Луи Селин – Из замка в замок (страница 60)
Судя по всему, они прекрасно понимают друг друга… полное единодушие!.. праздник Победы на площади Ля-Дефанс, представители со всех концов Европы вокруг величественного монумента в десять раз массивнее, шире и выше «Свободы» в Нью-Йорке! представляете! Почетный Аэд и его борода!
В этот момент, совершенно неожиданно для меня, между ними возникают трения… Шатобриан был погружен в свои мысли… Абец и Хофманн тоже… я ничего не говорил… первым молчание прерывает Шатобриан… у него опять какая-то идея!..
– Вы не находите, дорогой Абец, к событию такого масштаба должны быть привлечены лучшие из лучших? Опера Берлина? Опера Парижа? или даже оба оркестра?
– А как же! как же, мой дорогой!
– Череда валькирий![416] и музыка! о, какая это божественная музыка! вы помните?
Никто из нас ему не возражает! все с ним полностью согласны! череда так череда!
Но тут он начинает насвистывать! Валькирия!.. и фальшиво! череда!.. более того, он начинает петь… и фальшивит все больше!.. свой ледоруб он использует в качестве рожка! подносит его ко рту! дует в него!.. причем изо всех сил!.. Абец решается сделать ему маленькое замечание:
– Шатобриан! Шатобриан! прошу вас! позвольте мне!.. тут должна быть нота до!.. это же финал! финал! а не соль! это тромбоны исполняют соль! не рожки… только не рожок, Шатобриан!
– Как это не рожок?
Я вижу, что эти слова явно застали его врасплох!.. он был к ним не готов! ледоруб выпадает у него из рук… на секунду он полностью меняется в лице… его посмели одернуть!.. он прямо весь ощерился!.. это уж слишком!.. он находился в таком приподнятом настроении… он смотрит на Абеца… затем на стол… хватает блюдце… и бац! запускает его! потом еще одно!.. тарелку!.. блюдо!.. началось! прямо в голову! он вне себя! все это разбивается об этажерку с посудой напротив! разлетается на мелкие кусочки! трах!.. бабах!.. во все стороны! потом снова! настоящая вакханалия!.. Альфонса уже никто не в состоянии остановить! этот жалкий невежда Абец осмелился сделать замечание по поводу его валькирии! какая неслыханная наглость! ах, праздник Победы! отлично!.. бац! бум! наконечники трубок, пособия по баллистике!.. все идет в ход!.. его ярости нет предела! Абец и Хофманн едва успевают пригибаться! на другом краю! под стол! под скатерть! трах! дзинь! осколки летят во все стороны! слуги их подбирают!.. а его уже просто не узнать! он положительно взбесился! бородища вздыбилась, волосы торчат во все стороны! и все из-за замечания по поводу рожка!.. впрочем, между ними наверняка что-то было, я уверен!.. я слышал, что они так и не смогли договориться по поводу шале, которое оба снимали в Черном Лесу… Абец не хотел платить… его жена Сюзанна тоже… так что рожок, валькирии и Карл Великий были далеко не единственной причиной столь неординарного припадка… тут не обошлось без чего-то еще, посерьезней, во всяком случае, мне так кажется… и потом, сколько я помню Альфонса, он всегда был таким сдержанным, светским, а тут вдруг превратился в валькирию!.. хватал все, что попадало под руку! перевернул все вокруг! всю комнату!.. приступ бешенства! на грани безумия! даже Мирта, его собака, внезапно пугается и начинает отчаянно лаять! изо всех сил! Мирта, спаниель Альфонса… гав! гав! а потом бросается наутек! Альфонс окликает ее!.. но она уже далеко!.. он кидается вслед за ней… вниз по лестнице… Мирта! Мирта! Абец и Хофманн кричат ему вслед! «Шатобриан! Шатобриан!»… воспользовавшись удобным моментом, я тоже бегу! и тоже кувырком по лестнице! лифт мне не нужен!.. вокруг Замка уже совсем темно… опять тревога!.. очередная тревога! и какая!.. на тротуаре я наталкиваюсь на Альфонса и его Мирту! о, она счастлива, что ей удалось вырваться на свободу! она радостно скачет вокруг своего доброго хозяина… самого доброго хозяина я не вижу… слишком темно, не видно ни зги… он обращается ко мне, и его голос все еще дрожит!.. от волнения и гнева!.. град тарелок!.. сколько блюд он разбил!.. этот человек, который всегда был таким благовоспитанным, утонченным, церемонным вдруг стал совершенно неузнаваем! превратился в настоящего варвара!
– Бросьте, Шатобриан! стоит ли так волноваться?
– О, дорогой Селин!.. дорогой Селин!
Его былое благоразумие снова к нему вернулось.
Он хватает меня за руки, сжимает их… ему необходимо участие.
– Послушайте, не берите в голову! забудьте!
– Вы так считаете, Селин? вы действительно так думаете?
– Ладно вам! бросьте! чепуха все это!
– Вы так считаете, Селин?
– О, уверяю вас! тут и говорить не о чем!
– А как вы думаете, сколько я разбил тарелок?
