Луис Кинтана-Мурси – Люди. По следам наших миграций, приспособлений и поисков компромиссов (страница 19)
Еще более удивительно, что, несмотря на произошедшее генетическое замещение и, следовательно, замещение популяций (нынешние ни-вануату имеют на 80 % папуасское происхождение) языкового замещения не произошло: большинство популяций ни-вануату говорят сегодня на языках австронезийского происхождения.
В моей лаборатории мы недавно заинтересовались историей заселения Океании и впервые секвенировали геномы 20 популяций ближней и далекой Океании. Используя новаторские методы реконструкции демографической истории популяций, мы прежде всего обнаружили, что предки народов ближней Океании – популяции Новой Гвинеи, Соломоновых островов или архипелага Бисмарка – подверглись эффекту бутылочного горлышка незадолго до колонизации региона и разделились приблизительно от 20 000 до 40 000 лет назад. Мы также показали, что австронезийская экспансия, предположительно начавшаяся с Тайваня около 5000 лет назад, не вызвала немедленного смешения с народами ближней Океании, но при этом повлекла за собой различные волны миграций и скрещиваний с местными популяциями папуасов. Кроме того, анализ ДНК современных популяций помог дополнить данные, полученные при исследовании древней ДНК, и лучше понять запутанный и сложный процесс заселения архипелага Вануату. По сути, нами было установлено, что на сегодняшний день на островах Вануату азиатская составляющая «Лапита» представляет собой лишь следы первого периода заселения: она передавалась из поколения в поколение народами папуасского происхождения уже после скрещивания с австронезийскими народами. В целом данные геномики позволяют получить картину, согласно которой в Южно-Тихоокеанском регионе вновь и вновь происходили сложные и запутанные миграции.
Сам по себе непростой процесс заселения островов Тихого океана достигает крайней степени сложности в Полинезии. Немногочисленные генетические исследования демонстрируют, что жители Полинезии по большей части имеют азиатское происхождение (где-то на 80 %), что сближает их с тайваньцами и филиппинцами. Оставшаяся часть имеет папуасское происхождение (причем доля его сильно меняется от острова к острову, особенно в Западной Полинезии) или европейское происхождение (в основном на Маркизских островах или на острове Пасхи). В истории Океании остается неразрешенным очень спорный вопрос: существовали ли доисторические контакты – то есть до европейской колонизации – между популяциями полинезийцев и американских индейцев? Если предположить, что да – это означало бы наличие прямой связи по морю между Полинезией и Южной Америкой: такой переход был бы настоящим прыжком в неизвестность… Эта гипотеза была выдвинута норвежским исследователем Туром Хейердалом[68] в 1947 году. Чтобы доказать, что такое путешествие было вполне возможным, Хейердал, как мы знаем, лично совершил переход от Перу до Полинезии на деревянном плоту – знаменитом «Кон-Тики». Но успех его экспедиции не положил конец научной полемике. Вопросу древних контактов посвящены многие исследования, которые используют ДНК как древних, так и современных популяций. Но эти исследования приходят к противоречивым выводам…
Наконец, в 2020 году этот вопрос, кажется, был решен. Ученые из Стэнфордского университета совместно с коллегами из университета Ирапуато в Мексике провели исследование на основе данных более 800 геномов американских индейцев и жителей различных островов Южно-Тихоокеанского региона. В результате достоверно установлено, что имела место гибридизация между индейцами из Южной Америки, по происхождению близкими с современными популяциями Колумбии и Эквадора, и восточными полинезийцами и что эти скрещивания происходили приблизительно от 800 до 900 лет назад, то есть задолго до прибытия европейцев в Полинезию где-то 200 или 300 лет назад. По мнению авторов исследования, вероятным местом встречи индейцев и полинезийцев мог стать Фату-Хива – самый южный из Маркизских островов… в точности как и предсказывал Тур Хейердал более семидесяти лет назад! И хотя остров Пасхи расположен ближе к берегам Южной Америки, не там состоялись первые контакты – они произошли
Народы Океании, совершившие самый грандиозный морской переход в истории человечества, полностью заслуживают свою репутацию великих путешественников. Но они обладают и другими выдающимися чертами. На всей планете именно в их геномах содержится самое большое количество так называемого «архаичного» материала – то есть происходящего от других видов людей: у некоторых тихоокеанских популяций его объем достигает 6 %. Как и все остальные неафриканские популяции, народы Океании унаследовали около 2 % неандертальского генетического материала – это следствие гибридизации, произошедшей 50 000–55 000 лет назад, непосредственно после выхода сапиенса из Африки. Но, помимо этого, популяции Океании, особенно австралийские аборигены и меланезийцы, имеют самое большое количество генетического материала денисовского человека.
