Луис Кинтана-Мурси – Люди. По следам наших миграций, приспособлений и поисков компромиссов (страница 15)

Наиболее богатой и разносторонней с демографической, языковой и культурной точек зрения является Восточная Африка. Возникновение земледелия на африканском континенте не связано исключительно с распространением народов банту, потому что, по всей видимости, навыки ведения сельского хозяйства в Восточной Африке развивались независимо, появившись около 7000 лет назад в регионе Сахара/Сахель[59] и на высокогорных плато на территории современной Эфиопии от 7000 до 4000 лет назад. Сегодня земледельческие народы Восточной Африки говорят на афразийских и нило-сахарских языках, а их образ жизни, прежде построенный вокруг охоты и собирательства, почти полностью сменился иными видами ведения хозяйства – как и в других регионах Африки. Более того, данные генетики указывают, что восточноафриканские популяции особенно часто гибридизировались с популяциями самого разного происхождения. По сути, генетика говорит, что этот регион находился под сильным влиянием различных миграций. В ходе одной из них, которая получила название «back-to-Africa» («назад в Африку»), популяции родом из земель Леванта в течение последних 3000 лет принесли с собой в Восточную Африку генетический материал евразийского происхождения, тогда как миграции земледельцев из западной части Центральной Африки за минувшие 2500 лет обеспечили этому региону ДНК банту.

Очень небольшое количество популяций сохранили автохтонный[60] генетический пул Восточной Африки в том же самом виде, каким он был до прибытия миграционных потоков из Евразии или до распространения на восток народов банту. Популяции нилотских скотоводов Южного Судана (такие как динка, нуэр и шиллук) или охотники-собиратели хадза в Танзании представляют собой именно этот случай. Кроме того, данные генетических исследований свидетельствуют о наличии двустороннего, с запада на восток и с востока на запад, культурного и генетического обмена между группами кочевых скотоводов на всем пространстве пояса Сахель – коридора между экваториальным лесом на юге и пустыней Сахара на севере. Тем не менее, в генетических исследованиях народов Восточной Африки остается довольно много пробелов, и анализ большего числа образцов генетического материала популяций этого региона помог бы нам лучше понять всю многогранность этой ключевой для истории человечества территории.

Большинство генетических исследований проводились среди населения африканских территорий, расположенных к югу от Сахары. Северная же Африка изучена крайне мало: и тем не менее это регион с богатой, сложной и увлекательной историей. Проживая в таком стратегически важном месте, североафриканские популяции пропустили через себя множество миграционных потоков. Здесь встречаются три континента: на юге территория ограничена Сахарой, которая служит естественным барьером от остальной части африканского континента; на севере простирается Средиземное море, облегчившее путь в Африку мореходам из Европы; и, наконец, Северная Африка связана с Ближним Востоком через Синайский и Аравийский полуострова, где происходили миграции по суше. Кроме того, представители североафриканских популяций говорят на двух языках афразийской семьи: арабском (принесенным в этот регион с Ближнего Востока вместе с распространением ислама) и берберском, объединяющем в себе целую группу различных языков и диалектов. Прибавим к этому, что заселение человеком Северной Африки датируется периодом минимум от 130 000 до 190 000 лет – не считая присутствия на территории сегодняшнего Марокко человека из Джебель-Ирхуда, близкого по своим характеристикам к человеку современного типа и жившего около 300 000 лет назад. С помощью генетических исследований – среди которых отметим работы Дэвида Комаса из университета Помпеу Фабра в Барселоне – удалось выяснить несколько важных фактов. Прежде всего, были обнаружены следы множества гибридизаций у современных североафриканских популяций. Как оказалось, в пределах этих популяций индивиды родом с одной и той же территории делятся на различные генетические группы – при этом нельзя создать какой-то ясной классификации по их демографической, этнической или географической принадлежности. Данные генетических исследований современных популяций в сочетании с анализом древней ДНК показывают, что гены большинства североафриканских популяций оказались под сильным влиянием двух генетических составляющих – ближневосточной, полученной благодаря миграциям арабов, которые оставили заметный след на востоке Северной Африки, и магрибской, представляющей собой автохтонное генетическое наследие региона и имеющей высокую встречаемость на западе Северной Африки.

