял?

Клем неуверенно кивнул. Черт возьми, какой невинный младенец, все ему надо растолковывать.

– На корабле нет женщин. Кое для кого из команды это проблема, и ты можешь помочь им решить ее.

Клеменс уставилась на Натана, чувствуя, как кровь отливает от лица. Пираты считали ее мальчиком, и все равно они бы… О боже… они узнают, что она – женщина, и тогда…

– Вот, значит, что капитан имел в виду, когда сказал, что не собирается лишать тебя удовольствия, – прошептала Клеменс, с ужасом глядя на своего спасителя. – Он думает, что ты…

– Он ошибается, – коротко сказал Станье, и Клеменс облегченно вздохнула. – Мальчики меня не интересуют, так что ты здесь в безопасности, Клем.

Странно, но она совсем не чувствует себя в безопасности, подумала девушка. Каким бы ни был этот человек, нельзя забывать, что он добровольно согласился присоединиться к одной из самых грязных пиратских шаек в Вест-Индии. Его спокойная уверенность на мгновение вызвала у Клеменс желание прижаться к нему, обнять его, но она понимала, что в ней говорит страх. Во время наводнения змеи, мыши, кошки – все стремятся уцепиться за плывущее бревно. Они так боятся утонуть, что даже забывают на время о своей извечной вражде.

– Хорошо, – кивнула Клеменс.

Она должна сосредоточиться. Очень важно, чтобы ее обман не раскрылся, ей нужна защита этого человека. И еще нужно постоянно быть начеку на случай, если представится возможность для побега.

– Ты голоден? Нет? А я да. Пойдем со мной.

Девушка последовала за Натаном, усилием воли подавив в себе желание уцепиться за его рукав. Ребенком она часто бывала на отцовских кораблях, стоявших в порту, бегала по трапам, высовывалась из иллюминаторов, даже лазила по снастям. Пиратский корабль не отличался от своих мирных собратьев. Клеменс поняла это, когда они с Натаном шли на запах мяса. Вот только команда состояла не из вышколенных матросов, а из отъявленных головорезов.

Камбуз обнаружился в средней части судна. На плите, сложенной из кирпичей, кипел огромный котел, в клубах ароматного пара суетился кок – в одной руке поварешка, за пояс заткнут огромный, как тесак, нож для разделки мяса.

– Хотите поесть – ждите до утра.

– Я – Натан Станье, штурман, и тебе придется найти еду для меня и моего слуги. Сейчас же.

Кок посмотрел на него и кивнул:

– Как скажете, сэр.

– Раз мы в порту, ты, я полагаю, сделал запасы. Мне нужно мясо, хлеб, масло, сыр, фрукты и эль. Как тебя зовут?

– Стрит, сэр.

– Пошевеливайся, Стрит. – Натан посмотрел на Клеменс. – Проснись, мальчик. Отыщи поднос и тарелки, да поживее.

Клеменс, пошатываясь, вошла в каюту с тяжело груженным подносом и принялась выставлять тарелки на стол. Еды тут, по ее мнению, хватило бы и на шестерых. Станье задумчиво смотрел в иллюминатор, пока Клеменс суетилась у стола, накладывала ему еду, наливала эль. Потом присела на небольшую койку.

Что он там разглядывает? Клеменс попыталась проследить за направлением его взгляда и решила, что он, должно быть, смотрит на руины Порт-Рояла, хотя что там можно увидеть в безлунную ночь…

– Ты почему не ешь? – Натан повернулся и, нахмурившись, посмотрел на Клеменс.

– Я уже ел… раньше.

– Так поешь еще, тебе это не помешает, а то смотреть страшно – кожа да кости.

Клеменс открыла рот.

– Это приказ. Иди сюда, садись и ешь.

– Это не флот его величества, чтобы командовать, – огрызнулась девушка, но сочла за благо послушаться.

– Верно подмечено. – Станье ухмыльнулся.

Впервые Клеменс увидела на его лице некоторое подобие улыбки. Блеснули белые зубы, у глаз появились морщинки, но взгляд оставался внимательным.

– А как насчет сэр?

– Извините, сэр. – Клеменс опустилась на трехногий стул и попыталась вспомнить, как ее друзья-мальчишки вели себя за столом. По большей части как стая саранчи. – У меня нет ножа, сэр. Извините.

– А носовой платок у тебя есть? – поинтересовался Станье и улыбнулся, когда Клеменс удивленно покачала головой.

На этот раз улыбка на его лице была искренней. Когда он улыбался, он выглядел как… Клеменс вздохнула и отвела глаза.

