Луи Залата – Феникс. Полет (страница 11)
Завтрак в молчании, сбор лагеря – и мы отправляемся дальше. Фронде вновь предпочел остаться в своем эльфийском облике.
В вышине нет-нет, а мелькали за облаками крылья ястреба, но ниже фамильяр не спускался. Не то его хозяин приказал смотреть за нами, не то птица просто следила за всем близ старой столицы.
Мы шли через заброшенные поля. Удивительно, как они еще не пали под гнетом сорной травы, но все же тут во многих местах росла рожь, почти полностью сожранная чернотой. И, что вызывало тревогу, в нескольких местах видели небольшие участки, с которых явно собрали урожай.
– Здесь же вроде нельзя жить? – с сомнением заметила Дианель, когда давно оставленная и порядком разбитая мощеная дорога вела нас мимо очередного такого поля. – Или соврала, Служительница?
– А ты не чувствуешь?
Здесь, ближе к Протиполу, в воздухе разлит тонкий-тонкий, почти неуловимый кислый аромат. Тонкий-тонкий – пока. Ближе к окраинам он усилится и начнет мешать ощущать что-либо еще, но до этих окраин еще дойти надо.
– Нет, – лаконично ответила Дианель. – Так что что-то у меня есть вопросы к твоей идее про «опасную магию».
– Напряжение магического поля тут правда, кажется, выше, – немного словно бы извиняясь заметил Витор, – но насчет полей обычных…
– Смерть не мгновенна, – отозвалась я. – Местные охотники за сокровищами приходят на руины на несколько недель, а потом возвращаются в Толар или дальше, в родные поселения. В год – три-пять ходок, не больше. Те, кто остаются слишком долго и слишком часто – меняются безвозвратно. Но, вполне возможно, какие-то безумцы решили пожить тут. Могли найтись недалекие, особенно после того, как в Толаре воцарился бардак. Хотя вряд ли это кто-то из местных. Они знают о том, что бывает с теми, кто слишком жаден до ценностей и слишком много времени проводит в Оставленном Городе. Но идиотов в мире много, может кто-то и решил, что именно его-то скорбная участь минует, несмотря на предупреждения и здравй смысл.
Дианель фыркнула – но ничего не ответила.
Убранная целыми проплешинами в полях рожь попадалась все чаще и чаще, а вот других следов пребывания здесь разумных не было. Но в паре мест на дороге попадались следы конских копыт, так что кто-то тут и правда жил, ну или проходил и собрал порченную рожь.
Вечером на горизонте показались остатки гигантской каменной стены, над которой возвышались кое-где сохранившиеся, но медленно разрушающиеся серые башни древней столицы. Безмолвный памятник человеческой подлости.
Ночь прошла на удивление спокойно.
Первое тело мы нашли на второй день пути, когда направлялись к Борисконскому Колодцу, одному из немногих мест, где, по уверению орки из трактира Толара, сохранилась пригодная для питья, строго после кипячения, вода. Человек лежал на обочине дороги, смотря куда-то в бесконечно высокое синее небо. Ступни его, как и ладони, почернели и ссохлись, словно бы оплавленные.
– Черный огонь? – не без недоверия поинтересовался вслух Витор.
Я покачала головой.
– Не тот, что проклятие. Тот, что прорастает в ржи, которую эти безумцы решили присвоить.
Мертвец лежал явно не один день. Он был в одном исподнем и выглядел крайне истощенным. Колени и локти стерты. Полз, и полз долго.
– Тайтел – не суртово творение, – спокойно парировал фронде, – это лишь маленькое растение, которое не стоит есть в пищу ни Равным, ни скотине. И о том все знают.
Эльф осматривал мертвеца, водя над ним своими ладонями, и едва ли обнюхивал.
– Его глодала и иная болезнь, – наконец заключил он, распрямляясь, – рожденная магией. Не думаю, что он в одиночку собрал всю рожь, что мы видели.
– Наверняка нет.
А значит, есть и иные. Безумцы, пришедшие в эти земли себе на погибель.
Тело бедолаги мы предали огню. Как и два следующих, что нашли. Как и еще с десяток тех, кто явно пытался покинуть эти негостеприимные места. Мужчины, и мужчины довольно молодые – почти все. Интересно, почему?
Ответ обнаружился около колодца. В его тени сидел, привалившись к камням, мужчина, на вид не старше Витора. Живой.
При виде нас он чуть повернул голову. Протянул руку, попытавшись сотворить какое-то заклинание – но не смог, и безвольно уронил кисть на землю.
Магик был бос и одет в обноски. Кончики нескольких пальцев на его левой руке почернели, а одна нога была сломана в нескольких местах. Притом кто-то явно пытался вернуть ей подвижность – на обрывках штанов были остатки тряпок, к которым примотали шину из каких-то крепких палок. Теперь палки были сломаны, тряпки – размотаны, а сам мужчина смотрел на нас мутным взглядом.
– Вестники Пути… – прошептал он.
– Ага, очень похожи, – хмыкнула я, подходя и садясь рядом.
Вообще-то обычно я в Пламя отправляю, а не на Путь.
– Я могу справиться с ногой, – заметил фронде, – и с тайтелом. Но вот другая, рожденная магией, хворь мне мало подвластна. Она гложет тело, хотя он и пытался защититься.
