Луи Залата – Феникс. Служение (страница 8)

Особенно если учесть, что нынешние савры, были, мягко говоря, примитивными, и никакими хоть сколько-нибудь сложными технологиями строительства не владели. Некоторые ученые юга предполагали, что строилось тут все вовсе не нынешними ящерами, а какими-то их более высокоразвитыми родственниками или и вовсе народом, покорившим чешуйчатых, который при открытии Врат и начале заселения этого мира Равными использовал собственный межмировой портал и удрал куда-то в другое место.

Так это было или нет – никто уже не ответит. Но, несомненно, Узар производил впечатление на каждого, кто по какой-то надобности посещал этот город. Сначала – своей необычной пятиступенчатой формой и величием огромного черного строения, нависавшего над бесконечными болотами, ровными возделанными участками земли вокруг и каналам с чистой водой, которых тут не должно было быть. Потом – загаженными улицами-коридорами, крохотными строениями в лабиринте внутренностей нижних ступеней, шумом и гвалтом в средних, и алхимическим чадом в верхних.

Прекрасное место для тонких душой путешественников и купцов, что потом годами рассказывают всем желающим о чудной пирамиде, в которой довелось побывать, и отвратительный город для жизни любого разумного. Кроме, пожалуй, тех семей, что владели домами на самой вершине Узара. Там хороший вид, достаточно простора, и, – всегда, – ветер, гонящий алхимические пары куда-то к болотам. Но все это было доступно лишь для членов Совета Семей, правителей Узара и полноправных владетелей права заключать крупные торговые контракты.

С иной стороны пирамиды, той, которая не была видна с главной дороги, находилась еще и небольшая пристань. Там, если ничего не изменилось за прошедшие годы, ширина канала позволяла проходить лодкам, а сам канал вел дальше на юг, и быстро выводил к Такару, гавани, через которую Узар и вел торговлю со всеми, кому проще было доставлять товары в Пирамиду и из нее по морю. Говорят, где-то там, около гавани, были проходы для контрабандистов, уходящие на многие десятки шагов под землю, в иной, перевернутый город.

Слухи… Или нет. Но, пожалуй, колдуну, что древнему, что не очень, в таком месте легко спрятаться. И удрать при случае тоже будет легко.

На полях вокруг Узара трудились даже не десятки, а сотни савров. Они были из той же мелкой породы, которая сильно уступала в сложении Арджану, и все как один носили ошейники.

Перед прямоугольным, вырубленном в черном камне входом в первую ступень, где стража в одинаковых черных коттах проверяла документы и собирала пошлины, выстроилась немалая очередь. В основном из савров с котомками и корзинками на спинах и их хозяев.

– Рабство – традиция людей, – Милатиэль зачем-то отвязал от запястья одну из бусин и протянул мне. – Они равно любят владеть зверями и другими разумными. Держи, пусть будет у тебя.

Самая обычная деревянная бусина. Только внутри что-то было.

Магия. Причем вновь такая магия, которая мной не слишком-то и ощущалась. Только слабое-слабое тепло на пальцах свидетельствовало о том, что эта бусина была немного живой – своей собственной жизнью. Никакого запаха, исходящего от любого чародейства и, особенно, от всего, связанного с отродьями Сурта и их силами, не было. Словно бы фронде не волшебство творил, а делал что-то настолько естественное, что было просто частью мира вокруг.

Эльф пояснил:

– Каменная клетка без жизни – не то место, где я хочу быть. Но мне интересны знания шаманов ящеров и интересно, кто из людей настолько отважен, чтобы презреть правила и удобства и дать саврам волю. А ведь, если верить молодому стражнику, кто-то решил сделать это. И жители болот должны знать, кто именно. Пока маяк у тебя, я смогу найти вас когда что-то узнаю.

И, не дав мне и слова вставить, фронде развернулся и пошел назад по дороге мимо обоза, почти сразу свернув и направившись к ближайшему работающему на плантации савру.

Он что, их просто так расспрашивать хочет? Ну да ладно, я фронде точно не указ. Строго говоря, ему, не получившему метки, и внимание Семерки-то не грозит. Впрочем, оно и мне не грозит ничем, а вот этим беглым колдунам смерть угрожает в полный рост.

Фитай выжжет всех, кто связал себя с Суртом и тьмой.

Раньше в Узаре не чинили препятствий на въезд никому из желающих посетить город. Теперь же нас вчетвером, внимания охраны не избежал даже совсем не боец Витор, обыскали сверху донизу. И… не пустили внутрь.

– Оружных без приглашений от уважаемых горожан по распоряжению шерифа не пускаем, – никак не хотел сдаваться даже под напором доводов от Витора прыщавый юнец, заведовавший проходом в город. – А у вас еще и савр без ошейника.

– Арджан – не раб, – пробасил ящер, улыбаясь.

С его рядом острейших зубов улыбка вышла плотоядной. Но, увы, на упиравшегося всеми силами стражника она впечатления не произвела.

