Луис Урреа – Дом падших ангелов (страница 64)

О том, как Перла ни разу не дрогнула, не покачнулась, обошлась без помощи сестер. И о том, что сдержала обещание никогда больше не готовить еду.

О том, что Индио бросил первую горсть земли в могилу.

О том, как они смеялись и плакали, передавая друг другу его блокноты.

О том, как вечером, после того как они читали отцовские списки, Минни вдруг почувствовала в своей гостиной запах его лосьона после бритья. Один-единственный легкий порыв воздуха. «Папа?» – окликнула она.

О том, что Перла разрезала все пижамы Старшего Ангела и нашила из них маленьких игрушечных медвежат для всех ребятишек. И для своих детей, и для детей своих детей. Даже для Джио, этого мелкого cabron. И для обеих своих сестер. Младший Ангел тоже надеялся получить своего медвежонка, но постеснялся попросить. Ему прислала Минни.

Но о чем судачили больше всего, так это, конечно, о последнем чуде свадебной годовщины Флако и Флаки. Спустя месяцы после того, как Старший Ангел покинул мир. Огромные и самые прекрасные на свете букеты прислали в тот день. И к букетам были прикреплены записки – от Старшего Ангела. И в тот же день курьерская служба доставила письмо, написанное его рукой. Письмо, которое Перла никогда никому не показывала, но, прочитав его, два дня не могла встать с постели.

Никто никогда не узнал, кто же помог Старшему Ангелу организовать это чудо. И они немножко верили, что он каким-то образом нашел способ дотянуться до них с небес. Старший Ангел – он по-прежнему внушал благоговейный трепет.

* * *

После того как в тот прощальный вечер после праздника они сползли с кровати Старшего Ангела, Младший Ангел искал Глориозу, но никак не мог найти. Вместо этого он нашел Минни, в одиночестве плачущую в патио.

– Tio, – упала она ему на грудь.

Она рыдала в дядино плечо, а он нежно гладил ее по голове, приговаривая:

– Все хорошо.

– Нет, нехорошо!

Он прижал ее крепче, а она продолжала всхлипывать и сопеть. И отпустил, только когда она совсем успокоилась.

– Я тебе обсопливила весь пиджак.

– Все в порядке. – Он взял ее за руку: – Пойдем, хочу тебе кое-что показать.

Настал момент для маленького чуда. Рай Кеке. Чтобы добавить позолоты к легенде Старшего Ангела для своей дорогой племянницы.

– Пойдем. – Он повел ее через двор. Они остановились перед сараем. – Ты не поверишь, – сказал он, распахивая дверь.

Лео – Лев стоял спиной к ним. Брюки и трусы болтались на лодыжках. Белые ягодицы тряслись в такт его толчкам.

На рабочем столе, уткнувшись в него лицом, распростерлась Пазузу. И рычала: «Быстрее! Сильнее! Задай жару! Взнуздай меня, козел!»

Лео наяривал, как взбесившийся осел. Откинувшись назад, он шлепал ее по заднице.

Младший Ангел и Минни отшатнулись и прикрыли дверь.

– Спасибо, Tio, – сказала Минни. – Это было незабываемо.

* * *

Позже той ночью Младший Ангел лежал в своей кровати в отеле и ужасно нервничал. Он не представлял, что будет дальше. И вообще-то не очень понимал, чего именно хочет.

Уходя с вечеринки, мрачный и подавленный, он заметил прижавшуюся к стене Ла Глориозу. Она дрожала.

– Все кончилось? – спросила она.

Ангел кивнул.

– Ты меня совсем не знаешь, – вдруг сказала она.

Они просто смотрели друг на друга.

– Чего я не знаю?

– Ничего.

Он был маленький и сентиментальный. И держал ее за руку.

– Мое имя no es^[297] Ла Глориоза, – сказала она. – Мое настоящее имя Макловия. Ты это знал?

Он признался, что нет.

– Тебе нравится?

– Макловия? Красиво. Да.

Она сжала его руку в ответ:

– Увези меня.

Он посмотрел на нее недоуменно.

– Не могу вернуться домой. Только не сейчас. – Она положила голову ему на грудь. – Увези меня к себе.

И вот он лежал в постели, а она вышла из ванной, в его футболке. Которая заканчивалась как раз над пестрой полоской трусиков.

Он нервно сглотнул.

– Вау, – выдавил он, окончательно возвращаясь в свои тринадцать лет.

– Никаких безумств. – Она встала около кровати, глядя на него сверху. – Вставай, – распорядилась она.

Он встал. В спортивных трусах и черной футболке.

– Снимай футболку. Я хочу тебя увидеть.

Он помедлил, вглядываясь в ее лицо. Надо было чаще делать планку, с опозданием осознал он. И покорно стянул футболку через голову. Попытался втянуть живот, но время игр миновало. Поэтому просто стоял как есть.

– Трусы, – скомандовала Ла Глориоза.

Он смущенно хихикнул.

– Покажи.

Его лицо обрело ярко-розовый оттенок.

– Давай же.

Он сбросил трусы, отшвырнул их ногой. Под ними оказались черные узкие плавки.

– Muy sexy, – приподняла бровь Глориоза. Она смотрела спокойно и открыто.

Он стянул плавки и с трудом сдержался, чтобы не прикрываться ладонями.

– Que grande! – воскликнула она, потому что так нужно говорить мужчинам. Хотя на самом деле это было похоже на задрипанную птичку, сидящую в гнездышке на двух яичках.

И Ангел залился краской.

Она тоже сняла футболку, отбросила в сторону и встала нагая перед ним.

– Все в порядке, Ангел. Смотри. – Она показала на левую грудь, которая свисала ниже правой. Потом стянула трусы.

Теперь они оба друг перед другом.

– Мы не дети, – сказала она.

– Да.

Приложила палец к шраму сразу над лобковыми волосами:

– Мой малыш, Гильермо.