Нельзя так таращиться на него. Слава богу, он уже стоял к ней спиной и рылся в сумках, сваленных в углу каюты. Наконец, он повернулся, держа в руках складной нож и носовой платок не первой свежести.

– Вот.

– Спасибо.

Клеменс заложила платок за воротник рубашки и раскрыла нож. Ей поневоле представилось, что они сидят на званом обеде, оба нарядно одеты и обмениваются любезностями. Потом выходят на террасу и там… Как это глупо. Она никогда ни с кем не флиртовала и даже желания такого не испытывала.

– Ты должен всегда держать этот нож при себе. Умеешь им пользоваться?

Станье подцепил толстый ломоть вареной баранины, положил его на хлеб и принялся сосредоточенно жевать.

– В смысле воткнуть его в человека? Э… нет. – Клеменс подумала о Льюисе. – Но наверное, я смог бы… если бы сильно испугался.

– Отлично, – сказал Станье и потянулся за элем. – Ешь давай.

– Сначала вы, сэр. Вы проголодались.

– Так и есть. Двое суток крошки во рту не было.

Станье отрезал кусок сыра и подвинул тарелку к девушке.

– Почему, сэр? – Клеменс отрезала себе немного сыра и поняла, что в желудке еще осталось пустое место.

– В карманах пусто, – откровенно признался Станье. – Если бы не Мактирнан, пришлось бы мне искать честную работу.

– Да… здесь честной работой не пахнет, – вырвалось у Клеменс.

– Неужели? – В мерцающем свете фонаря его синие глаза изучающе смотрели на девушку. – А ты скор на суждения, юный Клем.

– Пираты убили моего отца, захватили его корабль. – Клеменс опустила голову, стараясь выглядеть как можно более печальной. Это оказалось не так уж трудно.

– Понимаю… И тебе пришлось жить у дядюшки, который колотил тебя почем зря?

Натан наклонился вперед и взял ее за подбородок, разглядывая синяки.

– Слышал пословицу – из огня да в полымя?

– Да, сэр.

Клеменс с трудом подавила желание прижаться щекой к его теплой руке. Она устала, была напугана и хотела всего лишь, чтобы кто-нибудь обнял ее, сказал, что все будет хорошо. Но этот мужчина вряд ли смог бы утешить ее. Где-то в глубине души у Клеменс теплилась надежда, что в один прекрасный день она встретит человека, которому сможет доверять. Она так устала… больше чем просто устала – она измучена до предела. Клеменс почувствовала, что на глаза наворачиваются слезы. Ей не в ком было искать утешения, доверять она могла только себе.

Станье, кажется, наконец наелся.

– Я отнесу посуду.

– Нет. Ты не будешь шляться по кораблю ночью. По крайней мере, пока. – Натан взял у девушки поднос. – Посмотри в той сумке, там простыни.

Что за пират станет носить с собой чистое постельное белье, подумала Клеменс, склонившись над сумкой. Однако в ней действительно обнаружились чистые простыни, пусть даже заштопанные. Клеменс накрыла ими пухлые тюфяки, скатала одеяла и устроила из них подушки, еще пару простыней положила сверху – в качестве одеял. Потом она закрылась в тесной каюте, пропитавшейся не слишком приятными запахами. Если завтра ей нечего будет делать, нужно найти щетку и хорошенько отдраить этот закуток.

И все же, несмотря на всю свою неприглядность, каюта давала ей возможность уединиться, спрятаться. Клеменс не могла себе даже представить, как бы ей удалось выжить на корабле среди мужчин, не будь у нее этого пристанища. Она открыла иллюминатор и с наслаждением вдохнула свежий морской воздух. Умывание подождет, ей теперь хотелось только одного – спать. Еще ей хотелось проснуться утром и понять, что все это было только сном. Можно ли ей уже лечь спать, или Станье еще что-нибудь понадобится? Когда Натан вошел в каюту, Клеменс клевала носом.

– Слава богу, сегодня я не на вахте, – сказал он. – Ложись спать, Клем. – Натан взглянул на Клеменс. – Ни мыла, ни зубной щетки, ни чистых простыней. Может быть, завтра что-нибудь найдем для тебя. Не представляю, как можно лечь спать, не приняв ванну или хотя бы не умывшись.

– Да, сэр, – сказала Клеменс и с тоской вспомнила свою глубокую ванну, душистое мыло, лепестки цветов, плавающие на поверхности воды. Подумала о мягкой чистой постели, пухлых подушках, улыбающейся служанке, что каждый вечер приносила ей белоснежную ночную рубашку из тонкого мягкого полотна.