Несколько меньшим оказалось обнаруженное с помощью тех же методов более позднее генетическое влияние на популяции Северной Африки, особенно в западной ее части, миграций из районов к югу от Сахары. Ученые связали это с потоком рабов, доставляемых в Северную Африку во времена античного Рима. Кроме того, были найдены также следы метисации с европейскими популяциями. Что касается берберов, считающихся автохтонными народами этого региона, то они по генетическим данным оказались крайне разнородной группой. Берберы, в свою очередь, тоже прошли через важный период гибридизаций – их интенсивность очень отличалась у разных популяций, – особенно вследствие арабизации Северной Африки, что повлекло за собой значительное «разбавление» их общего генетического фонда.

Если и существует часть света, изученная вдоль и поперек (генетика здесь не является исключением), то это именно Европа. Археологи, палеоантропологи и генетики исследовали историю человеческих популяций в Европе гораздо более детально и подробно, чем на любом другом континенте. Согласно археологическим данным, первые люди современного типа появляются в Европе приблизительно от 42 000 до 45 000 лет назад. В этот период, по всей вероятности, они активно скрещивались с неандертальцами. Совершенно очевидно, что от этих первых европейских популяций в геноме современных людей осталось совсем немного. Изучен геном самого раннего современного человека в Европе – индивида Oase 1, найденного на территории сегодняшней Румынии. Его возраст составляет от 37 600 до 41 600 лет, а среди его прямых предков в предыдущих 4–6 поколениях был неандерталец.

Анализируя данные разных областей знаний, полученные при исследованиях миграций, можно разделить историю Европы на четыре основных этапа. Первый этап соответствует первоначальной колонизации континента, начавшейся со стороны Ближнего Востока около 45 000 лет назад. Второй этап связан с повторной колонизацией Европы вслед за последним оледенением (приблизительно от 26000 до 15000 лет назад), которое вызвало сильное сокращение населения. Люди мигрировали на юг, где климатические условия были гораздо благоприятнее – например, во франко-кантабрийском регионе, расположенном между современными Францией и Испанией, или на берегах Черного моря. По окончании ледникового периода популяции охотников-собирателей стали покидать эти пристанища и распространились по территории всей Европы. Третий этап стал следствием появления в Европе культуры земледелия. По сути, уже около 11000 лет назад на многих территориях Плодородного полумесяца[61] начал развиваться новый образ жизни, характерный для эпохи неолита, – основанный на оседлости, скотоводстве и земледелии. Начиная с этого региона – вероятнее всего, с территории Малой Азии, или Анатолии – культура ведения сельского хозяйства стала распространяться по всей Европе, и в период от 8 000 до 6 000 лет назад достигла Пиренейского полуострова, Скандинавии и Британских островов. И, наконец, последнее большое перемещение популяций, оставившее глубокий след в истории Европы, связано с миграциями с востока в конце эпохи неолита и начале бронзового века. Считается, что это были миграции кочевых скотоводов, относившихся к ямной культуре[62], из понто-каспийских степей. Около 4 500 лет назад они переместились в Европу, где благодаря им распространились индоевропейские языки, на которых сегодня говорят в Европе (этот вопрос пока остается спорным).

Кроме этого, многие вопросы долгое время оставались без ответа, а некоторые до сих пор активно изучаются. Какой вклад внесла каждая из этих миграций в нынешнее генетическое наследие европейцев? Были ли области, где влияние миграционных движений сказалось сильнее, чем в других? Является ли появление в Европе сельского хозяйства результатом передачи культурных навыков или же перемещения самих популяций? Как мы уже видели в предыдущей главе, теперь мы можем искать подтверждение разных гипотез, анализируя генетическую вариабельность современных популяций. Что открывают нам эти исследования? На основании анализа так называемых «классических» маркеров, а также Y-хромосомы ученые прежде всего отметили постепенное изменение встречаемости различных вариантов в направлении с юго-востока на северо-запад. Вначале это явление было интерпретировано как подтверждение модели демической диффузии земледелия в течение периода неолита – в частности, этой позиции долгое время придерживалась школа Луки Кавалли-Сфорца. Однако стоит отметить, что перемещения популяций в том же направлении, происходившие в другие периоды, вполне могли оставить сходные генетические следы; кроме того, исследования на компьютерных моделях показывают, что подобные градиенты встречаемости могут также наблюдаться даже при отсутствии всякой миграции.