– Пытался, – я ощущала слабые отголоски не до конца истаявшей магии.
Какое-то заклинание, накладываемое в прошлом на тело раз за разом. Этот человек явно старался как-то оградить себя от влияния того, что ползло из Врат.
– Ладно, набирайте воду, – вздохнула я, – попробую привести в порядок единственного живого свидетеля происходящего здесь.
Фитай не всем дает милость. Не всех исцеляет.
Но этого мага мне почему-то было жаль. Из-за явной, для его мажеской породы, молодости? Ведь пусть у него и книги не было, но все же это – маг, а не чародей или колдун. Или из-за чего-то еще?
Фитай, дай силы помогать невинным. Дай стойкости выдержать милость твою и волю твою.
Пламя зародилось внутри. Пробежало по телу, прошло руке, которую я положила на грудь потерявшего сознание человека. Не отпрянуло, не потухло, вливаясь и вливаясь в тело. Распаляясь и сжигая подтачивающую чужую жизнь тлетворную магию.
Я сжала зубы. Пламя уничтожало скверну. Уничтожало отраву. Давало силы ему и сжигало – меня.
Это было больно. Это всегда было больно.
Долгие вдохи и выдохи Огонь бушевал, охватывая нас обоих пламенем невидимым, но очень, очень ощутимым, а после потух, словно его и не было.
Мужчина вздрогнул и открыл глаза.
– Вы…люди… Пожалуйста…Вода. Еда. Отдам взамен что угодно…
– Так себе у тебя позиция для торгов, – заметила я, пока фронде возился с ногой раненного.
Огонь исцелил его от скверны, избавил от черноты в руке – но срастить кости мне не хватило сил.
И даже так шевелиться из-за боли не хотелось. Отвар закончился, и теперь оставалось только ждать, пока тело, слишком слабое для столь большой милости Фитая, само исцелит раны.
– Пожалуйста…
– Ты расскажешь о том, что происходит в столице. Откуда на дороге тела и как ты тут вообще оказался.
– Расскажу. Обещаю. Я не враг. Исследователь, летописец, – мужчина на секунду прикусил губу, когда фронде явно начал сдвигать кости, – Тайовин. Тайовин Мерде. Я шел через Мид на западе, – он жадно присосался к поданной Витором фляге, – с наемником. Я знал как защититься от излучения Прорехи во Вратах. Но мой наемник, как оказалось, был из людей Худа, безумного проповедника. Они поселились в руинах и верят, что их Владыка Титар защитит от всего на этих землях. Считают все вокруг своим, хотя живут тут меньше чем пару месяцев. Всех заставляют или жить с ними, или попрощаться со всеми вещами и жизнью. Я пытался отбиться и попал в плен. У них нет ни еды, ни воды толком, и их колдовство не спасает ни от чего. И всех, кто испорчен, они высылают прочь, ведь от них отвернулся Титар. Прочь в одном исподнем. Я попытался бежать с очередной партией. Но сумел дойти лишь сюда.
– И почему люди вообще там живут?
– Худ обещал им дома, провизию и изобилие. Некоторые верят, что надо стараться больше и все будет. А те, кто не верит… Для их убеждения есть Потерянный.
Вот только этого нам не хватало…
Глава 6. Протипол. Встречающая делегация
У колодца мы остановились на привал. Тайовин оказался кладезем полезной информации, и отмахнуться от его истории было просто глупо. К тому же маг уверял, что ближе к вечеру или уж точно завтра с утра придет в себя достаточно, чтобы показать заклинание, способное защитить не только от витавшей в воздухе искажающей все магии, но и от сил Потерянного.
– Если вы хотите к Вратам, то пройти можно здесь и здесь, – Тайовин уже вечером, кое-как даже помывшись в воде из колодца сидел около дававшего не слишком много огня костерка, дрова на который пришлось таскать из перелеска в получасе пути.
Хоть сумели поесть нормально – судя по рассказам мага, разжигать огонь на развалинах хоть и было из чего, но не стоило рисков.
Мерде начертил на сухой земле простую схему Протипола, похожего сверху на какую-то невообразимо правильную фигуру, в которой лучи-улицы под равными углами отходили от центральной круглой площади, куда нам и нужно было попасть. Четыре луча было широкими, еще четыре между ними – поменьше, и еще четыре – совсем узких.
Летописец указал на один широкий луч на юг от центра и на еще один чуть более узкий на юго-западе.
– А вернуться от Врат можно или тем же путем, или вот тут – он ткнул на луч, уходящий от центра на север, – но там во всем секторе массивные обрушения, так что будьте осторожны. Если окажетесь на периферийных путях или и вовсе на мелких осях, то рано или поздно в обвалы уткнетесь и время потеряете. Там, судя по всему, были или какие-то склады, или лаборатории, и после Падения Врат горело все, и не один раз, вот строения и порушились. Вот сюда и сюда тоже лучше не соваться, – Мерде ткнул на несколько тонких лучей на юго-западе и западе, – завалы а на Алистовом тракте и вовсе дорогу преграждает какая-то мерзкого вида аномалия, на болото похожее. Не знаю что это, но вряд ли что-то приятное.