Луи Жаколио – Т.4. Пожиратели огня (страница 13)

— Хорошо, понимаю. Ты останешься с нами?

— Виллиго ничего об этом не сказал.

— Так возвращайся к нему и скажи, что мы ждем его с нетерпением.

Воин поклонился и бегом пустился назад.

Маленький отряд продвигался очень быстро. Чтобы тяжелый на подъем Джильпинг не задерживал остальных, ему позволили сесть на осла, которого Дик повел на поводу. Трещина постепенно углублялась, и в ней становилось все темнее и темнее. Пришлось зажечь фонарь. Хотя последний освещал подземную галерею на достаточное расстояние, тем не менее европейцам под конец сделалось несколько жутко идти по неведомому подземелью, не зная, где оно кончается и куда ведет. Мрачные мысли овладевали понемногу не только французами, но и более привычным к опасностям Диком, а Джон Джильпинг перешел с Псалтыри на Апокалипсис и стал бормотать таинственные тексты из него.

Чем дальше они шли, тем тревожнее становился канадец. Его беспокоило, во-первых, то, что дно трещины шло хотя и с незначительным, но заметным уклоном, все больше и больше удаляясь от почвы; во-вторых, его беспокоило, что Виллиго со своими товарищами что-то долго не показывался в трещине, и, наконец, его смущало последнее предостережение нагарнука. Это предостережение указывало на возможность заблудиться, что было очень неприятно и даже опасно.

Времени прошло с добрый час. Трещина стала суживаться, хотя идти еще не было тесно. Уклон сделался круче. Осел, везший Джильпинга, стал спотыкаться и скользить на каждом шагу, так что пришлось его взять под уздцы, а британец вынужден был слезть и снова идти пешком.

Но, спустившись с крутого уклона, беглецы невольно вскрикнули от восторга. Они очутились посреди обширной, полукруглой пещеры, раскинувшейся метров на триста или четыреста и перекрытой великолепным сталактитовым сводом. В самом центре пещеры, на расстоянии нескольких метров друг от друга, били из почвы три горных источника, шипение и плеск которых были единственным шумом, нарушавшим глубокую окрестную тишину.

Свет фонаря, тысячу раз отраженный прозрачным хрусталем сталактитов, водяными столбами и брызгами гейзеров, довершал фантастическую прелесть картины.

Даже Джон Джильпинг расчувствовался и, улыбаясь, запел Девятнадцатый псалом. Потом, не помня себя от восторга, англичанин опять развернул свою книгу с нотами, положил ее на спину осла, достал кларнет и затрубил этот же самый псалом при свете фонаря, который Лоран услужливо поднес к нотам.

Затем, кончив псалом, он заиграл «Правь, Британия».[4] Неизвестно, долго ли бы еще услаждал англичанин свой собственный слух, если бы к нему не подошел Дик и не потребовал прекращения музыки. Как и в первый раз, англичанин послушно спрятал свою трубу в футляр, не говоря ни слова.

XII

ПОСЛЕ ПЕРВЫХ МИНУТ ВОСТОРГА КАНАДЕЦ вспомнил предостережение Виллиго.

У основания пещерного свода виднелось множество трещин, чрезвычайно похожих одна на другую. Которая же из них служила продолжением кра-фенуа?

Виллиго велел выбрать то отверстие, которое находилось напротив третьего источника. Но который же из гейзеров был третьим? Это зависело от того, с какой стороны считать, справа или слева. Недоумение разрешил Оливье. Он заметил Дику:

— Мы обычно читаем слева направо и точно таким же способом считаем предметы. Скажите, как в подобном случае поступают дикари?

— Затрудняюсь вам ответить, — сказал Дик. — Признаться, я никогда не обращал на это внимания.

— А между тем это очень важно знать.

— По-моему, Виллиго считал первым фонтаном просто тот, который поближе ко входу.

— Значит, справа налево?

— Да. Я в этом уверен. Но, знаете, я теперь обнаружил новое затруднение. Если считать третьим последний гейзер, то ведь напротив него, взгляните сами, два отверстия. Которое же нам выбрать?

— Я предлагаю решить этот вопрос на основании ваших же рассуждений. Первое отверстие, как ближайшее, вероятно, и есть то, на которое хотел указать Виллиго.

Дик согласился с доводом Оливье. Решено было выбрать правую расселину, но сначала сделать небольшой привал и пообедать, тем более, что тем временем мог подойти и Виллиго с товарищами. В последнем случае недоумение разрешалось само собой.

Мула развьючили, достали скромную закуску, состоявшую из соленых мясных консервов и сухарей, и пир начался. Оказалось что им не хватает питья; в багаже пионеров и англичанина имелось несколько бутылок джину и виски, но ведь этим нельзя было утолить жажду.

Канадец предложил попробовать воду гейзеров.

— Теплую-то! — с гримасой возразил Оливье.

— Прибавьте в нее коньячку, и выйдет грог, — со смехом сказал Дик. — Все же лучше, чем ничего. Наконец, воде можно дать остыть… Подождите!

Канадец встал, захватил с собой жестяную кружку и направился к ближайшему источнику. Подставив под падающую струю кружку, он набрал воды и попробовал ее на вкус.