В целом наследие денисовцев в Южно-Тихоокеанском регионе прослеживается у 3–4 % папуасов, а также у их близких родственников – жителей архипелага Бисмарка, Соломоновых островов и архипелага Вануату. За ними следуют популяции охотников-собирателей Филиппин – негритосов, в геномах которых обнаружено около 2 % материала денисовцев, далее – популяции Восточной и Южной Азии, сохранившие в геноме лишь незначительные следы этого древнего гоминина – не более 1 %. Равным образом популяции, имеющие азиатских предков – например, американские индейцы или народы, унаследовавшие азиатские гены (как финны в Европе), также могут иметь ДНК денисовского человека, но менее 1 %.
Хоть мы уже и привыкли к сложности и запутанности миграционных перемещений в нашей истории, все же удивительно, что «генетический эпицентр» распространения денисовского наследия среди сегодняшних популяций находится в Южно-Тихоокеанском регионе. Другими словами, более чем за 8000 километров от сибирской пещеры, где был обнаружен один-единственный представитель денисовцев, от которого остался лишь кусочек пальца, но геном все-таки удалось секвенировать. После этого возникло множество вопросов по поводу ареалов обитания древних гомининов. Исследование, проведенное командой Жан-Жака Юблена на археологических данных, позволило расширить область распространения денисовцев вплоть до Тибетского нагорья – благодаря анализу древних белков, содержащихся в челюсти возрастом более 160 000 лет.
В генетическом плане, даже с учетом того, что мы располагаем только одним геномом, описывающим и определяющим характеристики денисовцев, мы можем проследить область их распространения, изучая «денисовские» участки ДНК, которые присутствуют в генах современных популяций, и таким образом лучше понять историю этих столь загадочных азиатских гомининов. Многочисленные геномные исследования позволяют предположить, что ареал денисовцев достигал границ, обозначенных линией Уоллеса: эта линия разделяет нынешние острова Суматра, Ява и Борнео, которые когда-то составляли надводную часть азиатского континентального шельфа, называемого Сунда, с одной стороны, и Филиппинский архипелаг, индонезийский остров Сулавеси и древний Сахул – с другой.
Очевидно, что денисовцы были не единственными древними гомининами, пересекшими линию Уоллеса: об этом свидетельствует присутствие на Филиппинах еще как минимум 50 000 лет назад человека лусонского (
Если гибридизация предков жителей Евразии с неадертальцами произошла, как представляется, только однажды, то гибридизации людей современного типа с денисовцами, как следует из новых данных геномики, были неоднократными и происходили в различные эпохи и на различных территориях. Изучение генетической изменчивости «денисовских» участков генов современных людей может дать информацию о генетическом разнообразии самих денисовцев и о структуре их популяций. Сравнение «денисовских» участков в геноме популяций Азиатско-Тихоокеанского региона с алтайским денисовским геномом показало, что денисовцы образовывали очень неоднородные группы. Некоторые древние популяции генетически близки денисовскому человеку с Алтая, но другие от него довольно сильно отличаются.
Согласно исследованиям в этой области, произошло как минимум три независимых эпизода скрещивания между денисовцами и сапиенсами. Наиболее родственная алтайскому геному денисовская популяция скрещивалась в основном с восточными азиатами и сибиряками. А две денисовские популяции, генетически сильно отличающиеся от алтайского образца, вероятно, скрестились главным образом с популяциями папуасского происхождения. Эти две денисовские популяции отделились от населения Денисовой пещеры на Алтае от 200 000 до 400 000 лет назад, что вызывает сомнения в их истинной принадлежности к денисовской линии. Их отделение от популяции алтайского образца произошло примерно в то же время, что и расхождение между денисовцами и неандертальцами – приблизительно 500 000 лет назад. Это наводит на мысль, что две эти популяции денисовцев могли представлять собой отдельную эволюционную группу древнего человека. Многие исследования – в том числе и проведенные в моей лаборатории – утверждают даже, что имел место и четвертый эпизод гибридизации: между денисовцами и охотниками-собирателями негритосами с Филиппин.