Если бы только тарелок! всю посуду и даже супницы! с этим он явно перебрал! видел бы он себя со стороны: настоящая прорва! трах! бабах! и все об этажерки напротив, в которых тоже было полно фарфора! причем самое печальное, что там находились чудные «обеденные сервизы» из Дрездена!.. у них там все было из Дрездена, от Габольда, с четвертого этажа… тончайший фарфор… настоящий саксонский…
– Знаете, Селин, я буду спать в Бэрене, а в Замок не вернусь!.. мне там зарезервировали комнату! ну и пусть! я буду спать в Бэрене!.. мы собираемся выехать на рассвете!.. в Бэрене все мои люди, вся моя «команда»…
– О, конечно, Шатобриан!
Его люди, это те, что отличались особой моральной стойкостью и собирались создать бомбу… очевидно, так…
– Но, Селин, вы не могли бы? не могли бы оказать мне одну услугу?.. один я тут ничего не найду!.. этот Бэрен!.. вы не могли бы меня туда проводить?..
Конечно, мог!.. в Зикмарингене я бы и с завязанными глазами вас довел… куда угодно… в любое место!..
– Следуйте за мной, мой дорогой! за мной!
О, но у него еще был rucksak! заплечный мешок! с барахлом!.. личным имуществом! и весьма увесистый!.. Бог знает, что он там нес!.. он попробовал было натянуть его поверх своего громадного плаща! или под него! но не тут-то было… мешок оказался слишком тяжелый и большой!.. пришлось нам нести его за лямки с двух сторон, но шли мы очень медленно, так как быстро идти я не мог… он тоже! он опирался на свой ледоруб, который служил ему тростью… вот так мы и шли… а надо сказать, что он довольно сильно хромал… среди коллаборационистов так хромали только трое… о, это была особая «утонченная хромота»!.. Ледэн[417], Бернар Фэй[418] и он… причем не из-за увечья, полученного на войне, так как все трое были от воинской повинности освобождены… их даже так все за глаза и звали: Хромые Братья… вот видите, какие злые языки у людей! ну, а мы с ним вдвоем вцепились в лямки и в путь… правда, очень медленно… останавливаясь через каждые десять… двадцать шагов… и что это он с собой тащит!.. смешно! куда уж ему!.. мы оба сгибаемся под тяжестью… солидный скарб! он что, собирается тащить его с собой в Тироль? тпру! стоп! впереди кто-то есть!.. а кто – не видно… кто-то направляет нам свет прямо в глаза!.. свет своего фонарика! он-то нас прекрасно видит!.. ну конечно, это бош!.. бошский жандарм!.. «вы куда?» находиться на улице запрещено… он наверняка меня знает… я отвечаю: «в Бэрен! в Бэрен! он болен!.. krank!»[419]
– Nur gut! Nur gut! gehe![420]
Хорошо!.. но тут вмешивается Альфонс! хотя его никто об этом и не просит! он приближает к легавому свою огромную переливающуюся в свете фонаря бороду! и орет ему прямо в физиономию: «Kraft ist nicht alles!» «Сила – это еще не все!» – ну, думаю, сейчас его сцапают! ан нет!.. легавый не обращает на него внимания… он предлагает нам пройти… ему ясно, с кем он имеет дело… более того, он даже хватается за ремни нашего злополучного рюкзака… для него он как перышко!.. и взгромождает его на себя!.. он решает нас проводить! мы, Шатобриан и я, следуем за ним!.. вот и Бэрен… шум Дуная… вода бьется об арки моста!.. ах, какая это все-таки бурная речушка!.. все! мы на месте!.. в пункте назначения!.. жандарм стучит… три раза!.. потом еще три!.. кто-то открывает… все!.. «gute nacht!»[421]я прощаюсь с Шатобрианом у порога… с ним и с его собакой… жандарм опускает мешок на пол…
– До свиданья, дорогой Селин!
Душка Альфонс, больше я его никогда не видел!.. я попросил шуппо проводить меня в Ловен… без него меня туда могли просто не пустить… от этого скота Фрухта всего можно было ждать!.. без полиции – ни шагу!.. чем дольше живешь, тем больше в этом убеждаешься…
Я собирался к Лавалю, а привел вас к Абецу… на этот ужин… вы уж меня простите!.. я опять слегка отклонился в сторону… меня постоянно заносит… что это, возраст?.. или просто избыток воспоминаний?.. трудно сосредоточиться, я сам-то еще не успел все осмыслить… что же говорить о других!.. конечно, все это чрезвычайно затрудняет восприятие! и тем не менее вернемся на то место, где мы остановились… мы выходили из музыкального зала… я собирался идти к Лавалю… я должен был пойти к нему еще три дня назад!.. сразу же после заварушки на вокзале!.. там ведь только благодаря ему обошлось без крупных неприятностей!.. всего один труп!.. я просто обязан был выразить ему свою признательность!.. засвидетельствовать ему свое глубочайшее почтение!.. нельзя лезть к политикам напрямую… грубо! лапать их, хватать за ляжки… как баб!.. политические деятели всю жизнь остаются недотрогами… любовь!.. любовь!.. комплименты! вы ведь не скажете барышне просто: «Как вы милы!» нет! вы предпочитаете обращаться к ней, как Мариано[422]: «Боже, вы