– На территории Узара действуют законы, и каждый, кто заходит в город, обязан их соблюдать. Савры должны иметь ошейник с печатью хозяина, и никакого оружия с длиной клинка больше ладони проносить нельзя, – он покосился на книгу, выглядывающую из подсумка на поясе Витора. – А господам магикам нужно отдельное разрешение от Коллегии…

– Значит так, – мое терпение быстро заканчивалось в подобных ситуациях.

Слишком часто такие вот «хранители дверей» мешали мне раньше. Я вытащила Знак из-под ворота. Второй раз за последние два дня делаю так…

– Или вы сейчас нас пропускаете в город с уплатой всех ваших грабительских пошлин и прочего, или я решаю, что вы заодно с теми адептами Сурта, что орудуют здесь, и правосудие над которыми вы мешаете свершить мне и моим людям. Доходчиво?

Водянистые глазенки стражника округлились при виде амулета. Но он, гад, стоял на своем:

– Господин шериф не велел, это всех касается, и…

– Значит отведи нас к нему!

– Не велено, и…

Искорки огня, и так чуть-чуть разгоревшиеся от моего раздражения, теперь еще сильнее потеплели, словно желая сжечь этого недалекого. В назидание. Еще немного, и Пламя станет видимым и реальным.

– Гут, отведи их, я посмотрю тут за всем, – к нам из-за каменного свода ворот подошли еще двое стражников.

Говоривший был старшим из них, с окладистой седой бородой, лысой головой и цепким взглядом старого вояки.

– Но господин шериф обязал меня быть старшим в смене, и…

– И я уверен, что Нар по достоинству оценит твои старания по защите города от чужаков, – с немного усталой готовностью отозвался пожилой стражник.

Юнец оглядел нас. Потом бросил взгляд за очередь, скопившуюся за нашими спинами, и с явным неудовольствием произнес:

– Если что-то случится, ты будешь отвечать, Маро.

Пожилой Маро, голос разума среди местных защитников закона, согласно кивнул.

– Что ж, если вы так хотите – идем к господину шерифу, – скривился юнец, – впрочем, не удивлюсь, если он прикажет скинуть вас вниз, как и другое отребье.

– Как ты меня назвал, безродный? – вскинулась чародейка, чьи глаза опасно потемнели.

На руках полуэльфийки зажглись искорки огня. Не благословленного Истинного Белого Пламени, но тоже внушительно.

Юный наглец побледнел. Но все же с собой справился и выпалил:

– За оскорбление власти вы получите штраф. А за оскорбление чести и достоинства рода Морде я могу прямо сейчас вызывать вас на дуэль!

Двое ближайших помощников юнца-Морде шагнули к нему, положив руки на рукояти мечей.

– Давайте не будем торопиться… – начал было Витор, видя, как сделал шаг вперед Ардажн.

– Не будем, – усмехнулась я. Вот почему этот прыщавый так меня раздражал… Фамильное сходство. – Хотя бы потому что Анам Морде был исключен из Совета, лишен всех привилегий и выслан из города за торговлю черным лотосом и попытку отравить как минимум трех высокородных и их торгового партнера с юга. Ах да, и еще вся его семья была лишена всей собственности, хотя для его детей было решено заменить высылку лишь лишением богатств и титулов.

Анам, редкостная гнида, решил, что смерть приехавшего для заключения новых контрактов торговца с юга откроет ему и его компании шанс продавать свои травки втридорога другим чужеземным купцам. И как-то не учел, что жители Союза неплохо поднаторели в ядах и защите от них.

Это был знатный скандал. Отец, надо признать, извлек тогда из всего немалую выгоду. А потом через пару лет сам обрек свою семью на нищету и жизнь крестьян. Но эта была иная история…

И все-таки неплохая у меня память на лица. Вон как этого Гута перекосило. Интересно кто он Аману – внук? Правнук?

– Или я не права? – я с издевательской улыбкой продолжила изучать медленно наливающееся гневом лицо стражника.

– Думаю, будет лучше всего вам пойти со мной, – Маро поманил нас за собой, пока нахал сжимал и разжимал кулаки в бессильной злости, а народ в очереди за нами, кажется, уже принимал ставки. – А мой коллега продолжит заниматься важным и ответственным делом.

– Он назвал меня… – начала была чародейка, но чешуйчатый неожиданно взял ее за плечо и буквально поволок за собой, не давая продолжить.

– Идем, – рыкнул Арджан.

Что ж, ну хоть у кого-то есть мозги.

Маро, пока юнец-недоаристократ не опомнился, быстро повел нас вглубь переплетений коридоров Пирамиды. Здесь все было так же, как и в моих очень давних воспоминаниях. Длинные коридоры, освещаемые лишь тусклым магическим светом, с многочисленными узкими проходами, каждый из которых вел или в магазин, или в таверну, или еще в один коридор. В котором такой же ряд проходов позволял пройти или в крошечные комнатушки местных, или в третий коридор, и дальше…