— Ничем не отдает и не очень горяча! — объявил он. — Право, мне кажется, можно напиться.

На сталактитовом дне пещеры имелось несколько углублений, в которых собиралась вода, лившаяся из гейзеров. Вода в этих ямках была чистая и с виду совершенно пригодная для питья. Путники с наслаждением утолили жажду, возбужденную быстрой ходьбой и соленой закуской.

Между тем Виллиго все еще не приходил. Друзья начали беспокоиться.

— Что-нибудь важное его задержало, — задумчиво произнес канадец. — Я знаю Виллиго: он без надобности мешкать не станет. Мы ждем его уже больше часа. Боюсь, что случилось несчастье. Дундарупы, наверное, заметили наше бегство, кинулись всей толпой на Виллиго и его воинов и убили их…

— О, они, наверное, бросились бы в кра-фенуа. Долго ли им добежать до нее? — возразил Оливье.

— Вы не знаете нагарнукского вождя. Утром он сдерживался, когда дундарупы его дразнили, но потом терпение у него могло лопнуть…

— И вы боитесь, что он кинулся в бой, втроем против целой толпы?

— Нет, я этого не думаю, но вот что могло случиться. Вождю могла прийти в голову фантазия отплатить им той же монетой, танцуя к ним спиной, и в это время к нему могли подкрасться сзади…

— Это было бы ужасным несчастьем…

Оливье не договорил. Его отвлекло ворчание его черной собаки.

— Что с тобой, Блэк? — спросил он, подходя к своему верному псу.

Умная собака поглядела на хозяина и усиленно потянула в себя воздух чутким носом, но потом успокоилась и легла.

— Должно быть, это Виллиго, — сказал Дик, делая несколько шагов по траншее и прислушиваясь.

Кругом все было тихо.

— Ложная тревога, — заметил он, возвращаясь в пещеру. — И у собак бывают капризы.

Но тут, словно желая доказать Дику, что он ошибается, собака встала и, ворча, прошлась по подземелью.

— Что с ней? Должно быть, ей не нравится в подземелье, — предположил Оливье. — Иначе как же это объяснить?

— Не нравится в подземелье, — протяжно повторил канадец. — Очень может быть. В таком случае я ей вполне сочувствую. Мне здесь тоже не по себе.

— А меня так эти своды просто давят, гнетут! — вскричал Оливье. — Скажите, долго ли мы здесь будем еще сидеть?.. Впрочем, как вы решите, так и будет.

— Подождем еще полчаса. Если к тому времени Виллиго не подойдет, то мы будем знать, что с ним случилось несчастье. Тогда и решим, что нам делать.

— Хорошо, — согласился Оливье, — а эти полчаса я употреблю на отдых. Спать хочется ужасно…

…Прошло полчаса. Дик подозвал Лорана, чтобы тот разбудил своего господина. Лицо преданного слуги было расстроено и заплакано, что не могло укрыться от канадца.

— Что с вами, Лоран? — спросил он. — Давно я смотрю на вас и вижу, что у вас что-то тяжелое на душе.

— Ах, сударь, — отвечал старый слуга, указывая на безмятежно спящего Оливье, — ведь я мальчиком носил его на руках… Ведь он мой воспитанник… Каково же мне видеть его в таком положении… Вы подумайте только: ведь он последний потомок графов Лорагю д'Антрэгов!..

— Лорагю д'Антрэг? Что вы говорите? — вскричал Дик так, что своды пещеры дрогнули.

— Последний из этой фамилии…

— И вы мне не сказали этого раньше!.. И он скрыл от меня свое имя! — продолжал восклицать канадец. — Он назвал себя просто господином Оливье… Я знал, слышал, что он разорившийся аристократ; я и сам, наконец, догадывался об этом, но мне и в голову не приходило, что он Лорагю д'Антрэг… Ах, зачем, зачем он так сделал! А с вашей стороны, Лоран, это просто грешно!

— Он сам мне не велел, как же я мог ослушаться? — оправдывался верный слуга.

— Слушайте же, что я вам расскажу. В 1780 году, во время войны за независимость Северной Америки, мой отец, родом француз, как и все канадцы, записался в отряд Лафайета, командира французских вспомогательных войск. Он дослужился до капитана в полку, которым командовал полковник Лорагю д'Антрэг.

— Это был дедушка моего господина!

— Однажды мой отец попался в плен во время аванпостной стычки. Так как он был канадец и английский подданный, то англичане признали его изменником и приговорили к смерти. Узнав об этом, полковник Лорагю решился во что бы то ни стало спасти своего офицера. Действуя без разрешения своего начальства, рискуя, помимо опасности предприятия, навлечь этим на себя неприятность, полковник самовольно выступил со своим полком в поход, напал ночью на лагерь того английского отряда, при котором содержался под арестом мой отец, разбил его и освободил узника… Впоследствии мой отец постоянно говорил мне: «Дик, если ты встретишь кого-нибудь из Лорагю, помни, что я обязан жизнью одному из них». Если бы я знал, что фамилия вашего господина Лорагю, я не пустил бы его в такое рискованное путешествие, я выписал бы из Канады целую толпу своих друзей, бегунов по лесам, и с ними мы разом раскопали бы прииск…